Отдел К9: Убийство с привкусом феромонов (СИ)
Я прислушался к шуму воды, доносящемуся из ванной, быстро заглянул в первую комнату, отодвинув в сторону тонкую полупрозрачную занавеску, и следом проверил вторую.
Две самые обычные, я бы сказал типичные спальни с большими окнами и стандартным набором мебели: кровать, шкаф, рабочий стол и стул. Одна явно мужская, судя по подборке книг на книжной полке, паре гантель в углу, самой обычной полуторной кровати с сеткой и семейным трусам на спинке стула. Вторая в той же мере женская — на подоконнике стояли горшки с цветами, а на широкой полутораметровой кровати лежало простенькое женское платье.
— Ник! — окликнула меня Соколова, выйдя из ванной с мокрыми волосами в простеньком, коротком домашнем халате. — Я ужин приготовлю, а ты можешь принять душ, пока напор воды нормальный.
— Угу, — бросил я, проводив девушку задумчивым взглядом в сторону кухни.
В домашней одежде она выглядела лет на пять моложе и казалась более женственной что ли — миниатюрной, хрупкой, как девочка-подросток, совсем не похожая на грозного и страшного капитана полиции, управляющего целым полицейским участком. И от этого диссонанс становился ещё сильнее и разительнее. Да уж…
На кухне загремела посуда и зашумела вода. Я ещё постоял секунду, пожал плечами и двинулся в сторону ванной.
Интересно, кто она мне? Судя по разным комнатам, точно не жена и не подруга. А если отталкиваться от разных фамилий, то даже и не родственница. Хотя, фамилия — то такое… Но всё равно непонятно. Может я у неё комнату снимаю? Или она у меня? Хм… Как вариант…
Я быстро принял душ, нашёл чистую мужскую одежду на полке, переоделся, глянул на непривычное, совсем ещё молодое отражение в зеркале, ничем не напоминающее меня прежнего, кинул бельё в стирку и вышел из ванной…
Ужинали мы в той самой гостиной с диваном, сидя перед чёрно-белым экраном телевизора и просматривая старый фильм о жандармах с Луи де Фюнесом. Светка Соколова всё время что-то комментировала, тыкала пальцем в экран и возмущалась, периодически вставляя «это же не по уставу», «да я бы за такое три наряда впаяла» и «ну да, это же кино, в жизни всё по-другому»… А я тихонько удивлялся тому, что спустя семь сотен лет люди до сих пор смотрят классику на старых советских Рубинах. Ну, или на чём-то похожем.
Интересно, этот архаизм — сталинки, одежда, Рубины… Это какая-то дань традициям или людям просто удобнее пользоваться старыми, надёжными, проверенными временем вещами?
Я думал, будущее будет несколько другим — полёты на Марс, колонизация новых планет, порталы на другие планеты, летающие автомобили в конце концов… А тут… будто время пошло вбок, в сторону практичности и упрощения, а не прогресса.
Еда, кстати, тоже была самая обычная и уже готовая, разложенная по картонным коробкам. Какие-то мясные палочки в сухарях с травами, лапша в коричневом соусе и салат. Минут через двадцать Соколова тяжело вздохнула, посмотрела на настенные часы, одним глотком допила остатки пива в своей бутылке, сыто рыгнула и поднялась с дивана.
— Уберёшь тут всё, малой? — ткнула она пальцем в пустые тарелки на столе.
— Уберу, — не стал спорить я с начальницей.
— Хорошо. Ладно, я побежала. Ты остаешься за старшего. Телевизор долго не смотри. Буду поздно.
— Побежала? Куда? — удивлённо покосился я в сторону прошмыгнувшей в свою спальню девушки, ненароком разглядев в щель между занавесками её стройное обнажённое тело, и торопливо отвернулся.
— Да мы с девчонками в кино собирались, а потом гулять пойдём… — Соколова вышла из своей спальни, на ходу поправляя плечико платья, подошла ко мне и быстро чмокнула меня в лоб. — Все, пока… Не скучай. Будь умничкой.
Через пару секунд хлопнула входная дверь, и я остался в чужой и незнакомой квартире один. Да уж…
Неторопливо собрал посуду со стола, помыл тарелки, сложил картон в мусор, навёл порядки и двинулся по квартире, заглядывая в каждый укромный уголок и неприметную щель…
Осмотрел свою комнату, не нашёл ничего интересного, кроме пары помятых мужских журналов под матрасом и книжки, на обложке которой была нарисована зелёная марсианка сразу с тремя оголёнными грудями, проверил шкаф и ящики рабочего стола. Ни-че-го…
Подошёл к окну и выглянул наружу. Тёмный двор с ржавыми качелями и мерзкой трансформаторной кирпичной будкой посередине, спортивная площадка, несколько скамеек и высокие деревья, достающие макушками до нашего этажа.
Проследил за парочкой пацанов с мячом и двинулся дальше…
Зашёл в комнату Соколовой, клацнул выключателем на стене и огляделся. Неторопливо подошёл к столу, сел на стул, глянул на фотографию в рамочке, с которой на меня смотрела Светка в окружении смеющихся подруг, смахнул пару соринок со столешницы и дёрнул ручку нижнего ящика. Чёрт! Рыться в чужих вещах, это, конечно, перебор, но у меня чисто профессиональный интерес…
В самом нижнем ящике лежало несколько аккуратно сложенных тетрадей с заметками. Толстые, в клетку, исписаны ровным, аккуратным почерком. Под тетрадками нашлись черновики протоколов и служебных бумаг, аккуратно подколотые скрепками.
В следующем ящике обнаружилось два толстых справочника по кодексам, уставам и должностным обязанностям, с закладками, заметками и пометками на полях. Ничего необычного. Сверху справочников лежал бронзовый с позолотой служебный жетон с непонятным мне гербом, большой надписью «К9» в центре и табельным номером снизу.
В верхнем ящике лежала пачка поздравительных открыток, самая верхняя из которых гласила — «С Новым 2734 м годом!». И блистер с тремя розовыми таблетками, похожий на тот, что показывал мне барыга в переулке. Хм… Светка балуется стимуляторами? Зачем ей это? Или это просто что-то похожее?
Я задумчиво повертел в руках упаковку, не обнаружил на ней никаких опознавательных знаков или названия, и вернул находку на место. Интересно…
Слева от пачки открыток лежал пухлый альбом с фотографиями. Я извлёк его из ящика, положил перед собой на стол, раскрыл первую страницу, перелистнул ещё пару и непроизвольно нахмурился.
На некоторых фотографиях ещё совсем маленькая Светка была с родителями. Улыбалась, смеялась, корчила рожицы… Потом девочка немного повзрослела, на одного родителя на фото стало меньше, а в глазах будущей капитанши появилась едва заметная грусть.
Ещё несколько страниц, и на фотографиях рядом с уже совсем взрослой, выглядевшей лет на пятнадцать-шестнадцать, по подростковому угловатой девушкой и её мамой появился хмурый мужчина и какой-то семи-восьмилетний пацан. Ник? Точно… Выходит… Хм… Интересно… Выходит Ник и Светка — брат и сестра? Сводные?
Я перелистнул ещё две страницы. Фотографии стали появляться заметно реже. Вот Светка в курсантской форме… Вот она чуть старше, с гордостью держит в руках красный дипломом. Здесь ей лет двадцать. Рядом с ней Ник и всё ещё молодая, почти не постаревшая мать, больше похожая на старшую сестру. Интересно, куда делся отец Ника?
Вот взрослый Ник — в квадратной шапке выпускника и дипломом психолога в руках. Гордый и слегка смущённый от свалившегося на него внимания. Рядом с парнем улыбающаяся и счастливая Светка. А вот их совместное фото на пороге отделения полиции. Хм… Понятно… Это многое объясняет. И разные фамилии, и общее жильё, и их отношения. И даже то, почему она прикрыла его, то есть меня, за то происшествие в душе.
Я закрыл альбом и положил его на место. Поднялся из-за стола, вернул стул в первоначальное положение, верхний ящик оставил на миллиметр приоткрытым, таким, каким он и был до меня, выключил свет и вышел из спальни.
Занятно… Вот я и получил ответы на часть своих вопросов. Пойти прогуляться что ли по ночному городу? В душной квартире всё равно сидеть не хочется, а так хоть на людей посмотрю…
Я вернулся к себе, переоделся в уличную одежду и вышел в прихожую. Накинул курточку на плечи, сунул ноги в лёгкие кожаные ботинки, порылся в карманах и нашёл карточку. Кажется, именно такую использовала Соколова для оплаты в магазине, засовывая её в щель на кассе.