Запасной аэродром (СИ)
Что в ней не так? Чем Аделаида лучше неё – кроме возраста, разумеется? Почему Влад предпочёл действовать за спиной, почему не открылся, когда понял, что любит не Ярославу?! Впрочем, её он никогда не любил – так, как мечтают все девушки и женщины – до самозабвения, забыв о собственных желаниях и удовольствии.
Любила как раз она, Слава, а Влад лишь позволял ей о себе заботиться и снисходительно принимал её поклонение и восхищение.
Нет, он был по-своему внимателен и щедр, не обижал, не унижал, ей было с ним хорошо. Но ни разу Дерюгин не посмотрел на Ярославу так, как смотрел на Адель: с обожанием, восторгом, теплотой и восхищением. Так, что любому наблюдателю сразу было понятно – Владу эта женщина бесконечно дорога, и он готов на всё, чтобы она улыбалась.
Поймав этот взгляд, Слава поняла, что у неё больше нет ни шанса. Да, можно закатить истерику, взывать к совести, подключить общих знакомых, но это не изменит его к ней отношения. Наоборот, истерика бывшей невесты всё только ухудшит.
Хотя, куда хуже? Владимир в очередной раз выбрал не Ярославу. И это не сиюминутная прихоть, не интрижка, а настоящие – по крайней мере с его стороны – чувства.
Как бы Слава ни любила Дерюгина, навязываться ему, теряя остатки гордости, она не будет. И, кроме того, ей претила роль жертвы, и почему-то было стыдно, что её так некрасиво и подло бросили. Словно причина предательства сестры и жениха скрывается в ней, в Ярославе. Словно это она, а не Адель, пыталась присвоить чужое...
- Ярослава Дмитриевна, вы с нами?
- Да, конечно! – встрепенулась она, чувствуя, как щёки заливает румянец – опять выпала посреди производственного процесса! – Извините, Василий Николаевич!
- Так, перерыв тридцать минут, - объявил Соснин, и когда Слава с облегчением встала, собираясь выйти вместе со всеми, добавил:
- А вас, Ярослава Дмитриевна, хоть вы не Штирлиц, а я не Мюллер*, попрошу остаться.
Пришлось вернуться на место.
Соснин подождал, когда за последним сотрудником закроется дверь, нажал на селектор:
- Галя, принесите два кофе – черный и со сливками. И сделайте несколько бутербродов.
- Сию минуту, Василий Николаевич! – немедленно отозвалась секретарша.
- Пересядь поближе, - мягко попросил Ярославу Соснин.
И у неё от удивления на секунду округлились глаза.
– Что у тебя случилось, Слав? Я могу помочь? – начальник не заметил или предпочёл не заметить её реакцию.
От неожиданности – раньше Соснин никогда не обращался к ней на ты, да и задушевных бесед не вёл, Ярослава сначала опешила. А потом энергично помотала головой.
- Всё в порядке, Василий Николаевич! Я просто... небольшие семейные проблемы. Ничего такого, я справлюсь! Спасибо вам!
Осторожно приоткрыв дверь, в кабинет проскользнула Галина, молча опустошила поднос и так же – молча и быстро – испарилась.
- Ничего не в порядке, а то я тебя не знаю! – продолжил начальник. – Ничего, что я так запанибратски? Там, - он кивнул в сторону выхода, - субординация и всё такое, а здесь и сейчас мы просто давние знакомые. Я знаю тебя больше девяти лет, ты пять дней в неделю по восемь часов мельтешишь у меня перед глазами. Всякое случалось, но я никогда не видел, чтобы ты была настолько выбита из колеи. Мы пережили твою неожиданную беременность, затем декрет, в течение которого ты продолжала работать – сначала на сокращённом дне, потом вышла на полный. Дочка временами, как все дети, болела, но ты справлялась, и даже больничный брала – дай бог памяти – не больше пяти раз за восемь лет! А недавно в твоей жизни появился мужчина, и ты буквально расцвела, порхая по офису. Но когда вчера ты вернулась на работу – я сразу понял, что что-то случилось. Сегодня лучше не стало, поэтому я повторяю вопрос – что произошло? Если я могу помочь...
- Нет, - Слава прикусила изнутри щёку, чтобы удержать всхлип – настолько неожиданными оказались наблюдательность и участие Соснина, настолько тяжело ей сдерживаться, запирать боль внутри себя.
- Нет, Василий Николаевич, у меня всё в порядке... почти в порядке. А неприятности... они есть, да. Но незначительные. Разрешите, я схожу в дамскую комнату и приведу себя в порядок?
- Да, конечно, - вздохнул Соснин. – Точно не нужна помощь? У меня есть хорошие знакомые в разных сферах: медики, юристы, компетентные люди в правоохранительных органах...
- Точно, Василий Николаевич! Я справлюсь, да и ничего критичного не произошло. Главное, все здоровы, а остальное... мелочи!
И она улыбнулась. Почти не натянуто – неожиданная забота почти постороннего человека её по-настоящему тронула. И острая боль, иглой засевшая в груди, нет, не прошла, но стала менее острой.
- Ярослава, я тут что подумал – у малышни же скоро каникулы?
- Да, на следующей неделе, эта – последняя в четверти, - осторожно ответила Шанская, пока не улавливая, что Соснин имеет в виду.
- А отпуск в этом году, впрочем, как и в прошлом, ты не брала.
- Василий Николаевич, я...
- Помню, помню – ты предпочитаешь деньгами. Но это не дело, отдыхать тоже надо. Так что, давай мы вот что сделаем – пиши-ка ты заявление на пару недель – я организую вам отдых в Сочи. Хоть и не сезон уже, но море ещё тёплое, солнце, фрукты. Или хочешь в Турцию или Египет?
- Я не, - начала Слава и осеклась.
А почему бы и не... да? Ей на самом деле не помешает перезагрузка, да и Лене отдых на пользу пойдёт. А школа... Ну, прогуляет ребёнок одну неделю, ничего страшного, не выпускной же класс! За две недели у Влада освободится квартира, и они с Адель уедут на окраину Москвы. То есть вероятность встреч будет сведена почти к нулю. Как хорошо Василий Николаевич придумал!
- Хочу в Сочи! – объяснять начальству, что у них с дочкой нет загранпаспортов, поэтому отдых за границей невозможен, Ярослава не стала.
- Вот и замечательно! – начальник радостно улыбнулся, будто не помощника в отпуск отправлял, а сам собирался на отдых. – Значит, прямо сейчас и озадачу Галину, чтобы она подобрала вам отель и билеты. Больше не держу, иди, куда собиралась, а то полчаса на перерыв скоро закончатся. Нам сегодня ещё два вопроса решить надо, тем более, со следующей недели ты в отпуске. Иди, Слава Шанская, и помни, что безвыходных положений не бывает! Как говорил царь Соломон, а он был общепризнанным мудрецом! – «Всё проходит. Пройдёт и это!»
В туалете она первым делом поплескала холодной водой в лицо – остудила горящие щёки. Потом минуты три-четыре тщательно тёрла ладони, споласкивала их, набирала из дозатора новую порцию моющего средства и весь процесс повторяла заново.
После вчерашнего открытия ей почему-то постоянно хотелось искупаться. Или хотя бы вымыть руки.
«Будто я выпачкалась в чём-то дурнопахнущем и липком. Мою, мою, а оно никак не смывается. Странное чувство – изменил Влад, а грязной ощущаю себя я, - мелькнуло в голове. – Ох, а про мастера-то я Свету не предупредила!»
Мысленно обругав себя за забывчивость, Шанская торопливо вытерлась и извлекла сотовый.
- Свет, ты не пугайся, там должны прийти замки поменять, - торопливо затараторила Ярослава, но подруга её успокоила – мастер уже на месте.
К сожалению, не только он – новости у Светланы оказались хоть и не самые приятные, но предсказуемые.
Мама приехала!
Как обычно – без приглашения, предупреждения и малейших угрызений совести.
Ярослава не раз пыталась объяснить матери, что перед поездкой в столицу, коль та собирается остановиться в её квартире, следует предварительно позвонить. В идеале – за день-два, чтобы она, Слава, смогла спокойно подготовиться и встретить матушку как полагается.
Но раз за разом получалось одно и то же – мама приезжала внезапно, сваливаясь, как снег на голову. И дочери приходилось в пожарном порядке отпрашиваться и мчаться домой, дабы родительница не стояла до вечера у подъезда. При этом Марина Львовна выговаривала Ярославе за каждую минуту, что ей пришлось провести у дверей – мол, нерасторопная ты, еле-еле шевелишься, пока я стою на улице!