Наемник №300 (СИ)
Наемница промолчала, наблюдая за боем в космосе. Ей казалось, что это рвутся не просто мины, на которых космопехотинцы смогли сбросить идентификационные коды "свой-чужой".
* * *
Шелдону-21 нравилось быть космопехотинцем. Бронекомплект был относительно универсальным боевым средством, и после установки и изучения комплекта обучающих программ, андроид с двойным энтузиазмом осваивал его практическое применение. До сегодняшнего дня.
Когда он повел свою вереницу из десяти мин для вывода на боевое дежурство по охране мира и спокойствия в системе, никто не ожидал, что предатель так подло уничтожит корабль-носитель. По протоколу, при попадании паролей "свой-чужой" к противнику, они немедленно сбрасывались, достаточно было ввести соответствующий код. В каждую мину. Вручную.
Шелдон считал себя быстрым и активным, и справился с этой задачей за две минуты, но три мины уже стартовали к целями, когда он закончил перепрограммирование последней из них. Не замедлили начать действовать и другие.
Некоторое время андроид думал, что делать, но потом опомнился. Прочно вцепившись в последнюю мину, он стал ждать, наблюдая за тем, что происходит. Глупо было надеяться, что мины что-то решат в бою, но они хотя бы отвлекли противников от добивания "Весельчака Пита". Во всяком случае, Шелдону показалось, что он видел аэрокосмический истребитель, вначале вывалившийся из какой-то дыры корпусе, а потом все-таки стартовавший, после пары попыток запустить двигатель.
Истребитель, ожидаемо, унесся в направлении транспорта, предательски сбившего их корабль-носитель, а мина Шелдона стартовала. Он вцепился в корпус, ощущая, что еще чуть-чуть — и даже прочнейшие захваты бронекомплекта не выдержат ускорения. Корабль противника приближался, и по мине открыли огонь. Та принялась совершать непрогнозируемые маневры, играясь с ускорением и направлениями, и Шелдона мотало, как стакан в проруби. Или как-то по другому, он почему-то не смог сразу вспомнить это идиоматическое выражение, потому что прикусил язык и, кажется, растянул все мышцы и связки на обоих руках и ногах.
Мину почему-то не никак не могли сбить, хотя вели огонь из всех лазеров. Немного погодя, когда мина легла в хвост преследуемому кораблю, попав в мертвую зону, до Шелдона дошло, почему: энергощит его бронекомплекта был просажен в красную зону. На минах не ставили дорогостоящей защиты, ее использовали только для сохранения бесценных человеческих жизней.
Впервые у Шелдона появилась мысль о том, что не все потеряно. Одной мины, конечно, не хватит, чтобы сбить эсминец. Но ведь он тоже боевая единица. А что может натворить один космопехотинец на корабле противника он видел в десятках из многочисленных инструкций по захвату техники противника. И в парочке голофильмов.
Мина медленно настигала эсминец "Молниеносный". За три секунды до предполагаемого взрыва, Шелдон отцепился от мины, включил ускоритель на бронекомплекте и, по мягкой дуге обогнув двигатели, приземлился на корпус, немедленно вцепившись в него всеми захватами.
От взрыва он потерял сознание, но удержался.
* * *
Шестая ненавидела свое имя. Почему Первый — Давид, победитель Голиафа? Почему Двадцать Пятая — Кали, индийская богиня смерти? Почему Одиннадцатая — Инари, японская богиня изобилия? Почему создатель придумал ей такое отвратительное имя — Лариса?
Несмотря на это, умирать ей не хотелось, поэтому, сумев выбраться из ангара на единственном оставшемся целым истребителе, она благоразумно погналась за "Стремительным", быстро удаляющимся в сторону от четырнадцати эсминцев противника, появившихся из ниоткуда. Пилот истребительного транспорта понял, что за ним охотятся, и еще прибавил ходу, запустив по ней три ракеты.
От лобовой атаки Лариса уклонилась привычным противоракетным маневром, который, впрочем, ей чуть не запорола одна из ракет, упорно двигавшаяся так, будто знала, какой именно противоракетный маневр она совершает. А ведь таких маневров — сорок шесть штук! Впрочем, андроид вовремя поняла, что еще две десятых — и она сама подвернет прямо в ракету, чуть отвалила в сторону, и едва не заработала вывих третьего шейного позвонка, борясь с внезапной перегрузкой. Другие ракеты тоже дернулись, но во время лобовой атаки время реакции слишком быстротечно, и в этом плане уходящий от атаки всегда имеет преимущество.
Догонять всегда проще, и Шестая уверенно разгонялась, набирая все большую скорость. Впрочем, она помнила печальную историю с прошлой погоней за готовящимся к прыжку кораблем, и внимательно следила за радарами.
Шестая прикинула разрыв в ускорениях и расстояниях, вектор прыжка противника и расстояние до точки равновесия. По идее, ей нужен всего один точный выстрел. Подранить транспорт, заставить его сбиться с маршрута. Причем желательно — в последний момент.
Лариса поигралась с цифрами, и поняла, почему люди так эмоциональны. У нее была возможность подбить противника, но вероятность выдержать перегрузки, не получив травм, несовместимых с жизнью, практически не было. При этом далеко не факт, что ее атака принесет ощутимый эффект или вообще достигнет цели — скорее всего, ее вырубит гораздо раньше, произвести пуск ракет она сможет только в автоматическом режиме.
Шестая целых два раза моргнула, принимая решение, после чего вдавила ускоритель до отказа. Какого черта ждать? Она решит все здесь и сейчас.
* * *
Михайлова цеплялась за шею Вагнера и думала: ну зачем, зачем она развернулась ногами? Треснулась бы о стену лбом, и никаких тебе мучений. Сразу, раз и навсегда. Нет, обязательно надо повыеживаться, снова потерять ноги, сесть на закорки предателю, и пытаться спастись, хотя это, конечно же, невозможно. И тем не менее, Кали ведет их к ангару. И более того, бой не стихает, и даже есть впечатление, что они кого-то сбили. Во всяком случае, один из взрывов был не одиночным, вызвав целый шквал вторичных. Очень похоже на попадание в корабль, не успевший сбросить воздух.
— Тут, — Кали показала на огромную пробоину в броне корабля, раскинувшуюся под ногами.
Вагнер подошел к самому краю, осматривая палубу внизу. Несмотря на привычку к полетам, его подташнивало от постоянного хоровода звезд перед глазами.
— Мы ни за что не спустимся внутрь, — вздохнула Светлана.
Мэтт внимательно осмотрел поверхность внизу, прикинул векторы вращения, которые получит его тело при отрыве от корпуса, и подал голос:
— Я смогу. Прыгну отсюда, попаду примерно вон туда, — он показал на дальний угол. — Главное попасть внутрь ангара, дальше дело техники — не вылететь обратно.
Михайлова нахмурилась:
— Ты уверен? Даже я не могу точно просчитать полет. Корабль очень нестабилен.
— Я прыгну. Кали, привяжи меня. Есть чем?
— Конечно! — Кали немедленно закрепила на его поясе карабин с тросом. — Командир, перебирайся ко мне.
Михайлова быстро перелезла за спину андроиду.
— Я пошел, — предупредил Вагнер, отключил магниты на подошве, и оттолкнулся от брони под нужным, как ему казалось, углом.
— Куда ты, блять, полетел! — рыкнула Михайлова и тут же дернула его обратно.
Мэтт, у которого аж челюсти клацнули от резкой смены вектора движения, снова зацепился за броню.
— Без нервов, дамочки, — предупредил он. — Я попробую еще.
— Ага, скажи, что это была проверка реакции, — буркнула Светлана.
Мэтт вместо ответа еще раз внимательно посмотрел на крутящиеся звезды, немного выждал нужного момента и прыгнул. Кали и Михайлова, затаив дыхание, следили за его прыжком, и радостно заорали, когда он все-таки приземлился почти там, где хотел.
— Я на месте, Светлана, перебирайся по тросу.
— Иду! — Михайлова уже быстро двигалась к нему. Чуть позже прыгнула и Кали, рывком троса Мэтт придал им нужное ускорение, и наемники оказались на месте.