Праздник не по плану (ЛП)

— Нет, — возражает Элизабет раньше меня. — У меня будет самое сильное похмелье в моей жизни. — Я оглядываюсь на нее. — Я планирую выпить столько, сколько физически возможно. — Она смотрит на меня, и улыбка на ее лице успокаивает меня. — Не волнуйся, я все равно планирую спать на полу в ванной.
— Ну, я им этого не скажу. — Джошуа фыркает. — Можешь сама им сообщить. И они смогут забрать рождественские подарки, которые тебе купили.
  
— Черт! — Элизабет снова хлопает по столешнице. — Я никому ничего не купила. Это все твоя вина, — шипит она, указывая на Джошуа. — Я так отвлеклась на всю эту свадебную суету, что забыла про подарки.
— Если хочешь, — предлагаю я, выливая яйца на сковороду, начиная их помешивать, — мы можем заехать в торговый центр, а потом на рождественскую ярмарку.
— Отлично, — соглашается она. — Мы можем пойти на ярмарку и купить всем рождественские безделушки, — она смотрит на Джошуа, — чтобы они возненавидели Рождество так же, как я.
Я фыркаю.
— Ты собираешься потратить деньги, чтобы они возненавидели Рождество?
— Я не говорила, что это хороший план. Я просто сказала, что это план.
— Ну, мы любим рождественские безделушки, — напоминает Джошуа.
— Кто сказал, что я тебе что-то куплю? — парирует она.
Он допивает кофе, ставит кружку в раковину и закатывает глаза.
— Ладно, я ухожу, увидимся вечером.
Элизабет стонет.
— Неужели мне обязательно репетировать проход к алтарю, если я не невеста?
— Да, — подтверждает он. — Тебе повезло, что я отговорил ее от флешмоба.
— Нет. — Элизабет качает головой. — Это тебе повезло, — рычит она, когда он подходит к ней и целует в макушку.
— Люблю тебя больше всех, — говорит он, а она отталкивает его.
— Ты лживый лжец, который лжет, — шипит она ему. — Лучше убедись, что никто не будет возражать на этой свадьбе, иначе я с вами всеми разберусь.
— Не вбрасывай это дерьмо во Вселенную. — Он упирает руки в бока.
— Я ничего не вбрасываю во Вселенную, — защищается она, пока я выкладываю яйца на тарелку и иду за беконом. — Если ты облажался, изменив ей, и эта женщина явится, чтобы заявить на тебя права, почему это моя вина?
— Я не изменяю Мэйси. — Он кладет руки за голову. — Даже не шути по этому поводу.
Её глаза расширяются, и я понимаю, что она просто шутит с ним.
— Если уже есть сомнения, то этот брак изначально обречён.
Его лицо становится бледным.
— Элизабет, — произношу я, и она разражается смехом.
— Просто шучу. Знаю, что ты бы никогда ей не изменил, потому что если бы ты это сделал, а я бы узнала, то рассказала бы маме, а потом она бы заставила папу с тобой разобраться. А потом Джек надрал бы тебе задницу. — Она наклоняет голову вбок. — А я бы точно тебя прибила.
— Принято к сведению. — Он кивает мне и выходит из дома.
Элизабет отодвигается от стола и бежит за ним по коридору.
— Ты куда? — смотрю в коридор и вижу, как она возвращается на кухню.
— Я заперла дверь, — говорит она, садясь обратно на свой табурет. — Чтобы никто больше сюда не зашёл.
Смеюсь над ее выходкой.
— Представь, если бы мы кое-чем занимались на столе, а Джошуа просто вошёл.
— Это было бы довольно сложно объяснить. — Я смеюсь и сажусь рядом с ней. — Определённо не получилось бы сказать: «Это не то, что ты думаешь».
Я смеюсь вместе с ней.
— Ты действительно хочешь сходить на рождественскую ярмарку? — отрезаю кусочек колбасы.
Девушка кивает.
— Да, и теперь мне нужно купить ещё один подарок. — Она смотрит на меня, и я смеюсь.
— Я знаю пару вещей, которые ты могла бы мне подарить.
— Я уже сделала большинство из этих вещей, — шутит она, — если только мы не купим целую коробку секс-игрушек и не устроим настоящую вечеринку.
— Интересно, а есть ли рождественские секс-игрушки? — спрашиваю я, и её глаза расширяются, когда она достаёт телефон.
— Что ты делаешь?
— Ищу рождественские секс-игрушки. — Она смотрит на меня. — Однажды я была в Париже, и там был вибратор в форме Эйфелевой башни. — Я открываю рот от шока. — Он был разных цветов. — Она что-то набирает на своем телефоне. — Ладно, вот несколько вещей. — Она жует свой завтрак. — Ты готов?
— Не уверен, что кто-то готов к этому, — признаюсь я, — но вот мы здесь.
— Итак анальные пробки в форме ёлочек.
Я смотрю на неё.
— Я мог бы это сделать.
— Правда? — спрашивает она.
— Я имею в виду, было бы возбуждающе знать, что ты сидишь передо мной с анальной пробкой.
Она смеется.
— Я думала о том же для тебя. Сесть за рождественский ужин и увидеть, как ты морщишься.
Я смеюсь.
— Ладно, это отпадает. — Я закидываю в рот еще еды. — Что еще?
— Календарь Санты: «Позы для удовольствия», — читает она, и я киваю в знак согласия. — Двенадцать рождественских сексуальных игр.
— Осталось не так много дней, так что нам придется делать тройную норму каждый день.
— Отлично, тогда попадает в список «возможно». — Она снова жует. — Секс-кубики «Под омелой».
Я смеюсь.
— Я даже не знаю, что это значит.
— Ну, тут написано: «Пусть Рождество будет раскрепощенным». — Она смеется. — Это игра в кости, которая предлагает сосать член, трахаться по-собачьи, тереться гениталиями или трахаться как кролики.
— Мы и так все это делаем.
— Это правда. О, нужно купить это для подружек невесты. — Она поворачивает телефон так, чтобы я посмотрел. — Накладки на соски в виде оленей или Санты.
Я фыркаю и провожу пальцем вверх по экрану
— А вот еще, — говорю я, — вибратор в виде леденцовой трости.
Она поворачивается, чтобы посмотреть на него.
— Добавь в корзину.
Я качаю головой.
— Я сделаю тебе сюрприз.
— Хорошо.
— Интересно, продают ли они трусы-боксеры с омелой прямо в области члена?
— О, — она указывает на меня, — я бы купила такие для папы и Джека, просто чтобы им было очень неловко.
— Твоя мать бы умерла. — Я не могу не рассмеяться. — Или, может быть, поблагодарила бы тебя.
— Фу, — говорит она, — хорошо, что я закончила есть. Даже не хочу думать, что мои родители все еще этим занимаются.
— Они вместе уже давно, я бы сказал, что у них здоровая сексуальная жизнь.
— Нейт, — шипит она, — мне нужно, чтобы ты сейчас заткнулся.
Я не могу не рассмеяться над ней.
— Я собираюсь принять душ и подготовиться к предстоящему дню.
— Но я же готовил, — напоминаю я, когда она выходит из кухни. — Кто готовил, тот не моет посуду.
— Об этом надо было подумать раньше, чем открывать рот, — парирует она.
Я не стал мыть посуду, вместо этого присоединился к ней в душе. Помыл ее после, пока Элизабет приводила в порядок волосы. Через час мы выходим из дома и я беру ее за руку, когда идем к машине.
— Хороший день.
Она выпускает мою руку, чтобы сесть.
— Думаешь, снег растает к свадьбе? — спрашивает она, когда я сажусь в машину.
— Не уверен. — Завожу двигатель. — Но, думаю, Мэйси заставит нас фотографироваться на улице.
— Отлично. — Элизабет смотрит в окно, пока я подъезжаю к рождественской ярмарке, шокированный тем, что все места заняты. Проходит целых двадцать минут, прежде чем нахожу парковочное место.
Выйдя из машины, она встречает меня позади машины, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Девушка улыбается мне, поднимая руку, чтобы стереть блеск для губ с моего лица. Я поворачиваюсь и беру её за руку, пока мы идем к маленьким ларькам-домикам, которые были установлены. Ряды домиков образуют маленькую деревушку по всей площади.
Посреди установлена большая рождественская елка, вокруг которой бегают дети.
— С чего начнем? — спрашиваю я, и Элизабет пожимает плечами.
— Не знаю, почему бы нам не начать отсюда? — она смотрит на меня. — А потом пройдемся по рядам.
  
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Просто скажи, когда захочешь остановиться.
— Если что, буду тебя тянуть. — Она поднимает наши руки, показывая наши переплетенные пальцы.