Праздник не по плану (ЛП)

— И почему я бросил её в тебя? — спрашиваю я его, а он только ухмыляется. — Там было написано: «Мама была права во всем, и Нейт тоже».
— Я заплатил за это дополнительно. — Он указывает на меня ножом. — На другой стороне были наши лица.
— Ну вот я и испугалась, — шучу я, устанавливая таймер на четыре минуты. — Мне нужно, чтобы ты нарезал лук.
Он подходит к холодильнику и достает луковицу из ящика.
  
— Ты отомстила мне, не так ли? — он смотрит на меня, а я опускаю взгляд на сковородку, стараясь не рассмеяться над тем, что я с ним сделала. — Вот, Нейт, — передразнивает он мой голос, — моя мама купила тебе эти плавки и хочет, чтобы ты их примерил.
— Вообще-то, технически, она купила их для тебя, потому что мне пришлось воспользоваться ее кредитной картой, — отвечаю я, замечая блеск в его глазах.
— Затем ты сказала, что она хотела узнать, как они чувствуются в воде. — Я смотрю на него. — И я, идиот, полез в воду, и что случилось потом, а, Элизабет?
— Я не... — начинаю я, и он с укором смотрит на меня. — Я дала тебе полотенце, не так ли?
— Я был голый в бассейне в середине дня, а твои бабушка и дедушка были дома, — шипит он на меня. — Ты подарила мне плавки, которые растворяются в воде.
— Нейт, — произношу я, переворачивая курицу, — так поступают, когда у тебя есть симпатия к кому-то.
— У тебя была ко мне симпатия? — спрашивает он, и мне приходится отвести взгляд.
— Она постепенно нарастала. — Я не могу удержаться от смеха. — Это определенно произошло вскоре после этого, — подтверждаю я. — Возможно, даже началась, когда я увидела, как ты голый выходишь из бассейна. — Я пожимаю плечами. — Мы никогда не узнаем. — Я беру тарелку, кладу на нее курицу и смотрю на него. — К тому же, я думаю, ты разбил мне сердце вскоре после этого, когда я застукала тебя целующимся с Тейлор возле дома.
— Тебе было пятнадцать, — кричит он, — твой отец убил бы меня.
— Да ладно, ты на четыре года старше, это не так уж и страшно.
— Двадцать шесть и двадцать два — это не так уж страшно. Тридцать и двадцать шесть — тоже не так уж страшно. А вот пятнадцать и девятнадцать — это совсем другое дело.
Я добавляю немного масла, затем обжариваю лук, а потом чеснок. Добавляю овощной бульон, который мы купили, и сливки, чтобы немного загустело, прежде чем добавить пасту.
— Теперь ждем восемь минут или пока паста не будет готова. — Он кивает и идет мыть руки, а затем вытирает стол, на котором резал продукты.
— Хочешь немного вина? — спрашивает он, оборачиваясь ко мне, пока вытирает руки.
— С удовольствием. — Я жду, пока он развернется, прежде чем подойти к нему и обнять за бедра. — А еще больше мне бы хотелось поцеловаться с тобой.
Нейт улыбается, хватает меня за бедра и поднимает на стойку, мои ноги раздвигаются, чтобы он мог встать между ними. Наклоняет голову вбок.
— Я говорил тебе, что ты красивая сегодня? — спрашивает он, а я кладу руки на его грудь, чувствуя, как бьется его сердце.
Наши сердца бьются в унисон, это то, чего я никогда не испытывала с другим человеком в своей жизни. Только с ним. Всегда с ним. Всегда с Нейтом.
— Нет, не говорил. — Я улыбаюсь ему, поднимая руки по его груди и обвивая его шею, в то время как свет несколько раз мерцает. — Хоть бы продержалось еще минут десять, максимум. — Я смотрю на плиту, видя, как кипит паста. — После этого можно выключать.
— Плита газовая, — напоминает он мне, — но, возможно, мы будем ужинать при свечах.
— Звучит романтично. — Я улыбаюсь ему, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня.
— Тогда позволь мне поискать свечи. — Он начинает поворачиваться, но я тяну его обратно.
— Мне действительно очень жаль, что я не заставила тебя поговорить со мной тогда.
— Мне тоже очень жаль, что я подумал, что ты меня бросила, — говорит он тихо. — Но ты должна знать, Элизабет, — он убирает волосы от моего лица, — что той ночью… — Он держит одну сторону моего лица в ладони, и я прижимаюсь к ней сильнее. Гладит
пальцем мою щеку. — Это, без сомнения, была одна из лучших ночей в моей жизни. — Нейт смотрит мне в глаза. — Как будто всё, что происходило до этого, было частью пути, ведущего к тебе. — Эти слова сжигают мою душу, словно он разжег огонь, раскалил клеймо и оставил на моем сердце свое имя. — Утром, не увидев тебя там… Это разбило мне сердце. — Комок начинает расти в горле. — Теперь это не имеет значения.
— Имеет, — быстро вставляю я, — это имеет значение сейчас, так же, как и тогда. Мы не можем изменить то, что произошло тогда, но можем изменить будущее.
Он усмехается.
— Элизабет, ты живешь на другом конце света. — Улыбка грустная, голос тихий. — Нет никакого будущего.
Хотя я знаю, что он не пытается меня ранить, но все равно больно.
— Знаю, — отвечаю я, тяжесть нарастает в груди. — Я имела в виду, — зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, — что теперь мы оба знаем, что та ночь была особенной для нас обоих.
Он кивает.
— Неправильное время, неправильное место.
— Нет, — говорю я, затаив дыхание, — правильный человек, неподходящее время.
Нейт мягко целует меня, когда свет снова мерцает.
— Пойду поищу свечи, пока мы совсем не остались без света.
— Хорошо, — тихо отвечаю я, когда он поворачивается, чтобы выйти из комнаты. Одна моя рука опускается, другую прикладываю к боли в груди. — Правильный человек, неподходящее время, — бормочу я. — С тобой это всегда будет правильный человек.
  
ГЛАВА 24
 
Нейт
РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЛЮБОВЬ37
— Это было… — кладу вилку на пустую тарелку. — Лучшая еда, которую я ел…
— Если скажешь «за всю жизнь», я пойму, что ты лжешь. — Элизабет смотрит на меня, ее лицо освещалось двумя свечами в центре стола и огнями елки в углу. Несмотря на то что электричество не отключили, я решил, что мы будем ужинать при свечах. Особенно когда ее лицо засияло, когда я вернулся на кухню с четырьмя свечами в руках.
Пока расставлял свечи на столе, она раскладывала пасту с курицей по тарелкам. Принеся их, поставила порцию побольше передо мной, а я налил нам обоим вина.
— Я собирался сказать, что это была лучшая еда за последнее время.
Элизабет подняла бокал с вином, покачивая его в руке.
— Хорошо, отмазался. — Она подносит его к губам и делает глоток. — Быстро сориентировался. — От улыбки, которую она мне дарит, все внутри меня оживает.
— Знаешь, что нам стоит сделать? — беру свой бокал вина и допиваю его. — Нам стоит сыграть в игру.
— О? — она ставит свой пустой бокал. — Мне это уже нравится.
— Конечно, тебе понравится. — Я беру бутылку вина и наполняю ее бокал, опустошая бутылку. — Если только ты не проиграешь, тогда будет катастрофа.
— Я могу проиграть и быть хорошим игроком, — возражает она, и я фыркаю.
— Расскажи, когда такое случалось? — отодвигаюсь от стола. — Мне нужна дата и время.
— Я не знаю точную дату или время, — оправдывается она, поднимая свой бокал вина. — Но мы вчетвером устраивали турнир по «Четыре в ряд»38.
Мой рот открывается от удивления, когда она вспоминает это.
— Ты шутишь, да?
— Она просто выскользнула у меня из рук, — защищается она. — Джошуа наклонился ко мне и... — Элизабет пытается спрятать улыбку за бокалом.
— И ты схватила игровую доску и ударила его ею по голове, — напоминаю я, и она смотрит в угол комнаты, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Ему наложили пять швов у линии роста волос.
  
— Ему повезло, что я не ткнула ему в глаз, — парирует она. — Он дразнил меня всю ночь. «Я выиграл! Я выиграл! Я выиграл!» — передразнивает она, как ей кажется, его голос. — Лузер. — Она даже показывает пальцем букву «Л» на лбу для пущего эффекта. — Он меня дразнил. У меня не было выбора, кроме как защитить свою честь.