Праздник не по плану (ЛП)

— Ничего страшного, — говорю я нервно, оглядываясь и замечая, что очередь на досмотр становится всё длиннее.
— Всё готово. — Наконец она протягивает мне бумажный посадочный талон, хотя он у меня есть и в телефоне. — Ваш багажный ярлык на обратной стороне.
Я киваю ей.
— Хорошего путешествия и счастливых праздников.
— Спасибо. Счастливых праздников, — бормочу я, хватая ручную кладь, взваливая её на плечо и направляясь к выходу на посадку.
  
На ходу фотографирую хаос в аэропорту и отправляю снимок маме.
Я: Орёл в аэропорту.
Я отправляю сообщение, и она тут же присылает мне свою фотографию с улыбкой.
Мама: Моя дочь возвращается домой. На Рождество соберу всех своих детей вместе. Сердце переполнено.
Я: Прекрати.
Мама: Ладно, хорошо, но не обещаю, что обойдется без слез.
Я: Не заставляй меня случайно пропустить стыковочный рейс и остаться в Лос-Анджелесе с Ариэллой.
Мама: Не выйдет. Она будет здесь на свадьбе.
Убираю телефон и направляюсь на досмотр, что занимает у меня больше часа, и мне приходится бежать, чтобы успеть на свой рейс. Я одна из последних, кто садится в самолет, и девушка, которая была на стойке, когда я регистрировалась, каким-то образом теперь оказывается здесь, чтобы поиздеваться надо мной.
— Вот почему мы просим приезжать за три часа до вылета. — Она протягивает руку за посадочным талоном, а затем сканирует его, позволяя мне пройти на борт. — Счастливого полета.
— Спасибо.
Я забираю бумажку и иду по трапу к самолету, радуясь, что мама забронировала мне место в более комфортном классе, а не решила преподать урок, посадив в хвосте самолета. Ставлю сумку у своего места и устраиваюсь. К моменту взлета я готова расслабиться.
Тринадцатичасовой полет пролетает незаметно, так как я сплю большую часть времени, просыпаясь только чтобы поесть. Когда мы приземляемся в Лос-Анджелесе, нас никто не встречает. Мы прибыли в шесть утра, и к тому времени, когда кто-то появляется, мы ждем уже более сорока пяти минут. Что-то с замком или с чем-то подобным. Мне снова приходится бежать, чтобы успеть на стыковочный рейс. К счастью, благодаря Global Entry4, прохождение таможни проходит легко, но у меня даже не остается времени написать маме, когда я, наконец, сажусь, снова оказываясь одной из последних пассажиров на борту.
После пятнадцати часов в пути я начинаю чувствовать себя отвратительно. Воздух в самолете действует на меня. Последний шестичасовой рейс — самая длинная часть всего путешествия. Я постоянно смотрю на экран с изображением самолета, и всякий раз кажется, что мы застряли. Каждая минута тянется как час, и я с нетерпением жду, когда наконец-то доберусь домой и приду в себя после поездки.
Мы приземляемся в Нью-Йорке, и, выглянув в окно, я вижу снег и закрываю глаза. Смотрю на свитер, который на мне, надеясь, что мама захватила для меня куртку.
Я одна из первых выхожу из самолета и улыбаюсь, идя к выходу и зоне выдачи багажа. Ступая на эскалатор, который везет меня вниз, я чуть не подпрыгиваю от нетерпения, внезапно взволнованная предстоящей встречей с мамой. Ожидание спуска по эскалатору кажется вечностью, и, наконец, я вижу людей, ждущих своих близких. Смотрю по сторонам, пытаясь ее найти.
Наконец схожу с эскалатора и иду к багажной карусели, ожидая свои вещи. Я оглядываюсь, пока мой телефон переключается из авиарежима и ловит сеть. Я жду, пока не вижу пару полосок сигнала, прежде чем набрать номер мамы и поднести телефон к уху. Оглядываюсь в поисках ее, чтобы, возможно, увидеть маму в толпе, когда она отвечает после двух гудков.
— Серьезно? — подкалываю я, не услышав в трубке шума аэропорта. — Ты бронируешь мне билет, но потом забываешь приехать и забрать меня?
— Боже мой, ты уже приземлилась? — Я слышу ее спешку на другом конце провода, а затем слышу голоса по громкой связи.
— Да, я здесь, а тебя нет. Похоже у меня синдром среднего ребенка.
— Во-первых, ты не средний ребенок.
— Мам, я мало спала и брежу. Это похоже на то, что бывает со средними детьми. — Я поправляю себя: — На самом деле, все еще хуже, я младшая в семье, а вы про меня забыли.
— В отеле прорвало трубу, и твой брат поскользнулся, — вскрикивает она. — Они думают, у него может быть перелом ноги. — Ее голос становится все выше и выше.
— Черт, это будет ужасно смотреться на фотографиях, если ему придется ходить в гипсе, — замечаю я, когда звенит звонок и лента начинает двигаться. — Я возьму такси, — говорю я ей. — Не приезжай за мной. Я справлюсь.
— Конечно, справишься, — подтверждает мама. — Мне никогда не приходится о тебе беспокоиться.
— Ты буквально говоришь мне обратное при каждой возможности. — Я качаю головой. — Я жду свой багаж. Скоро увидимся.
— Хорошо, — отвечает она, отключая телефон, и я смотрю вниз на экран, видя на заставке фотографию нас пятерых, сделанную два года назад.
— Похоже, что Рождество действительно не за горами. — Усмехаюсь и качаю головой.
  
ГЛАВА 3
 
Элизабет
ВСЁ, ЧТО Я ХОЧУ НА РОЖДЕСТВО5
14 декабря
Первый день ада
Я оглядываюсь по сторонам, когда все больше и больше людей начинают собираться и ждать у ленты. Пассажиры моего рейса тоже начинают появляться у багажной карусели, ожидая свои вещи.
Появляются первые несколько чемоданов, и я в любой момент готова броситься вперед, особенно учитывая, что на моем есть наклейка «приоритет». Выходит еще пять чемоданов, а потом все останавливается минут на пятнадцать. Тот же багаж крутится по кругу. Все оглядываются по сторонам, уровень разочарования растет, к тому же кажется приземлился еще один рейс, и их багаж тоже направляется на эту карусель.
Я достаю телефон и пишу брату Джеку.
Я: Мама забыла меня в аэропорту.
Джек: Ну, ты уже достаточно взрослая, чтобы знать, как добраться домой.
Я: Ух ты, кто-то сегодня не в духе.
Джек: Пока ты расслаблялась в бизнес-классе в своем уютном кресле, я пытался справиться со всеми родственниками, которые на нас свалились, и теперь их нужно куда-то расселять.
Я: Ну, похоже, тебе не помешает немного рождественского настроения.
Джек: Отвали.
Я: Вот именно об этом я и говорю. Счастливого чертова Рождества.
Джек: Скоро увидимся.
Я решаю написать отцу.
Я: Когда ты вернешься домой? Мы так по тебя скучаем. Дома так пусто без тебя. Звучит знакомо? Потому что именно это вы мне говорили как минимум дважды в неделю. Теперь, когда я здесь, вы забыли забрать меня из аэропорта. Прекрасно. Отличный пример родительства. Награда «Отец года» уходит… НЕ ТЕБЕ.
Папа: Ты когда-нибудь простишь меня за то, что я не забрал свою взрослую дочь, которая живет за океаном и является самостоятельным человеком? Это твои слова, а не мои.
Я: Что ж, теперь я знаю, о чем буду говорить на следующем сеансе терапии.
Папа: Ты ходишь на терапию?
Я: Ты за нее платишь.
  
Папа: Подожди, это те сто восемьдесят пять долларов каждый месяц?
Я: Именно. Из-за тебя я там оказалась, ты и должен за это платить.
Папа: Может, ты ходишь к психотерапевту, потому что скучаешь по нам и хочешь вернуться домой?
Я: Точно нет. Особенно теперь, когда ты ЗАБЫЛ свою дочь в аэропорту!