Сага о пурпурном зелье (СИ)
— Однажды ты уже видел меня в мужском камзоле, — улыбаясь сквозь слезы, она посмотрела на Ариуса, и тот не выдержал — быстро, но жарко поцеловал жену.
Элиану развязали. Граф Дрянд стоял на коленях под охраной гвардейцев, но расстроенным не выглядел.
— Как здоровье Его Величества?
— Не беспокойтесь, ваша милость, Его Величество определенно вас переживет.
— Да? Хм. — Легкая тень пробежала по лицу Дрянда. — А почему, собственно, вы позволяете своим людям так со мной обращаться?
— Потому что вы арестованы за попытку убийства короля и за похищение благородных леди.
— Кто вам сказал, что я пытался убить короля? Это поклеп! Я уважаю Его Величество и никогда не позволил бы себе подобного. А леди… Мы все попали в руки этих недостойных людей. Благодарю вас, ваше сиятельство, что избавили нас от их общества.
— Нет, Дрянд, на этот раз вам не выкрутиться.
— Вы полагаете? Его Величество в своей бесконечной мудрости не позволяет осуждать людей без доказательств. А с этим я боюсь, увы, дело плохо. Что касается леди… Вы хотите, чтоб во всех светских гостинных толковали, что леди Айлендер провели время в компании разбойников, да так, что от платья одной из них остались лохмотья? А где одна, там и вторая. Уверяю вас, стоит привести меня в суд, и назавтра весь свет будет судачить, сколько бандитов поимело ваших дам. — Он повернулся к женщинам и широко улыбнулся.
Граф зарычал и дернулся, чтоб дать барону в зубы, но остановился. Нет, его не нужно бить, его нужно вздернуть.
— Да тебя б у нас в селе выхолостили бы как барана, — седоусый гвардеец поглаживал кинжал.
Ариус проговорил:
— Интересная мысль. Нынче в селах так принято?
— Не знаю, как у других, ваше сиятельство, а мы однажды поймали, кто двух девок силком спортил. Ну и… как барана его…
— Вы умеете холостить скот?
— Да уж приходилось.
Ариус кивнул:
— Положусь на ваш опыт. У нас как раз есть одна скотина, которой мужские части ни к чему. Капитан, как старший по званию и титулу принимаю командование и ответственность. Вы четверо, держите барона. Леди, вам лучше подождать снаружи.
— Пугаете, ваше сиятельство? — барон храбрился, но без прежней уверенности.
— Нет.
Выходя из пещеры, Корделия услышала голос мужа:
— Приступайте.
Элиана остановилась у входа:
— Я хочу слышать.
— Что? — Корделия не поняла ее.
— Тогда, в беседке, я кричала, я кричала как никогда в жизни. Я хочу слышать.
Барон не кричал. Он визжал как свинья под руками неопытного резчика. Когда визг затих, из пещеры вышел один из гвардейцев. Не глядя на леди, он сплюнул под ноги:
— Сдох, ублюдок, — и ушел к лошадям.
Глава 11. Королевский кофе
Смерть Дрянда и арест графа Айлендера всколыхнули столичный свет. Барона не любили, но хладнокровное убийство аристократа… Мнения разделились.
Графа держали в дворцовой камере, обеспечив всем необходимым. Король лично его навещал и проследил, но тюремщики и сами не стали бы лютовать — королевское подземелье охранял все тот же дворцовый гарнизон, и гвардейцы пересказали товарищам в казармах все, что произошло в пещерах. Так что, у Ариуса было и теплое одеяло, и чистый матрас, и приличная еда, даже эль проносили. Суд назначили через неделю.
Доверенные лица графини сбились с ног в поисках тех, кто мог пострадать от Дрянда, но если таковые и были, они слишком хорошо скрывались. Тайная служба арестовала уже несколько дюжин заговорщиков, но все они сообщались с другими лицами. Часть этих лиц скоропостижно скончались, часть пропала без следа. Среди последних был Хорькус. О его сношениях с бароном было известно доподлинно, поэтому его искали с особым тщанием, даже раскошелились на копирование портрета, нарисованного дворцовым художником. Получилось вполне похоже. По городам Алонсии и даже во многих селах покрупнее развесили гравюры с лицом беглого лорда и подписью "Лорд Хорькус, преступник законов Короны. Кто увидит, сообщить дознавателям или страже." Дознаватели от островов до восточных границ тоже получили по копии, но толку пока не было. Если Хорькус и жив, то спрятался надежно.
Получалось, что на суде Дрянд будет представлен как несостоявшийся сластолюбец, настигнутый ревнивым супругом. Леди Айлендер долго обсуждали, какую благопристойную, но близкую к правде версию событий в пещере стоит рассказать широкой публике. Сошлись на домогательствах со стороны барона и угрозах увезти их подальше, навсегда разлучив с семьей. О том, чтобы рассказать о беседке на Балу Равноденствия, не было и речи, хоть Элиана и была полна решимости открыть свою историю не таясь. Но Алиция убедила ее, что суд все равно не примет ее во внимание из-за родства с обвиняемым, а вот свет — напротив, свет найдет, об кого поточить когти, и тень падет не только на нее, но и на весь род.
Графине удалось раздобыть список досточтимых лордов, из которых жребий вытянет трех Старейшин для суда. Дядюшка Корвин был рядом с Алицией и как мог поддерживал ее в переживаниях. За два дня до суда графиня вручила ему тот же список с пометками:
— Могу ли я попросить вас об одолжении? Было бы неплохо, если бы некоторые уважаемые лорды отказались от участия в жребии утром перед заседанием.
— И чем же они вам не угодили? Вы что-то знаете об их пристрастиях в грядущем деле?
— Ничуть. Но я получила сведения об их семьях.
— Хм… и чем же они отличаются от других? Что в них такого… хм… — задумался дядюшка, пробегая глазами фамилии.
— Чего у них нет, вы хотите спросить.
— И чего же?
— Дочерей, — весомо ответила Алиция. — У них нет дочерей.
Во многих домах Капси слуги шептались о том, каким невероятно опасным человеком был Дрянд, и как повезло с решимостью Айлендера. Надо сказать, что лишь половина из них действовала по наущению госпожи Майбер, остальные искренне, от души. Что-то нет-нет, да и попадало в уши хозяев, постепенно сдвигая мнение света в пользу Ариуса.
Но этого было мало для того, чтоб оправдать старшего из братьев. Как, как уберечь Ариуса от каторги?
Графиня пришла в полное отчаяние и накануне суда запросила аудиенции у короля. Неужели он позволит отправить в каменоломни, а тем паче повесить того, кто одним своим присутствием удерживал заговорщиков, а затем отрубил гадине голову? Метафорически. О том, что и кому отрубили, лучше не вспоминать. Кто знает, как отнесется к подобному способу сведения счетов Его Величество. Впрочем, он отец трех дочерей…
Об этом графиня размышляла все то время, пока лакей вел ее по длинному коридору в кабинет короля. Раньше, чем десять часов вечера, у Эдгара Второго времени не нашлось, но мысли Алиции были далеки от непристойностей. Завтра суд над ее мальчиком!
***
Алиция несколько раз была при дворе и видела короля на балах не очень близко. Его Величество держал изрядный штат хорошо обученных поверенных, законников и министров, и у Алиции была возможность решать все дела, не прибегая к обращению на самый верх власти. После того, как много лет назад ее представили ко Двору, она больше ни разу не говорила с королем лично, но помнила его плотную сильную фигуру и глубокий бархатный баритон, который отражался от стен Главного Зала на торжествах. Кабинет короля был, напротив, небольшим и заставленным шкафами с книгами и бумагами. Здесь не придется использовать магию усиления голоса, чтобы поговорить.
Король сидел за рабочим столом перед двумя стопками бумаг. Забрав седеющие волосы в хвост и нацепив недавно изобретенные магмастерами окуляры, он что-то читал, писал и вычеркивал. Его Величество поднял взгляд на графиню и неожиданно спросил:
— У вас хороший почерк?
— Д-да… — Алиция растерялась.
— Тогда садитесь на место секретаря и переписывайте начисто. Мне пришлось всех отпустить, но дело не терпит отлагательств. Документ должен быть готов к утру. Кстати, я перенес суд на два часа пополудни.
Обескураженная Алиция села за стол и принялась переписывать "Уложение о становлении северных окраин." Постепенно занятие ее успокоило, даже увлекло. Если бы не завтрашний суд, Алиция бы даже сочла изложенные мысли интересными. Корона озаботилась пополнением Алонсийского населения в северных предгорьях, где до сих пор были разбросаны редкие приграничные гарнизоны. Один из них, в самом удобном месте, решено было превратить в город, для чего Корона выделяла изрядно средств для строительства и переселения нужных людей. Список прилагался: лекари, швеи, кухарки, каменотесы… Алиция отложила перо и задумалась. По чину ли ей высказывать суждения? "И это ты, Неукротимая Графиня, сомневаешься? Алиция, я тебя не узнаю", — съехидничал внутренний голос. А… и правда, еще и не так рисковали.