Сварливый роман (ЛП)

— Это неправда. Ей не нравилось, что люди говорили о нас. Ее волнует их мнение.
— Это было все? — Он выгибает бровь.
Я прочищаю горло.
— Ты думаешь, она была настолько поверхностной, Алистер?
— Нет. — Я огрызаюсь. — Это было нечто большее. Она ненавидела, что ее репутация летит коту под хвост.
— Почему?
Я прищуриваюсь, глядя на него. — Ты издеваешься надо мной?
— Я заставляю тебя проснуться и почувствовать запах кофе. Итак, почему ее беспокоило, что ее репутация была подмочена?
— Потому что она усердно работала, чтобы проложить свой собственный путь. У нее и раньше отбирали то, что ей нравилось. — Я думаю о ее признании, что ей пришлось бросить занятия в клубах после школы из-за своей сестры. — И она не хочет снова ничего из своего терять. Она хочет бороться, чтобы защитить себя, даже если я обещаю, что буду бороться за нее.
— Как ты думаешь, что ей было нужно от тебя, Алистер?
Я хмурюсь.
Он, не мигая, смотрит на меня.
Такое чувство, что у меня внутри все переворачивается, и Даррел не сдается, пока не растянет и не прояснит все в моем сердце.
— Партнерство, — строго говорит он. — Она не Клэр. Она не хочет, чтобы ты ее душил. Она хочет, чтобы ты поднял ее в воздух, чтобы она могла летать. Итак, вы летите вместе.
Она не Клэр. Он повторяет слова Кении, брошенные в мой адрес. Те, которые вырвали мое сердце из груди и отправили его лететь в космос.
— Папа! — Белль танцует, подходя ко мне. На ней платье с оборками и крошечными лепестками по подолу. В руках у нее букет полевых цветов. Ее губы изгибаются в ослепительной улыбке.
— Это прекрасно, Белль, — говорит Даррел.
— Это для меня? — Спрашиваю я.
— Нет. — Она хихикает. — Это для мисс Кения.
Мои глаза расширяются.
Даррел бросает на меня понимающий взгляд. — Правда, Белль? Ты хочешь снова увидеть мисс Кению?
— Да. Но папа говорит, что она занята. Поэтому я хочу отправить это ей. И пригласить ее на чай.
— Интересно, кто должен отправить это приглашение? — Даррел напевает, выгибая бровь в мою сторону.
Белль выжидающе смотрит на меня, и я понимаю, что в моем сердце та же тоска. Кения уже оставила свой след в нашей жизни. Я ни за что не смогу вернуться к тому, как все было раньше. Я ни за что не смогу продолжать жить в этом страдании.
Осторожно забирая цветы у Белль, я поднимаю ее на руки и целую в щеку. — Не волнуйся, Белль. Папа проследит, чтобы мисс Кения получила эти цветы.
— А чай?
— Я не знаю, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы могли увидеть ее снова.
Стоять перед квартирой Кении, держа в руках только свое сердце, — это позиция, к которой я все еще не привык.
Я никогда ни о чем не умолял женщину. Никогда.
Но Кения для меня нова во многих отношениях. Она резкая и мягкая одновременно. Она может быть громкой или тише шепота. Ее рот может порезать меня, или он может исцелить все, что сломано внутри.
Я влюблен в нее.
И я не могу прожить еще ни дня, не дав ей знать.
Я стучу в дверь и жду еще немного, гадая, нет ли кого дома.
Но это неправильно.
Я вижу свет под дверью. И я вижу тени.
Я останусь здесь, пока она не признает меня. Это единственное, что я могу сделать, поскольку она не подходит к телефону, не отвечает на мои электронные письма и не читает мои личные сообщения.
Стучать в эту дверь и быть проигнорированным унизительно, но я не буду зацикливаться на том, как глупо я выгляжу. Я отбрасываю свою гордость в сторону в отчаянной попытке спасти свое сердце.
— Кения. — Я стучу снова.
Снова.
Снова.
Она может прятаться, если хочет. У меня впереди весь день. Не похоже, что я успевал что-то сделать. Я расползаюсь по швам, и начинают проступать потертые края. Даже Иезекииль перестал хмуриться и проявлять едва заметную холодность, чтобы отругать меня за то, что я недостаточно высыпаюсь.
Кения Джонс погубила меня.
И ей нужно взять на себя ответственность, прежде чем она отправится в другую страну, чтобы встретиться с каким-нибудь парнем, который, возможно, не такой сломленный, как я.
 
Я снова стучу в дверь. — Алло?
Дверь распахивается, и высокая стройная женщина со смуглой кожей и поразительными глазами хмуро смотрит на меня.
Я прочищаю горло. — Привет, Санни.
— Почему ты снова здесь?
— Потому что ты игнорировала меня в другие разы. — Я смотрю мимо нее. — Кения здесь?
— Нет. — Она хлопает ладонью по дверному проему, преграждая мне вход.
Я откидываюсь назад. — Я принес кофе.
Ее взгляд скользит к бумажным стаканчикам.
— Секретный кофе Иезекииля. Я знаю, что ей нравится его напиток больше, чем в любой другой кофейне.
Ее глаза сужаются. — Чего именно вы хотите, мистер Алистер?
— Я хочу ее увидеть. — Мой голос ровный. — На этот раз она дома?
— Нет, ее нет дома. — Санни складывает руки на груди. Я вижу, что обе подруги настроены так уже несколько дней. — И даже если бы это было так, она не стала бы пить твой кофе. Она наконец открыла глаза и поняла, как это плохо для нее. Это чересчур и вредно для ее здоровья.
Судя по испепеляющему взгляду, которым она одаривает меня, я начинаю задаваться вопросом, не имеет ли она в виду меня, а не кофе.
— Мне трудно поверить, что Кения откажется от кофе.
— Во что ты веришь, меня не касается. Мы закончили?
— Ты уверена, что Кении нет дома?
— Ты называешь меня лжецом?
Эта женщина выглядит так, словно легкий ветерок мог бы сдуть ее с ног. Я мог бы оттолкнуть ее в сторону и ворваться, как угроза, но мои инстинкты предупреждают меня использовать эту сторону себя.
Она заслоняет меня, когда я пытаюсь заглянуть в комнату. — Отойди, пока я не сломал тебе нос дверью.
— Кения сказала мне, что ты ее лучшая подруга. Если ее сейчас нет дома, ты должна знать, где она.
— Ты прав. Я лучшая подруга Кении. И поскольку я ее лучшая подруга, я бы никогда не продала ее возмутительному боссу, который превратил ее жизнь в сущий ад. — Она моргает на меня глазами. — Это ответ на твой вопрос? — Она начинает закрывать дверь.
Я просовываю ногу в щель. — Подожди.
— Ты просто напрашиваешься на взбучку, не так ли? — Она фыркает.
Я думал, Кения такая же прямолинейная и упрямая, как и все остальные, но ее подруга дает ей побегать за ее деньгами.
— Мне действительно нужно поговорить с Кенией.
— И мне нужен контракт с HGTV, но ни того, ни другого не происходит. Так что двигайся дальше.
— Послушай, — рычу я, потому что мой запас спокойствия иссякает, — скажи ей, что мне жаль, и что я просто хочу с ней поговорить. — Мои губы дрожат, произнося это слово, но я выдавливаю его. — Пожалуйста.
Я умоляю.
Кения Джонс заставляет меня умолять просто услышать ее голос.
Санни хмурится. — Ты опоздал. Ее здесь нет.
Мое сердце колотится о ребра. — Что?
— Она уже уехала на задание в ту, другую компанию. — Ее руки взметнулись в воздух, она машет мне в ответ. — Последний раз, когда я проверяла, она плавала с акулами-няньками и флиртовала с местными жителями. Она наслаждается своей свободой. Сомневаюсь, что она помнит ваше имя.
Ужас наполняет мою грудь. Я теряю все терпение и выдавливаю: — Ты лжешь.
— Вопреки тому, что вы думаете, мистер Большой и Плохой Миллиардер, мир не вращается вокруг вас, как и Кения. Она живет своей лучшей жизнью без твоего участия, и она хотела бы продолжать, так что проваливай и не возвращайся. — Санни тычет мне в ногу своими шлепанцами.
— Подожди. — Я протягиваю ей цветы Белль.
Она бросает на это неодобрительный взгляд. — Что это? Какая-то кукла вуду?
— Нет. Это от моей дочери.
В ее глазах мелькает удивление, прежде чем она его скрывает.
— Я надеюсь, вы сможете передать это Кении.
На секунду кажется, что Санни сейчас запихнет цветы мне в рот, как свинья, но она забирает их у меня. — Прекрасно. До свидания.
Дверь захлопывается у меня перед носом.