Сварливый роман (ЛП)

— Мисс Джонс. — Он незаметно показывает мне поднятый большой палец. — Для меня было честью видеть вас сегодня в действии.
Я отмахиваюсь от его комплимента. — Спасибо вам за вашу помощь. У нас было так мало персонала, что мы вытолкнули вас из вашей зоны комфорта.
— Видя, с чем вам, леди, приходится мириться, я, безусловно, по-новому оценил все, что вы делаете. — Он открывает передо мной дверцу машины.
Я остаюсь на месте.
Иезекииль толкает меня локтем в бок. — Ты можешь садиться, Кения.
— Это что,… ты ждал меня?
Он кивает.
Мои глаза вылезают из орбит. Почему Алистер отвозит меня домой? Он хочет наорать на меня в уединении своего автомобиля?
Я почти стону вслух. Я не в настроении встречаться с ним лицом к лицу. Моя энергия истощена, а социальные резервы на исходе. Как бы мне ни нравилось находиться среди людей, мои батарейки экстраверта истощены до предела. Если Алистер начнет рычать на меня, я просто взорвусь.
— Мисс Джонс. — Жесткий голос Алистера доносится из машины. Он обрушивается на меня, как ракета. — Залезай.
Я хочу возразить, но и Бернард, и Иезекииль выжидающе смотрят на меня. Я предпочитаю верить, что они не привели бы меня к смерти, вдохновленной Алистером. По крайней мере, не после того дня, который у меня был. Никто не был бы таким жестоким, верно?
Со вздохом я забираюсь на заднее сиденье. Бернард закрывает за мной дверь. Когда Иезекииль садится, машина трогается с места.
Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной.
— Кхм, — бормочет Алистер.
Я упрямо держу глаза закрытыми.
— Кхм.
— Что?
— Rubifier, бренд, с которым мы работаем, подарил мне это сегодня.
Мои глаза распахиваются, и я замечаю коробку с изображением гигантского увлажнителя воздуха, лежащую на коленях Алистера.
— У меня рука устает, — ворчит Алистер.
Я беру у него коробку, и она чуть не падает на землю. — Почему ты даешь ее мне?
— У меня уже есть один, — говорит он, глядя перед собой. — Выбрасывать его будет пустой тратой времени.
Мои брови хмурятся вместе.
Его взгляд отводится от моего. Указывая вниз, он бормочет: — Я тоже это понял.
— Обувь? — Ликование наполняет меня, когда я вижу дешевые желтые шлепанцы. Я нетерпеливо выбрасываю увлажнитель воздуха.
Алистер ловит его с ворчанием.
В восторге я сбрасываю каблуки и наслаждаюсь свободой. Умри, ты, злая обувь! Я была вынуждена часами носить туфли-лодочки, помогая в магазине. Мои ноги пульсируют так сильно, как будто у них есть собственное сердцебиение.
Я шевелю пальцами ног, счастливая видеть их свободными и непринужденными. — Ты тоже работаешь с обувным брендом?
Алистер продолжает молчать.
Я поднимаю взгляд и замечаю, что он смотрит в окно.
— Прекрасно. — Я пожимаю плечами. — Не говори мне.
— Перестань болтать. Так лучше для твоего голоса.
— Ты говоришь мне не говорить, и это заставляет меня хотеть говорить дальше.
— Это хороший совет.
— Это твой совет.
— Ты ослушаешься меня в ущерб себе? — Одна сторона его губ приподнимается. Это тень ухмылки. И это великолепно смотрится на его лице.
— Непослушание подразумевает наличие авторитета. Прямо сейчас ты мне не начальник.
— Кто я такой?
Я зеваю. — Если я скажу это вслух, вы, вероятно, уволите меня.
Он смотрит поверх моего лица. Его глаза — темные карие озера. — Поосторожнее с голосом, мисс Джонс.
— Я подумаю об этом.
Его глаза искрятся весельем.
Мои начинают закрываться. Кондиционер поддерживает идеальную температуру, а дорога длинная и темная.
Машину заполняет тишина.
Я абсолютно опустошен, и плавная езда убаюкивает меня.
Нет, сон для слабых.
Я изо всех сил стараюсь держать глаза открытыми.
Оказывается, я проигрываю эту битву. Когда я открываю глаза, машина перестает двигаться, а моя голова прижата к твердой плите. Может быть, к камню? Может быть, гранит?
Глаза затуманились, я прижимаюсь носом ближе к камню, удивляясь, почему я выбрала такую неудобную подушку. Я думала, Алистер богат. Разве он не может позволить себе иметь больше подушек в своих автомобильных сиденьях?
 
— Мисс Джонс, — громыхает Алистер, и это звучит ближе, чем я думала, — вы дома.
Ужас пронзает меня, как вспышка молнии. Я вскакиваю, прижимая руку к уголку губ, когда понимаю, что заснула на своем злобном боссе.
Иезекииль и Бернард впереди, сидят неподвижно, как манекены.
Бернард смотрит на горизонт.
Иезекииль притворяется, что поглощен своим телефоном.
Оба мужчины ведут себя так, словно оставляют нас наедине.
Смущенная, я отползаю. — Мне так жаль, — говорю я Алистеру, паника высасывает кислород из моих легких. — Я не поняла, что заснула.
Мышцы его челюсти работают так, словно они играют со скакалкой.
Я прищуриваюсь, глядя на него. Мой голос звучит обвиняюще. — Почему ты не оторвал мне голову?
— Пошли. — Он распахивает дверь, хватает увлажнитель воздуха и выходит.
Я выскакиваю из машины и останавливаю его на тротуаре. — Ого, как ты думаешь, куда ты направляешься?
— К тебе домой.
Мои глаза чуть не вылезают из орбит.
— Это тяжело. — Он поднимает коробку в руках. Его тон сухой. Как будто я тот раздражающий, кто должен видеть очевидное.
— Все в порядке. — Я пытаюсь обхватить коробку рукой, чтобы забрать ее у него.
Он упрямо держится.
— Алистер.
— Джонс. — Он бросает на меня мрачный взгляд.
Я пытаюсь потянуть, но Алистер тянет назад. И поскольку его рост выше шести футов, а мускулы как у культуриста, в конечном итоге теряю равновесие именно я.
Мое тело врезается в его, разделенное только коробкой и несколькими слоями одежды. Его глаза впиваются в мои, соткав золотое заклинание. Солнечный свет. Он — тьма, но его глаза — солнце. И он смотрит на меня сверху вниз таким горячим взглядом, что я могу получить солнечный ожог.
Он знает? Он делает это нарочно? Или мой недосыпающий разум что-то придумывает?
— Для вас все должно быть борьбой, мисс Джонс? — он рычит. Но в этом есть скрытая нотка. Что-то почти похожее на привязанность.
Этого не может быть правильно.
Он ненавидит меня.
Я ненавижу его.
Это наши отношения между боссом и сотрудником.
Я сглатываю, не в силах отодвинуться, когда он наклоняется ближе. Его взгляд опускается на мои губы, и мое тело неистовствует в предвкушении. Это неистовая энергия, которая пронизывает меня насквозь.
Мой язык высовывается и скользит по нижней губе.
Его взгляд обостряется. Как у хищника.
— Ты должна знать, что я становлюсь более решительным только тогда, когда встречаю сопротивление.
— О. — Вздох вырывается из меня, заполняя пространство между нами. Мое тело отделено от его целой коробкой. У меня возникает внезапное желание швырнуть увлажнитель на землю и обмазать его со всех сторон.
Но это не нормально.
Все это нехорошо.
Я отступаю назад, прежде чем успеваю поддаться порыву.
— Э-э… — Я прикасаюсь к своей шее. К запястью. К сумочке. Мой взгляд скользит по тротуару. Я указываю через плечо. — Сюда.
Спорить с ним бессмысленно. Чем быстрее я доберусь до квартиры Санни, тем быстрее Алистер уйдет. И уберет от меня его сбивающее с толку присутствие.
Мы поднимаемся по лестнице в тишине. Он спокойно следует за нами, оглядывая влажные ковры и узкие коридоры.
Квартира Санни впереди.
Перед ним стоит женщина. Загорелая кожа. Прямые волосы подстрижены до подбородка. На ней длинное бирюзовое платье. Оно в цветочек и богемное. В точности в стиле Феличе.
Женщина поворачивается, и я, пошатываясь, останавливаюсь. — Фелиция?
— Кения. — Моя мачеха скользит ко мне. Движение ее юбки обнажает кожаные сандалии на ее ногах. Несмотря на ее земной стиль, у нее изящный французский маникюр на пальцах ног.
— Что ты здесь делаешь? — Я так потрясена, что не могу ничего сделать, кроме как пялиться на нее.