Лекарка для врага (СИ)

— У тебя жар… — пробормотала я в сторону печи. — Тело ослабло, ты не ел… 
— Я долго был без сознания? 
— Несколько дней. 
— Почему… почему я был без сознания? 
— Не знаю, — солгала я. Правда была слишком опасной. 
  
— Покраснела ты, Яська, вся покраснела… Неужто тебе так дракон приглянулся? Каррр… — Тео пролетел над самым ухом, и его карканье прозвучало издевательски весело. 
Я швырнула в его сторону сердитый взгляд и, чтобы скрыть смущение, резко повернулась к дракону. 
— Тебе поесть надо. Иначе у тебя не будет сил сражаться с заразой. — Голос прозвучал резче, чем я хотела. 
— Значит, волнуешься за меня, Яся? — спросил он с улыбкой. 
Я выпрямилась во весь свой невысокий рост, сжимая в руках кружку. 
— За старания свои волнуюсь, — отрезала я. Мне хотелось, чтобы голос звучал твердо и холодно. — Столько дней вытаскивала тебя с того света не для того, чтоб ты помер. 
  
Глава 14
 
Яся 
Пока я накладывала в миску дымящуюся кашу, моего незваного гостя уже успело окружить настоящее кошачье войско. Они устроились у его ног, рук, и даже на столе рядом, вытягиваясь под его ласки.
Этот огромный, с виду грозный мужчина… нежно гладил их, почесывая за ушком, и в ответ на громкое мурлыканье издавал что-то похожее на тихое, глубокое урчание. Любит животных… Это хоть немного, но говорило в его пользу.
— Ешь, — коротко кинула я, с силой поставив миску перед ним. Он послушно взял ложку и зачерпнул. 
— Ммм… Ты не только красавица, Яся, но и готовишь великолепно, — поднял он на меня глаза, полные такого искреннего, почти детского восхищения, что я почувствовала, как жар разливается по щекам. 
— Ну хоть правду говорит, — прокомментировал Тео с своего насеста. 
— Повезло же мне с женой, — с теплой нежностью протянул дракон, и мое сердце екнуло. 
— Кар…С женой! — язвительно передразнил его ворон. 
— Хватит! — жестко оборвала я их обоих, чувствуя, как горит лицо. — Я не твоя жена. Не говори так. Меня это… смущает.
Дракон замер с ложкой на полпути ко рту, его ясный взгляд помутнел от легкого недоумения. Кошки, словно чувствуя напряжение, на секунду притихли. 
— Прости, — наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучала искренняя досада. — Ты очень скромная. 
Снова комплимент. Звучало это куда лучше, чем «жена», но от этого я покраснела еще сильнее. 
— Мы с тобой толком не знакомы, — попыталась я говорить рассудительно, упирая взгляд в край стола. — Все это… неправильно. 
— Но я же тут живу, — просто сказал он, как о чем-то само собой разумеющемся. 
— Нет. Я тут живу. А ты… я тебя… подобрала, — с трудом подбирала я слова, чтобы объяснить эту нелепую ситуацию, не раскрывая всей правды. 
— Подобрала, — он хмыкнул, и в глазах появился немой вопрос. 
— Ну… нашла на улице и притащила домой, — уточнила я, чувствуя себя полной дурой. – Ты…умирал. Я решила помочь. 
Он на мгновение задумался, пережевывая кашу, а потом вынес вердикт: 
— Значит, ты не только скромная, красивая и вкусно готовишь, но и добрая. Очень добрая. 
Он произнес это с такой абсолютной, непробиваемой искренностью, что у меня вырвался тяжелый, почти отчаянный вздох.
— Кар...! Повезло тебе, Яська, — не унимался Тео. — Думала, врага в дом притащила, а он… мужем оказался! — и каркнул со своим скрипучим смехом.
— Странная у тебя птица, — заметил дракон, внимательно разглядывая ворона. Его взгляд стал чуть более сосредоточенным, изучающим. – Постоянно каркает.
Мне это категорически не понравилось. Вдруг догадается, что это не просто птица, а фамильяр? 
— Он просто… глупый! — поспешно выпалила я. — Я его тоже на улице подобрала. Все нормальные птицы хищников боятся, а этот… этот чуть сам в пасть к кошке не запрыгнул! 
Кошки, словно понимая, что речь идет о них, повернули к нам свои морды. Мне даже показалось, что в их взгляде читался немой укор за такую клевету.
— Обидно, Яся. Очень обидно, — возмутился Тео, взмахнул крыльями и с негодующим видом взлетел на печь. Ну, хоть оттуда он будет меньше каркать.
— Очень добрая, — снова повторил дракон, доедая последние ложки. — Всем помогаешь, всех жалеешь, всех лечишь. — Он протянул руку и провел ладонью по спине полосатой Мурки. На его лице расплылась такая мирная, такая спокойная улыбка, что у меня внутри кольнуло.
Неужели он способен на убийство? — предательски пронеслось в голове. Драконы опасны, безжалостны, жестоки… Но этот… Этот словно не понимал, кто он. Но если вспомнит… 
— Тебе надо доедать и… ложиться спать, — резко оборвала я свои мысли, уставившись на осыпающуюся стену. — Если завтра у тебя жар не поднимется, пойдешь в село. Там тебе помогут.
В комнате повисла гнетущая тишина. Даже кошки, кажется, перестали мурлыкать.
— Ты… выгоняешь меня? — произнес он, и в его голосе прозвучала такая неподдельная боль и растерянность, что у меня сжалось сердце.
— Ты… Ты ведь должен узнать, откуда ты, — попыталась я говорить твердо и все же посмотрела ему в глаза. Сделала это зря. В его взгляде было что-то магическое, притягательное, от чего подкашивались колени и перехватывало дыхание. — Вспомнить свое имя. В селе тебе помогут.
— А если не помогут? — тихо спросил он. 
— Ну… кто-нибудь пустит переночевать… А потом… 
— А потом выбросит на улицу, потому что платить нечем будет. Люди у нас тут очень… гостеприимные, Каррр… — язвительно прокаркал с печи Тео. 
Я снова метнула на него убийственный взгляд. И что он сегодня разошелся? 
— А можно… я буду вспоминать здесь? — спросил дракон, и я перевела на него взгляд. Он смотрел на меня с такой наивной, щемящей надеждой, что у меня в душе заскребли кошки. 
— Нет, я… я же девушка. И живу одна. Это неприлично. 
— Значит, ты одна… Нет жениха, — выцепил он из моей тирады только самое главное для себя и снова так… так ослепительно улыбнулся, что я готова была провалиться сквозь землю. 
— Я… я свою честь должна беречь! — запинаясь вымолвила я, чувствуя, что несу околесицу. — А значит, тебе уйти надо.
— Каррр… Вовремя ты про честь вспомнила, Яська, самое время, — снова встрял ворон. Я сделала вид, что не слышу. Тоже мне, знаток девичьей добродетели.
— Ладно, — он отодвинул пустую миску, и по его лицу пробежала тень печали. — Спасибо за еду, Яся. И за то… что спасла меня.
  
Он посмотрел на меня — долгим, пронзительным взглядом, в котором читалась и благодарность, и обида, и какая-то теплая, непонятная нежность. Светлый Перун! Так вообще нельзя смотреть! Это… это нечестно.
Я снова уперлась взглядом в стену, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.