Идеальный мир для Химеролога 3 (СИ)

— … получается вот это. Временное универсальное противоядие. Всего семьдесят флаконов. Уникальная партия. На семьдесят химер хватит. Час — и никакой яд их не берёт. Идеальное средство против тактики Горбуновых.
— И ты отдал это Светловым? — догадалась она.
— Не отдал, а «случайно обронил» прейскурант, — усмехнулся я. — Смотри… Это, как ты выражаешься, «обычный маркетинг». Сначала я к ним хожу, потом они ко мне будут ходить, понимая, что у меня можно найти эксклюзивный товар.
  
— А не боишься, что к нам начнут и другие ходить? Те, которые не будут стучать в дверь, а просто её выломают.
— Конечно, они будут ходить, — кивнул я. — Но у нас же есть защита.
— И какая это защита? Псих, конечно, молодец, но он один.
Я щёлкнул пальцами. Дверь в кабинет распахнулась.
Из проёма, один за другим, выпрыгнули шесть хомяков. На каждом был крошечный, но вполне настоящий комплект спецназовской формы. У командира отряда на голове красовался миниатюрный берет, лихо сдвинутый набок. У подрывника за спиной висел рюкзачок с миниатюрными бомбочками размером с горошину. Снайпер нёс на плече самодельную винтовку, сделанную из стержня от ручки.
Они пробежались по полу, сделали по изящному сальто вперёд, перекатились и, вскочив на задние лапки, застыли в боевых стойках. Командир отдал мне честь, приложив лапку к берету.
А за ними в кабинет медленно и важно вошёл Борис.
Мой крот-шахтёр преобразился. На нём был длинный чёрный кожаный плащ, из-под которого виднелся воротник тёмной рубашки. На плечо была небрежно закинута его верная сапёрная лопатка, отполированная до блеска и получившая гордое имя «Вдоводел». А в уголке рта торчала сигара. Он напоминал то ли гробовщика из какого-то фильма, то ли охотника на вампиров.
Валерия молча смотрела на эту процессию. Её глаза медленно расширялись.
— Вик… он что, курит? — наконец выдавила она, указывая на Бориса.
— А тебя только это удивило?
— Ну, нельзя же кротам курить… Это вредно.
— Расслабься, это леденец со вкусом колы. Он его для имиджа таскает.
В подтверждение моих слов, Борис невозмутимо вынул «сигару» изо рта, с хрустом откусил кончик, с аппетитом прожевал и снова засунул её обратно, приняв ещё более брутальный вид.
— Лучше охраны не найти, — сказал я, поворачиваясь к своей гвардии. — Правда, парни?
Хомяки и крот слаженно кивнули.
— Вик, а почему нас хомяки охраняют? — всё ещё не могла прийти в себя Валерия.
— А что делать? Куда их ещё девать? — я пожал плечами. — Кстати, пошли, я представлю тебе ещё кое-кого…
Я провёл её в лабораторию и подвёл к большой клетке, накрытой тканью.
— Смотри.
Я резко сдёрнул покрывало.
Внутри сидели ещё штук двадцать хомяков. Увидев нас, они испуганно завизжали и начали прикрываться лапками, как будто они голые. Ну, в смысле, без униформы. А мы как раз застали их в процессе переодевания.
— Ой, извиняюсь, — я тут же накинул ткань обратно. — Подождём минутку.
Я демонстративно посмотрел на часы. Через минуту снова открыл.
На этот раз всё было в порядке. Хомяки стояли по четыре в ряд, как на построении. Только теперь на них была не спецназовская форма, а крошечные очки в тонкой оправе и белые рубашечки с галстуками-бабочками. Они выглядели как миниатюрные офисные сотрудники.
— Поздравляю, — торжественно объявил я. — Теперь это твой новый штат сотрудников.
— Ну, зашибись… — обречённо выдохнула Валерия. — Все нормальные люди управляют людьми, а у меня в подчинении хомяки, да? Хороший же у нас рост…
— Да ты подожди, сейчас всё будет.
Я повёл её на нашу кухню.
— Вот, например, что ты сейчас хочешь?
— Кофе с молоком, — устало ответила она.
— Слышали? — крикнул я.
Один из хомяков тут же подбежал к кружке, стоявшей на столе, и попытался её сдвинуть. Но кружка была для него слишком большой. Второй подбежал к кофемашине и безнадёжно уставился на высокую кнопку включения.
— И что они сделают? — с сарказмом спросила Валерия. — Силой мысли кофе сварят?
И тут хомяки начали расти. Их маленькие тельца вытягивались, мышцы наливались силой. Через несколько секунд передо нами стояли три упитанных хомяка размером со среднюю собаку. Один нажал на кнопку кофемашины, второй подставил кружку. Третий открыл холодильник и достал молоко.
Через минуту дымящаяся чашка уже стояла перед Валерией. Хомяки, выполнив свою работу, снова уменьшились до обычных размеров и выжидающе уставились на неё.
— Вик, а чего они ждут? — прошептала Валерия. — У меня денег, если что, нет. Я всё потратила.
— Так я ж тебе только вчера давал бонус.
— Ну, это было вчера, сегодня уже ничего нет.
— А ты как думаешь, что они ждут?
— Не знаю.
— Сахара сколько? — спросил я.
— Две ложки.
Хомяки тут же подскочили к сахарнице, отмерили ровно две ложки. Один забрался другому на голову и принялся размешивать.
— Вот, — сказал я. — Твои новые помощники. Они и документы могут таскать, и кофе делать, и всякие мелкие поручения выполнять. У них есть отличный атрибут: они могут увеличиваться и уменьшаться. А самое главное — хомяки на вид очень безопасные. Никто и никогда ни в чём не заподозрит хомяка.
Валерия взяла чашку, сделала глоток и посмотрела на свой новый штат.
— Ладно, Вик, убедил. Но зарплату им будешь платить ты.
* * *
Родовое имение графа Белозёрского
— Я не вещь! И не собираюсь гробить свою жизнь ради ваших выгодных сделок!
Восемнадцатилетняя Катерина вскочила из-за длинного стола, уставленного хрусталём и серебром, за которым сидела вся её семья.
— Катерина, сядь, — ледяным тоном произнёс её отец, граф Белозёрский. Он даже не поднял головы, продолжая с аппетитом резать свой стейк. — Твоя судьба решена.
— Моя судьба⁈ — она рассмеялась, но смех получился горьким и злым. — Вы не имеете права! Законы Империи запрещают насильно выдавать замуж! Я ещё жизни не видела! Я хочу заниматься своим делом! Я училась на химеролога!
Отец наконец-то отложил нож и вилку. Он поднял на неё тяжёлый взгляд.
— Училась, — медленно, с расстановкой, произнёс он. — Но химеролог из тебя, будем честны, паршивый. Мы все стихийники, в нашем роду веками рождались маги огня и воздуха. А ты? Твой Дар едва тлеет. На одних знаниях из учебников далеко не уедешь в этом деле. Нужен талант и сила. А у тебя их нет.
Каждое его слово было как удар хлыстом.
— А теперь слушай сюда, — он подался вперёд. — Ты выходишь замуж за барона фон Клюгера. Свадьба состоится через полгода, как только он вернётся из командировки. Это решение рода.
— Нет! — выкрикнула она. — Я сказала — нет! И всё!
— Да без проблем, — неожиданно легко согласился отец. — Но тогда слушай дальше. Ты же у нас бредишь сказками про химерологию, хочешь стать независимой. Отлично. Если ты отказываешься подчиняться воле рода, все твои счета будут заблокированы. Вся финансовая поддержка — прекращена. Ты должна будешь немедленно покинуть стены этого дома. И запомни: ни одна уважающая себя клиника, ни одна мастерская во всей Империи не возьмёт тебя на работу. Я лично позабочусь, чтобы все знали: взять на работу Катерину Белозёрскую — значит, испортить отношения с нами.
В зале повисла тишина.
Катерина обвела взглядом свою семью. Мать сидела с каменным лицом, глядя в свою тарелку. Двое старших братьев ехидно усмехались, с удовольствием наблюдая за её унижением.
Её взгляд остановился на старшей сестре. Та сидела, потупив взор, и старательно размазывала по тарелке какой-то соус.
«Предательница», — пронеслось в голове Катерины.
  
Она помнила, как три года назад отец точно так же пытался выдать сестру замуж за какого-то старого развратника. И тогда она, Катерина, была единственной, кто встал на её защиту. Она спорила с отцом, кричала, доказывала… Она боролась за сестру до последнего.
А теперь сестра просто сидела и молчала, боясь поднять глаза.