Идеальный мир для Химеролога 3 (СИ)

Он дёрнул цепь, заставляя пса сесть. А затем его взгляд скользнул по Валерии, оценивающе пробежался по её простому, хоть и новому платью, и на его жирном лице появилась презрительная усмешка.
— Хотя на эту можешь.
Валерия вспыхнула. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но, встретившись со мной взглядом, лишь поджала губы. Я едва заметно качнул головой. Она всё поняла, развернулась и молча прошла мимо.
  
«Какие интересные нравы, — пронеслось в моей голове. — Если сразу видно, что человек не владеет большими средствами, значит, можно его за человека не считать».
В большинстве миров Многомерной Вселенной судить о силе существа по его внешнему виду — самый быстрый способ отправиться на перерождение.
Я сам частенько выходил из лаборатории в чём попало — в каком-нибудь заляпанном реагентами халате, в рваных штанах…
Какая разница, какая на тебе одежда, если ты просто идёшь перекусить и обратно на работу? Ещё никого обычная одежда без артефактов не спасала.
Когда Валерия возвращалась, история повторилась. Химера снова с лаем бросилась на неё. Цепь, намотанная на толстую руку хозяина, натянулась до предела. Мужик даже не шелохнулся, с удовольствием наблюдая за сценой.
Я поднялся. Сделал шаг вперёд. И посмотрел на пса.
Я просто… позволил ему увидеть. На долю секунды приоткрыл ту бездну, что скрывалась за моей человеческой оболочкой.
Для мужика ничего не изменилось. А вот для пса… Для него мир изменился навсегда.
Хозяин, который как раз собирался сделать глоток вина, удивлённо повернулся.
— Ты опять на эту лаешь? — лениво протянул хозяин, поворачиваясь к своей собаке.
Он замер.
Его челюсть отвисла. Потому что он увидел, как его верный непобедимый пёс-убийца, его гордость, вдруг тонко и жалобно заскулил, как побитый щенок. Шерсть на загривке встала дыбом, глаза вылезли из орбит, а из пасти потекла струйка слюны…
В его примитивном мозгу, заточенном на агрессию, вдруг возник образ. Нечто огромное, древнее и непостижимое. То, что стояло у истоков самой жизни. То, что могло одним взглядом превратить его в лужу слизи, а потом из этой слизи собрать что-то новое, ещё более жуткое. Его животный инстинкт забился в истерике, требуя одного — БЕЖАТЬ! Бежать отсюда, как можно дальше, от этого источника первобытного ужаса.
Пёс взвизгнул так, будто его резали. А затем просто рванул с места с такой силой, что толстая цепь едва не оторвала его хозяину руку. Мужик заорал, его выдернуло из-за стола, как пробку из бутылки.
— А-а-а! Стой, дурак! — заорал он, пытаясь удержаться на ногах.
Но пёс, обезумев от ужаса, не разбирая дороги, понёсся прочь. Прямо на огромное витражное окно, занимавшее всю стену.
Толстяк скользил на заднице по натёртому паркету, сшибая стулья и переворачивая столики. Официанты и посетители с криками бросались в стороны.
С оглушительным звоном стекло разлетелось на тысячи осколков. Химера, пробив дыру в окне, вылетела на улицу, утаскивая за собой своего орущего хозяина.
Я подошёл к разбитому окну и выглянул. Внизу раскинулась большая площадь. По ней, поднимая фонтаны брызг из луж, неслась обезумевшая химера. А за ней, как на водных лыжах, скользил по мокрому асфальту жирный мужик и орал отборным матом на весь город.
Я проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом.
— Ну, бывает, — сказал я, поворачиваясь к застывшей в шоке Валерии. — Пойдём? Кажется, ужин окончен.
Мы вышли из ресторана на прохладный ночной воздух. Мелкий дождь, который моросил весь вечер, наконец-то прекратился, оставив после себя блестящий от влаги асфальт.
— Ну и вечерок, — вздохнула Валерия, плотнее запахивая пальто. — Пожалуй, вызову такси.
— Да брось, — отмахнулся я. — Прогуляемся. Тут недалеко, заодно и проветримся.
Она с сомнением посмотрела на меня, потом на тёмную улицу.
— Какой дорогой пойдём? Можно через центральную аллею, там освещение и патрули. А можно срезать через дворы.
— Давай через дворы, — тут же предложил я. — Эта же быстрее, по идее.
— Быстрее, но это опасно, — она нервно передернула плечами. — Там шпана всякая собирается.
— Не переживай, — я ободряюще улыбнулся. — Со мной не пропадёшь. Заодно и воздухом подышим.
Мы свернули в узкий проулок между домами. Здесь было темно и тихо. Только наши шаги гулко отдавались от стен, да где-то устраивали разборки коты. Валерия инстинктивно прижалась ко мне поближе.
И тут из ближайшей подворотни вышли несколько фигур.
Сначала двое спереди, перегородив нам путь. Потом ещё четверо — сзади и по бокам. Шестеро. Совсем сопляки, лет по шестнадцать, не больше. Худые, в дешёвых спортивных костюмах, с наглыми, но в то же время неуверенными взглядами.
Но настоящую угрозу представляли не они.
Рядом с тремя из них на туго натянутых поводках рычали собаки. Крупные и мускулистые, похожие на помесь бойцовской породы с чем-то диким и злобным. Из оскаленных пастей капала пена.
— О, смотрите, какая парочка гуляет… — протянул один из парней, тот, что был, видимо, за главного. — Не заблудились, голубки?
Валерия вцепилась в мой локоть мёртвой хваткой. Я чувствовал, как она дрожит.
— Мы, конечно, извиняемся, — продолжил главарь, поигрывая поводком, отчего его пёс зарычал ещё яростнее. — Но не хотите ли с нами деньгами поделиться? А то смотрите, какие у нас собаки злые. Они на этой неделе уже троих загрызли, но всё ещё голодные. Если не покормим, то ручки у нас слабые, можем и не удержать.
Его дружки захихикали.
— Тридцать рублей будет достаточно? — спокойно спросил я.
Валерия удивлённо посмотрела на меня.
— Вик, ты что, серьёзно?
Подростки тоже на мгновение замешкались. Мой вопрос явно выбивался из их сценария.
— В смысле? — наконец выдавил из себя главарь.
— Вот, — я полез в карман. — Даю тридцатку. И вы нас пропускаете.
Я протянул ему несколько мятых купюр. Тот с недоверием посмотрел на деньги, потом на меня.
— Но нам бы всё забрать, — усмехнулся он, пытаясь вернуть себе инициативу.
— Даю тридцатку. И мы проходим. Вопросы и предложения не принимаются, — мой голос стал жёстче.
Парень посмотрел на своих дружков, потом на собак, которые всё так же рвались с поводков.
— Ладно, — наконец сказал он, забирая деньги. — Мы сегодня добрые, согласны.
Он махнул рукой, и его компания расступилась, пропуская нас. Мы молча прошли мимо них. Когда мы отошли на безопасное расстояние, Валерия наконец-то смогла выдохнуть.
— Вик, это доброта или они действительно такие опасные были? — прошептала она, всё ещё не отпуская мой локоть. — У них какие-то химеры мощные, да?
— Нет, обычные собаки. Кстати, очень хорошо тренированные. От химер у них вообще ничего нет.
— Тогда зачем ты это сделал?
— Как минимум, я не видел смысла вступать в бой. Да и они не собирались. Скорее всего, если бы мы отказались платить, они бы нас сами отпустили.
— Но они же говорили…
— На этих псах не было ни капли крови. А пена изо рта — это просто результат команды. Их научили проявлять агрессию буквально по щелчку пальцев. Плюс я «прочитал» их состояние. Это очень добрые собачки. И им было самим страшно.
Ещё я мельком «просканировал» тех парней, пока мы стояли.
— При них не было никакого оружия. А у этих парней все руки в мозолях. Мешки под глазами. Мышцы забиты от тяжёлой физической работы так, что они еле на ногах стоят. Скорее всего, разгружают вагоны где-нибудь в порту. Работают днём и ночью, а денег всё равно не хватает. Сама понимаешь, как сейчас платят тем, кто не может официально устроиться на работу. Вот и решили посшибать денег.
  
Я пожал плечами.
— Может, однажды они поплатятся за такой способ, когда попадётся кто-то более психованный или сильный, чем они. Но убивать они нас точно не собирались. Как и калечить. Тут работа чисто на удачу. Тридцать рублей — небольшие деньги. Можно сказать, чисто на еду.
Валерия помолчала, а потом тихо сказала: