Добытчик (СИ)
— Ооо, дружище, а вот это надолго получится. Вот, держи, — он протягивает мне тоненькую брошюрку. — Памятка вновь прибывшему. Тут и по внутреннему распорядку: что, где и куда, и в целом, в том числе и про табло. Почитаешь, куча вопросов сама отпадет. Ну, что, ты куда сейчас, в сторону казармы?
— Нет, я пока в сторону людей и пива. Душа требует общения и культурного отдыха.
— Тоже вариант, — кивает морпех. — Главное — проблем себе на жопу не ищи, отдыхающий. Хотя, у нас там патруль рядом бродит всё время, проблем быть не должно. Пошли, покажу тебе наши «злачные места», всё равно мимо идти.
— Так может? — я состроил многозначительное выражение на лице. — Чисто символически, за знакомство? Я угощаю.
— Про «угощаю» — я тебе ещё припомню, — он широко улыбается и разводит руками. — Но сегодня — вообще никак, у меня дежурство до завтрашнего утра.
— Вот в том числе и поэтому я назад «в погоны» возвращаться не желаю, — бурчу вроде как под нос, но с умыслом, чтоб собеседник точно расслышал.
Тот лишь горестно вздыхает. Точно — достал я его.
«Злачное место» особого впечатления не произвело. Обычная привокзальная палатка где-нибудь в провинции: фургончик «Тонар» на широких невысоких колёсах, полдюжины уличных пластиковых круглых столиков под зонтиками-навесами, пластиковые же стулья. Не скажу, что многолюдно, но половина столиков занята. А из-за фургончика тянет дымком и жареным на углях мясом. Шашлык? Шашлык — это хорошо!
— Чем угощают в этом приятном местечке? — спросил я, облокотившись на прилавок и разглядывая отпечатанное на принтере меню.
Воображение выбор не поражал, но в целом — вполне прилично. Пиво трех сортов, хорошее, питерское, брал такое неоднократно, чипсы-сухарики, орешки-фисташки и свиной шашлык. Цены — в «условных единицах». Ей-богу, так и обозначено — «у. е.». Мне аж глаза протереть захотелось, где-то года с 2000-го таких ценников видеть не приходилось.
— Да там всё написано, — с ленцой тянет здешний бармен, пузатый, но с крепкими волосатыми ручищами мужик лет пятидесяти. — Разве что ещё вот…
Он приподнимает из-под прилавка пятилитровую баклагу с логотипом хорошо известной мне водки на крышке.
— Водка «Белуга» — для тех, кто хочет ужраться в слюни и забыться. Или пиво — для приличных людей.
— А чего водяра из-под полы? Паленка что ли? Или под запретом?
— Не угадал. И водка хорошая, и запрета нет… Ну, — мужик замялся, — прямого — нет. Просто не одобряют, потому в открытую и не выставляю. Но налить если всё хреново и душа просит — запросто.
— Не, я по пиву пройдусь, пожалуй. Светлого пару, для начала. И мяса возьму, если ждать не долго…
Бармен ухмыльнулся и выставил передо мной две полулитровых бутылки зелёного стекла.
— Мудрый выбор. А мясо вот-вот дойдет, минут пять, не больше. Но оплата — вперёд, уж не обессудь.
— А по ценам у тебя как?
— Изучай, — пузан подвигает в мою сторону ламинированный листок.
Угу, понятно. Пистолетные, что наши к «макарову», что «пара», и 12-й калибр идут по одному «у. е.», за автоматные, что «православные» 5.45 и 7.62, что «вражеские».223 «ремонгтон», он же 5.56×45 НАТО, дают уже по два, за снайперские или пулеметные 7.62×54 Р или импортный.308 «вин» — по пять. Бутылка пива — два десятка «уёв», порция шашлыка — пятьдесят. Грабёж, конечно, но… Сюда ж никого на привязи не тянут, верно? Нет желания тратиться или нечем расплатиться — иди в столовую для «иждивенцев». Там гречка. И вкусно, и полезно, и бесплатно. Особенно умилила приписка снизу, мол, цена за редкие калибры обсуждаются с барменом индивидуально.
На ощупь вытягиваю из «мародёрки» боевого пояса две пачки барнаульских пистолетных патронов, вскрыв одну, вытряхиваю из неё десяток, остальное подвигаю по прилавку бармену.
— Пока что — вот.
— Присаживайся, где понравится, шашлык сейчас принесут.
Я поудобнее перехватываю «Яровит», пристроив его на локтевом сгибе, и сгребаю за горлышки бутылки с прилавка.
— Ай, какая ляля, — цокает языком бармен, кивая на мой карабин. — Знаешь, дружище, вот если бы мне кто-нибудь такой же подарил, я бы тому хорошему человеку у себя кредит открыл бы… Тысяч на пять.
Я мысленно прикинул, сколько у меня и чего осталось из закромов тира и сколько тут можно съесть и выпить на пять тысяч «у. е.».
— Если точно такой же, да вместе с такой же оптикой, то — восемь.
— Шесть, — бармен реагирует мгновенно, без раздумий, а значит — его ещё немного можно додавить.
— Семь, и считай, что договорились.
— По рукам, — пузан расплывается в улыбке.
Блин, похоже, продешевил и он мог дать и больше. А, ладно! Не последнее.
— Сегодня на свои гуляю, а часика через три-четыре — принесу. Но оптику пристрелять нужно будет, сам понимаешь.
Плюхаюсь за свободный столик, скручиваю с бутылки пробку и с удовольствием прикладываюсь. Холодное! Хорошо!
— Эй, новенький, — лучащийся довольством бармен открывает такую же бутылку себе. — Ты ведь из тех, кто сегодня приехал?
— Ага.
— Расскажи, как там сейчас…
— Полная жопа, — отпил я. — И, похоже, дальше будет только хуже.
За соседним столиком два сержанта, один в «камуфле» с морпеховским красным якорем на плече, второй — в полицейской тёмно-синей «тактике» с шевронами Специального полка полиции, играли в карты. На автоматные патроны. И я не то, чтобы подслушивал, просто разговаривали они довольно громко.
— Слушай, — подал голос полицейский. — Говорят, в Кронштадте «медицина» наша лекарство какое-то от этой дряни выдумала и сейчас они его ускоренно до ума доводят.
— Брехня, — фыркнул морпех. — Мой коре́фан там на периметре дежурит. Говорит, город и окрестности зачистили, блок-посты на дамбе в обе стороны поставили, жизнь почти нормальную налаживают — это да. А вот про лекарства пока тишина. Хотя, хорошо бы.
Тут я с товарищем военным согласен, хорошо бы…
От разговора сержантов-картёжников меня отвлёк новый персонаж. Явно только что пришедший, когда я пиво брал, его за столиками точно не было. Интересный дяденька. Седая аккуратная борода, стрижка «ёжиком», глубокие морщины, но ярко-голубые глаза — острые, молодые.
— Новенький? — спросил он, когда я допил пиво.
— Не определился пока. Может и новенький, а может — временный, тут — как сложится, — ответил я.
— Николай Николаевич, — он протянул руку. Ладонь ухоженная, но рукопожатие твёрдое. — Видел, как ты въезжал. «Соболь» весь в красных звездах и серпах-молотах — такое не забудешь.
— Сувенир от товарищей, — хмыкнул я.
— Слушай, — он подвинул стул ближе, понизив голос. — Я присяду? У меня тут… скажем так, тема для разговора, которая тебя, возможно, заинтересует.
Я делаю приглашающий жест рукой, мол, располагайтесь, слушаю.
Глава 11
Пока знакомились и осторожно присматривались друг к другу, перекидываясь ничего не значащими фразами о погоде и общей обстановке на базе, подоспело моё мясо. Я гостеприимно предложил собеседнику угощаться, тот вежливо отказался, мол, сыт, едва ли не только что из-за стола. Ну, хозяин — барин.
— Итак, — Николай Николаевич, видимо, решил перейти к делу. — Ты, кстати, не против, что я сходу на «ты». Всё же разница у нас минимум в два раза.
Я как раз впился зубами в сочный, брызжущий мясным соком кусок, поэтому ограничился утвердительным мычанием и коротким взмахом ладони. Общий смысл «послания» сводился к: «Хоть горшком назови…», в том смысле, что — пофиг ваще и не важно в принципе. Не возражаю, мол. Старик понял меня верно и продолжил.
— Мне тебя, друг мой, рекомендовали как решительного, смелого и порядочного молодого человека.
Да ладно? Это кто ж меня тут уже кому-то рекомендовать может? Старикан явно мои эмоции на физиономии прочитал и лишь улыбнулся этак, с прищуром, прямо как «дедушка Ленин».
— Дифирамбов тебе напеть Милованова успела, — увидев непонимание на моем лице добавил. — Надежда Семёновна. Серёжа, друг мой, Питер, если вдуматься, город очень маленький, в нём все друг друга знают. Я — врач, Надя — врач, оба в медицине много лет, и знакомы, наверное, примерно столько же, сколько ты на свете живёшь. А если и меньше, то не намного.