Элегия войны (СИ)

— Д-да, мой экселенс, — тихо произнесла аристократка, сверля деверя немигающим взглядом.
— Прекрасно. В таком случае, жду от тебя вестей к исходу седмицы. Не вздумай меня разочаровать, Вайола.
Инриан отпустил подбородок вдовы и неспешно вышел из её покоев. А оставшаяся наедине со своими мыслями дама судорожно выдохнула сквозь сжатые зубы и порывисто поднялась. Пометавшись меж четырех стен, она вскоре остановилась у большой картины в резной оправе. Их с Веллантом портрета…
  
Её узкая женская ладошка прошлась по холсту, поглаживая изображение погибшего супруга. Муж для Вайолы был центром вселенной. Такой огромный и сильный. Надежный и заботливый. Её опора и щит. Она до сих пор не могла смириться с тем, что его больше нет рядом. Воспоминания о днях, проведённых вместе с ним, вызывали боль в груди и заставляли задыхаться от горя. И тем сильнее становились терзания, когда милария гран Иземдор пробовала представить рядом с собой другого мужчину.
Но девушка была воспитана высокородными. Она с молоком матери впитала незыблемую истину — нет ничего превыше блага твоего рода. И поскольку теперь Вайола носит фамилию Иземдор, то ради её интересов должна принести в жертву собственные желания и стремления. Так бы поступила её мать. Её сестры. Её отец. Так бы поступил и сам Веллант…
Она уже неоднократно выполняла различные поручения Инриана. Втиралась в доверие, распускала слухи, выуживала сведения у болтливых жёнушек и их похотливых мужей. Флиртовала, лгала и манипулировала. Стравливала союзников и мирила врагов. Но так далеко никогда еще не заходила.
— Моё сердце всегда будет принадлежать тебе, любимый, — прошептала вдова, смаргивая выступившие слёзы. — Ради нашей семьи я сделаю всё…
* * *
Двадцать две фигуры, закутанные в темные одеяния, стояли идеально ровными шеренгами и взирали на меня. Озарённые готовились примкнуть к рядам Безликих Демонов, принеся мне магическую присягу на камнях крови. А потому я решил обставить это событие по-особенному. Не кричаще помпезно, как было принято в этом мире. А исходя из своих представлений о мрачной красоте.
Поскольку я еще не в полной мере оправился от ранений, то сидел перед претендентами на возвышении, занимая неудобное кресло-трон с прямой спинкой. Металлическая маска Маэстро холодила кожу лица. А в её прорезях слабо поблёскивали мои янтарные глаза. Однако в царящем полумраке едва ли можно было разглядеть их цвет.
Темные знамена с силуэтами безликих голов, лишенных каких бы то ни было черт, висели по обе стороны зала. Множество тлеющих свечей своими дрожащими огоньками силились разогнать темноту. Но порождали только глубокие бархатные тени, сплетающиеся в мистической пляске.
Двадцать два медных пьедестала на витой ножке, отполированные до зеркального блеска, располагались справа и слева от меня. На их подставках покоились шкатулки из темного лакированного дерева.
Что ж, всё готово. Можно начинать.
Я сделал знак, и первый кандидат на вступление в братство, носящий аж три магистерских перстня на руке, вышел из строя. Он приблизился к одной из шкатулок и без колебания откинул крышку. Одновременно с этим, словно по волшебству, зажегся и золочённый двусвечник, стоящий тут же. Озарённый извлек вычурный церемониальный клинок, свиток с текстом клятвы и черный голыш камня крови.
— Чего ищешь ты, посвящаемый? — задал я ритуальный вопрос.
— Твоей мудрости и знаний, экселенс, — не задумываясь ответил он. — Я желаю разделить их, чтобы приблизиться к пониманию сути своего дара.
— Безликие могут тебе дать это, — степенно кивнул я.
Разложив перед собой всё нужное для таинства, мужчина с покрытым лицом сперва распечатал бумагу, а затем без колебаний сделал надрез на ладони. Взявшись за божественную реликвию, он торжественно зачитал текст с листа:
— Клянусь своей душой и кровью, своей сущностью и жизнью, что никогда не обращу вверенные мне Братством тайны, против тех, кто наставлял меня. Никогда не подниму я руку на собрата своего и никогда не стану замышлять ничего супротив него. Но ежели оступится мой брат, не пощажу его. Клянусь, что знание, данное мне, послужит только на благо нашему союзу и не выйдет за его пределы. Никогда не посягну я на умения, дарованные мне, никогда не возомню их своими. Ибо принадлежат они только Братству. Добровольно принимаю на себя тяжесть секретов, и пусть они ни гласом ни шепотом не сорвутся с моих уст. Пусть отнимется моя рука, решившая предать сей зарок. Так я клянусь. Так да свершится!
Озарённый тихо зарычал, когда камень принял его обет. С достоинством вытерпев боль, он положил голыш обратно на бархат шкатулки, а затем неспешно сжег в пламени свечи текст клятвы. После этого новообращенный встал на колено перед моим троном и замер, ожидая вердикта.
— Отныне ты один из нас, — объявил я, протягивая мужчине руку.
Неофит подал мне свою распоротую ладонь, и я сформировал плетение «Божественного перста». Магическая проекция налилась энергией, практически мгновенно останавливая кровотечение. Озарённый остолбенел, прикипев взглядом к моим пальцам. Он явно искал на них кольца, но, ясное дело, так ничего и не смог обнаружить.
— Безликие приветствуют своего нового брата! — прогремел хор голосов из темноты.
Несколько кандидатов на вступление в тайную организацию дернулись от неожиданности. Однако быстро совладали с собой.
Мужчина глубоко поклонился мне и растворился в густых тенях. Его место почти сразу же занял следующий претендент.
— Чего ищешь ты, посвящаемый? — вновь спросил я.
— Отмщения! — злобно прозвенел совсем молодой голос.
— Я вижу в тебе жгучую жажду мести, лишающую покоя. Поэтому вынужден предостеречь, что наше Братство никогда не станет инструментом для достижения чьих-то целей и удовлетворения чужих амбиций, — мрачно предупредил я. — Да, Безликие могут даровать тебе и это. Однако ты должен зарекомендовать себя с наилучшей стороны. Но ежели не обладаешь достаточным терпением, то этот путь не для тебя.
— Я понимаю, мой экселенс. И я согласен на всё, — тряхнул головой претендент.
Указав жестом в сторону одной из шкатулок, я дал понять ему, что не возражаю. И парень приступил к исполнению церемонии посвящения. Он практически зеркально повторил все действия, за исключением того, что не проронил ни звука, когда камень принимал его клятву. Лишь тихий зубовный скрежет неприятно резанул мой слух в полнейшей тишине зала.
Еще два десятка раз я повторил свои вопросы о том, что именно магистры хотят достичь под моим началом. Два десятка раз прогремел хор, приветствуя нового брата. И когда зажглась свеча над последней шкатулкой, настала пора и мне самому сбросить маску. Всякий присягнувший мне имеет право знать, кто скрывается под личиной Маэстро. Это будет первой тайной, которую я открою неофитам.
Не могу поверить… Больше тридцати милитариев в моем подчинении. Это и сама по себе сила, с которой можно выигрывать небольшие битвы. А уж если как следует обучить их, то мы огненным смерчем пройдемся до самого Элдрима! Раскалённые иглы мурашек бегали по коже от осознания того, что во всем Клесдене не сыщется достойного противника для такого большого организованного отряда озарённых. Да что там в Клесдене… во всей Патриархии мне противостоять сможет только Корпус Вечной Звезды. И то лишь в том случае, если найдется человек, способный взять власть в свои руки, пока Пятый Орден безрезультатно ищет Леорана гран Блейсина.
Ну да ладно, это лирическое отступление. Не увлекайся, Сашок, мечтаниями. Ведь сделать еще предстоит очень и очень многое. Сосредоточься на текущих задачах…
Новоиспеченные Безликие выстроились вместе с уже проверенными боями и кровью братьями. Стройными рядами они вышли к моему скромному трону. Кто-то даже дернулся, порываясь преклонить колено. Но старшие товарищи придержали их за локти.
Да, таков был основной принцип моей организации. Я не нуждался во всеобщем почитании и раболепии. Потому что власть клятвы над людскими душами и так была достаточно обширна. Зачем мне еще что-то сверх этого? Лучше я подарю идущим за мной милитариям иллюзию свободы и равенства. В здешнем феодальном обществе сей жест невероятно много значит. Особенно для тех, кто не был урожден аристократом, а получил низший дворянский титул за военные заслуги и освоение магического дара. Уж я-то помню, сколь сурово дрессировали простолюдинов в Сарьенском полку. Поэтому, как бы грубо или жестоко это не звучало по отношению к людям, но хорошему хозяину пёс куда охотней лижет руки. Главное соблюдать баланс строгости и заботливости.