Искры гнева (СИ)

— После того, что ты сделал, сученыш, тебе отсюда не уйти живым, — холодно сообщил Хоргус.
— Разве я сделал что-то плохое? — удивленно вскинул я брови. — Я подарил тебе двух новых калек. Уверен, хромой и безрукий принесут тебе немало золота. Взамен же мне нужна только моя мать.
— Шутить со мной вздумал? — грозно поинтересовался Хоргус.
Тем временем у главного входа я заметил движение. Это зря они конечно.
  
— Ни в коем случае, я серьезен как никогда, — спокойно ответил я. — Просто пусть моя мать выйдет, и мы уйдем, не причинив больше никому вреда. Но если твои ребята выйдут из дома, их ждет та же участь, что и предыдущих. А тебя я щадить не стану, уж поверь.
Хоргус задумался, он явно не видел во мне угрозы, но все же почему-то подал кому-то знак, вскинув два пальца и резко очертив ими в воздухе круг.
— Твоя мать мне кое-что должна, — сказал вдруг Хоргус, — и пока она это не отдаст, она не покинет мой дом.
— И что же она задолжала? — сощурив глаза, я начал вглядываться в широкие окна дома, в надежде увидеть в них Эл. — Скажи сколько и я заплачу.
— О нет, — вдруг рассмеялся Хоргус. — Столько, уверен, ты мне не заплатишь.
— Сто золотых, — ответил я, мысленно прикидывая, будет ли такая сумма в мешке, который получил от Альвары.
— Мало, — нехорошо усмехнулся Хоргус и, растягивая слова, почти по слогам вкрадчиво произнес: — Кошель-тайник.
Он какое-то время изучал мою реакцию, смотря свысока прищуренным взглядом, но я оставался невозмутим и спокойно ждал, когда же он продолжит.
— Насколько мне известно, — холодно продолжил он, — твоя мать там прячет драгоценности. А учитывая, как сильно она не хотела рассказывать, что в тайнике, я полагаю, там нечто куда интереснее золота и драгоценных камней. И наверняка дороже сотни золотых монет. Пусть она отдаст то, что там есть и тогда я ее отпущу.
Это было явно не все, что он хотел сказать, потому я молча ждал.
— А может быть, ты и сам сможешь это достать? — наконец озвучил он причину, по которой его люди до сих пор на меня не накинулись. — Может, кошель-тайник Айна привязала и к своему сыну? Это бы все упростило. Видишь ли, твоя мать очень упрямая и несговорчивая, особенно учитывая, что она лишила себя языка, лишь бы мы не проговориться о том, что она там прячет.
Я едва сдержался, чтобы не вытащить кинжал из-за спины и не швырнуть его этому ублюдку промеж глаз. Если еще минуту назад я сомневался, что его стоит убивать, то сейчас я был уверен, что такому мерзавцу незачем жить. Но убивать его прямо сейчас нельзя. Если у него мой кошель-тайник, то без Хоргуса я рискую его не вернуть. К тому же его люди могут убить Элайну, а этого никак нельзя допустить.
— Ты прав, я могу достать из кошеля то, что ты хочешь, — ответил я.
Глаза Хоргуса азартно сверкнули, он с силой уцепился в белые перила балкона:
— Там действительно драгоценности? — вкрадчиво спросил он.
Я кивнул и добавил:
— И довольно редкие магические артефакты.
— Я так и знал! — со злым восхищением воскликнул Хоргус. — По твоей мамаше сразу было видно, что она не из простых. И кто вы такие? Беглые аристократы? Да?
— Так тебе нужны вещи из тайника или нет? — проигнорировал я его вопросы.
Хорус хищно заулыбался:
— Разумеется, парень. Поднимайся ко мне, мои люди тебя проведут.
Я прекрасно понимал, что стоит мне войти, как меня скрутят и под пытками попытаются принудить достать из кошеля все, что там есть. То же самое они проделывали с Эл, пока не поняли, что она лучше умрет, чем отдаст сокровища из тайника. И Эл правильно сделала, что ничего им не отдала, правда, лишить себя языка — это явно перебор. Но если бы она сломалась, вытащила все из тайника, они бы ее сразу убили.
— Я не стану входить в дом, — ответил я, — пусть кошель вынесет моя мать, я хочу убедиться, что с ней все в порядке. И только тогда я отдам то, что ты хочешь.
Такой ответ Хоргусу явно не понравился, он нахмурился и произнес:
— По-твоему, я идиот? Думаешь, не понимаю, что ты задумал? Или ты заходишь, или я прикончу твою мать, а затем оттащу тебя в подвал и буду пытать так, что ты собственное имя забудешь.
— А где гарантии, что ты не сделаешь это после того, как я тебе все отдам? Мне вот не кажется, что ты нас не убьешь, как только получишь сокровища?
При упоминании сокровищ глаза Хоргуса алчно сверкнули, в своих мыслях он уже стал богаче в десятки раз. Я же попросту тянул время, все что мне нужно, это убедиться, что Эл в безопасности и увидеть кошель-тайник. Как только он его покажет, я его убью и верну свое.
Хотя, я мог поступить и иначе, такая мысль всплывала в голове. Я мог уйти сейчас, затем встретиться с Альварой и рассказать ей обо всем, что здесь творится. Вот только все это непозволительно долго, я не мог оставить здесь Эл даже на час.
— Хорошо, — подумав, наконец ответил Хоргус. — Поступим так — ни мне, ни тебе. Ты увидишь свою мать, но она не выйдет, а останется с нами, чтобы ты чего не удумал. Я сброшу тебе кошель, и ты все достанешь и оставишь здесь на лужайке. Как только ты это сделаешь, я отпущу твою мать, и вы уйдете.
Да-да, конечно. Если бы я это сделал, ты бы нас тут же убил. Но вслух этого я, конечно же, говорить не стал, а сделал вид, что поверил. По крайней мере с таким раскладом уже можно работать.
Через несколько минут на балкон вывели Эл. И я снова ее не узнавал. Сколько ни вглядывался в тощее со шрамами бледное лицо, разум отказывался верить, что это она. Цветущая, еще молодая, красивая Элайна не могла так выглядеть.
Эл же меня узнала, на ее непривычно большие из-за худобы глаза навернулись слезы. И только тогда я увидел до боли знакомое выражение лица женщины, которая меня вырастила. Оба сердца сжались от боли при взгляде на нее. Чертовы мрази, как только я закончу, я сожгу это место дотла вместе с его хозяином.
— Это твой сын? — поинтересовался у Эл Хоргус.
Она затравленно посмотрела и медленно кивнула.
Мужчина, который привел Эл на балкон, достал нож и приставил к ее горлу. Сама же Эл на удивление держалось стойко и где-то даже безразлично, словно бы и не замечала ножа. Только крупные слезы все стекали и стекали по ее серым болезненно запавшим щекам.
— Ну, тогда приступим, — Хоргус расплылся в мерзком довольном оскале, а затем небрежно вытащив из рукава халата кошель, швырнул мне его с балкона.
Кошель был грязным и потрепанным, совсем потерявшим прежний благородный вид. Я медленно поднял его с земли и запустил туда руку, демонстрируя, что тайник пропускает меня внутрь.
Хоргус застыл в предвкушении, заулыблася. Его человек, державший в заложниках Эл, тоже расслабился, он с интересом уставился на происходящее — кисть его руки слегка опала, рука ослабла и отстранилась от шеи Элайны на достаточно безопасное расстояние. Он вытянул шею, чтобы получше разглядеть, что же я там достаю, прямо-таки подставляя голову под удар.
Я присел на колено, нащупав рукой в тайнике тяжелое ожерелье. Второй рукой я потянулся к кинжалу за поясом. Медленно достал ожерелье из кошеля, оно засверкало на солнце алмазными переливами, заставив врагов окончательно потерять бдительность.
Первый кинжал полетел аккурат в глаз тому, кто держал Эл. Мое движение было настолько быстрым, что тот даже не понял, что произошло. Вот мгновение назад он заинтересованно таращился на сверкающую россыпь алмазов и вдруг начал заваливаться назад. Хоргус оказался смекалистее, сразу понял, что что-то не так, и бросился было с балкона в дом, но второй кинжал догнал его и вонзился в затылок, опрокидывая на пол. Убить мне его не удалось.
  
Но здесь пришла на помощь Эл. Без промедления она выхватила нож у убитого мужчины и с остервенением набросилась на Хоргуса. Сцена была откровенно зверская даже для меня повидавшего немало убийств. Эл вкладывала в удары всю накопившуюся злость, всю ту боль, что он ей причинил. И била, и била, и била, даже тогда, когда ненавистный ей человек перестал подавать признаки жизни.