Искры гнева (СИ)
Но я не собирался делать ни того, ни другого. Я не хотел ее прерывать, я любовался.
В конце концов, Мари не выдержала. В очередном перевороте она опустила ноги на перекладину и встала на ней в полный рост, недовольно уперев руки в бока и свысока вопросительно уставив на меня сердитый взгляд.
— Поговорить надо, — щурясь от яркого солнца светившего в спину Мари, крикнул я.
— Поговорим, когда я закончу, Теодор, — холодно ответила она и недовольно добавила: — и больше не смей отвлекать меня, когда я тренируюсь.
— Ты ведь хотела, чтобы я раскрыл свой секрет, и вот теперь я решил тебе о нем рассказать.
Мари недовольно фыркнула.
— И что, по-твоему, я должна теперь все бросить и бежать сломя голову, чтобы тебя выслушать?
Демонстративно она ухватилась за ногу и плавно, словно балерина, потянула ее через голову к плечу. Так и оставшись стоять на перекладине, только теперь на одной ноге, она всем видом дала понять, что разговор окончен.
И ничуть ее не злило мое внимание, она явно красовалась, пытаясь вызвать во мне смущение или восхищение. Я смотрел спокойно, не отрывая взгляд. Меня забавляли эти ее игры в неоднозначность, когда говорят и показывают одно, а ожидают явно противоположного.
— И все же тебе лучше прерваться, это очень важно, — подойдя ближе, чтобы не кричать через все поле, твердо сказал я. — К тому же не один я тебя жду. Давай-ка ты сделаешь перерыв, а тренировку свою завершишь после.
— Давай-ка ты уберешься отсюда, а разговор свой будешь говорить с теми, кто там тебя ждет, — огрызнулась Мари. — Я терпеть не могу, когда меня прерывают, и мне плевать, что там у тебя. Хоть сам Шарган явился на Адару!
— Ну почти, — я, сузив глаза, загадочно улыбнулся.
На миг в глазах Мари мелькнул интерес, но так просто отступать от своих принципов и правил она явно не собиралась.
— А хочешь опробовать на себе сокрушающий вихрь? — скучающим тоном спросил она, медленно отпуская ногу и выпрямляясь.
— Сама стихийным ударам названия придумываешь? — усмехнулся я, а Мари тут же стервозно оскалилась и подняла руку, якобы приготовившись ударить, но я прекрасно видел, что Мари даже не призвала к грани ветра.
— В общем, жду тебя на заднем дворе дома Дайры, — отчеканил я, начав уходить, — и поверь, этот разговор не просто очень важный, от него в буквальном смысле зависит твоя жизнь и, возможно, всех на Адаре.
— Не слишком ли ты перегибаешь палку, Тео? — крикнула она вслед.
Я, широко улыбаясь, оглянулся и пожал плечами.
— Может и перегибаю, но какое тебе до этого дело? — шутливо прокричал я. — Главное ведь тренировка — верно?
Мари нахмурилась, провожая меня озадаченным взглядом. Но так и ничего не сказала, а спрыгнула и продолжила демонстративно тренироваться, на этот раз решительно зашагав к чучелу и принявшись остервенело его колотить.
Может Мари и хочется казаться эдакой самоуверенной эгоисткой, для которой нет ничего важнее ее собственных правил и работы, но я прекрасно видел, что все это лишь маска. Какая эгоистка будет спасать брата и рисковать жизнью, чтобы выплачивать его долги? Вся эта ее бравада лишь панцирь, в котором она умело прячется. И все это — эти ее игры, колкости, напускная дерзость и то, что она никого близко к себе не подпускает, все это просто потому, что Мари Дерей до чертиков боится показаться слабой и уязвимой.
Я шагал к дому Дайры, который находился почти в самом конце улицы и время от времени оглядывался. Да, я был уверен, что Мари не выдержит и последует за мной, а сейчас просто проверял, насколько же у нее хватит выдержки.
И выдержки у нее все же хватило надолго. Я уже подошел к дому Дайры и решил было, что все-таки ошибся, и Мари и впрямь не придёт, да хотя бы просто из вредности, но только я уже собрался свернуть за дом, как увидел в конце улицы торопливо шагающую Мари.
Ждать я ее не стал, а направился к остальным. Хаген, Тай и Рейг сидели под навесом из плетущегося винограда, на массивном деревянном столе стояли чайные чашки и заварник, при моем появлении компания сразу же оживились.
— Ну наконец-то! — воскликнула Тай и вскочила со скамьи, едва не перевернув чашку. — Давай уже, садись, сколько можно тянуть? Ты чай будешь? Рассказывай, а то Рейг уже за тебя придумывает, где тебя носило столько дней. Гадости всякие говорит.
Перестав тараторить и начав наливать мне чай, Тай нехорошо покосилась на Рейга, а он шкодливо заулыбался и тихо захихикал.
— Сказал, что я награду в борделях да тавернах прожигал? — усмехнулся я.
Рейг удивленно вскинул брови, чем тут же себя выдал.
— А что? Так и было? — спросил он растерянно и где-то даже обижено.
— Нет, — со всей серьезности заверил его я. Рейг бы не пережил, если бы узнал, что я отправился развлекаться без него.
— Как ты вообще мог подумать, что Тео собрал нас здесь, чтобы рассказывать о таком? — возмутилась Тай и пнула Рейга локтем по ребрам.
Рейг только было хотел ей ответить, но из-за дома появилась Мари. На миг она запнулась, окинув взглядом собравшуюся компанию, недовольно зыркнула на меня. Явно не в таком обществе она рассчитывала обсуждать серьезные дела. Но других людей, которым бы я так безоговорочно доверял, у меня для нее не было.
— Если эта какая-то шутка, Теодор, я тебя Лютику скормлю, — сердито заявила Мари, садясь рядом с Хагеном прямо напротив меня.
— Что ж, — я вздохнул, окинув всех взглядом и мысленно обдумывая, с чего бы начать и решил, что начну с осколка шарганового артефакта, который я впервые увидел в шкатулке ведьмы Рауман.
И я начал говорить.
Рассказ о том, что мы убили гвардейцев и теневика поверг Рейга в шок, он то и дело открывал рот и порывался спросить что-нибудь, но Тай-Тай его одергивала. А вот Мари эта история, кажется, совсем не удивила, она не сводила с меня пристального взгляда и не выказывала ни единой эмоции.
От осколка я перешел к рассказу о проклятом артефакте, едва не убившем Мари, а затем о первой встрече с Неспящим и о том, как запрещенный артефакт отреагировал. Дальше перешел к событиям в поместье Скаргардов. Рассказал о сражении и о том, как я вывел нежить под видом Неспящего и какое представление разыграл в Файгосе. Сказал вскользь о Линетт, что она готова нам помогать взамен на свободу.
Разумеется, я опустил все подробности этого самого договора, но Тай-Тай как-то недовольно надула губы и обиженно отвернулась. Я почувствовал ее ревность и неприязнь. Такая она досадная и наивная ее ревность, такую, наверное, могут испытывать только девочки по отношению к отцу или старшему брату. Удивительно, как она догадалась и почувствовала мою симпатию к Линетт, хотя я ни единого намека на это не дал. Но Тай о ней быстро позабыла, когда я продолжил рассказывать.
За все это время я ни разу не обмолвился и даже не намекнул о том, что я адамантиец, а рассказывал все так, словно я обычный маг многогранник, у которого резко возросла сила. Я не хотел лишать Мари удовольствия догадаться самой, если она, конечно, догадается. Я наблюдал за ее реакцией, надеясь увидеть там проблески догадки, ведь у нее не получилось бы скрыть удивление в тот миг, когда бы она поняла. Но Мари за все время рассказа оставалась холодной, спокойной и внимательной.
Я перешел к самой важной части рассказа. К тому моменту, когда мы встретились с драконом, а после полетели к демоническому острову. И тут уж Мари должна была хоть немного удивиться, но она снова и бровью не повела.
Многие подробности нашего с Виракэсом путешествия я, конечно же, не стал раскрывать, главное было — рассказать о дыре и о том, что задумал Ворлиар. Я вообще во многие подробности их не посвящал. Так можно и до вечера говорить и все не рассказать. И, в общем-то, на все про все у меня ушло не больше получаса. Закончил на том, что если дыры не закрыть, если не нарушить планы Ворлиара, он сколотит армию из Неспящих и тера-демонов, захватит мир, и тогда о таком понятии, как свобода, уверенность в завтрашнем дне, да и о прочих радостях жизни можно позабыть.