Развод.com

– Спасибо!..
– Вот вы, в первом ряду… Задавайте свой вопрос.
– Кузьма Володин. Издание «Правда». По нашим данным, вы в недавнем времени выкупили права на музыкальный репертуар и имя популярной певицы Ильяны. Означает ли это, что ваши романтические отношения, о которых пестрили заголовки всех изданий в конце прошлого года, продолжаются? Вы все еще встречаетесь с Ильяной?
  
Я нервно трясу бутылку и уставляюсь на сцену. Щеки вспыхивают яростью. Одно имя этой суки – и у меня давление зашкаливает.
Выкупил права на ее имя?
Это что такое, черт возьми?
Они встречаются? Любят друг друга? Поженятся?
А что, если она беременна?
Боль, похожая на колючие микротоки, врезается в виски. Напряженно смотрю на этого предателя, теперь уже не скрываясь!
«Ты моя, а я твой, Гайка!..». Все твои слова – ложь, Березовский!.. Вся твоя жизнь – ложь!..
Я ни за что не допущу, чтобы ты имел хоть какое-то отношение к воспитанию нашего сына. Он не вырастет предателем, который идет по головам.
Ненавижу!..
– Мне казалось, у нас здесь серьезное мероприятие, посвященное семейным ценностям и благотворительности, – довольно резко отвечает Березовский.
Взглядом шарит по залу в поисках меня, но я прячусь слева, прямо за софитами. Радуюсь, что его лживые глаза не в силах меня отыскать.
– Ответьте на вопрос, Роман Алексеевич, – настаивает дотошный журналист.
Я без какого-либо интереса осматриваю его ничем не примечательный, внешний вид. Черные брюки, коричневый, не совсем свежий на вид джемпер и, на мой взгляд, грязноватые светлые волосы.
– Ну хорошо, – разводит руки в стороны Березовский и обворожительно улыбается. – Всегда забываю, что вот это все не интересно. Всех привлекают скандалы. Итак, то, что вы видели в прошлом году, относилось к продуманной пиар-компании перед выходом клипа певицы. Монетизация, кстати, от клипа бешеная, и, да… Коллеги! Вся сумма после вычета налогов уходит в мой благотворительный фонд. Документы есть в общем доступе, но думаю, если вы такой любопытный, вы найдете и их…
Горло неприятно стягивает, поэтому вскрываю бутылку и тут же, отпрыгиваю, потому что газированная вода из нее будто бы взрывается и стремится наружу, обрызгивая пиджак, фотоаппарат, заливает пол.
Замечаю, что привлекла внимание всех участников форума. Смущаюсь. Бросаю последний взгляд на сцену и уже не могу сдержать слез.
Прошептав в полной тишине невнятное «Простите», бегу из конференц-зала и прячусь за одной из широких колонн в фойе. Единственное, чего я хочу – уехать отсюда сейчас же. А завтра подать на развод.
Все эти дни у меня не было времени, чтобы заняться этим вопросом. Новая работа, поиск квартиры, беременность, делающая меня сонной и неповоротливой мухой.
Всхлипывая от отчаяния, пью воду и не сразу замечаю того самого журналиста. Кузьма Володин, кажется.
– Вы обронили… хм…
– Наталья, – киваю.
В его руках крышка от моего фотоаппарата.
– Спасибо, – пытаюсь улыбнуться.
– У вас что-то случилось? – прищуривается.
– Голова разболелась. Приняла таблетку.
– От какого издания фотографируете?
– «Глянец», – шепчу и прикрепляю крышку к объективу. – Спасибо еще раз.
– Не болейте, Наталья, – слышу за спиной отдаляющиеся шаги.
 
Глава 10. Наталья
 
Из зала доносятся аплодисменты. Это, видимо, очарованная публика, готовая вложиться в фонд Березовского, рукоплещет. Уверена, он добился целей, ради которых явился сюда, и даже больше. В стане его фанаток наверняка большое пополнение.
Закусив обе губы, вытираю руки о полы пиджака и беглым взглядом оцениваю временный ущерб. В таком виде показываться на глаза людям категорически нельзя. И это скорее хорошо, чем плохо – свою программу на сегодня я уже выполнила, меня никто не хватится.
Повесив фотоаппарат на плечо, как можно незаметнее вливаюсь в поток выходящих из зала и, опустив голову, направляюсь в сторону лифтов. Только женский голос в толпе цепляет меня гарпуном и держит, не давая сделать шага.
– Рома!.. Ром!
Оборачиваюсь и вижу, как, возвышаясь над всеми как минимум на полголовы, он смотрит, как к нему стремительно приближается девушка с глазами на пол лица и широкой восторженной улыбкой. Подняв оба больших пальца вверх, она на эмоциях что-то говорит.
Березовский, хмурясь, озирается по сторонам, а я чувствую удар под дых и растекающуюся по грудной клетке тупую боль. Ревность, постыдную, нелогичную, учитывая наш скорый развод, но… в разы сильнее, чем в случае с рыжей певицей.
Потому что эта девочка не Ильяна. Такая, как она, миловидная, с правильными чертами лица и обожанием во взгляде гораздо опаснее.
Заставив себя отвернуться, почти вслепую добираюсь до лифтов и поднимаюсь в забронированный на мое имя номер. Упав спиной на дверь, роняю голову на грудь и дышу ртом в надежде погасить пылающий внутри огонь.
Держусь почти две минуты, а потом, по-детски всхлипнув, съезжаю вниз и обнимаю свои колени. Из глаз горячими ручьями струятся слезы, горло раздирают рыдания. Мне очень плохо и дико больно.
Я не могу не любить его! Не могу!.. Почему у него не так?! Во что я верила эти семь лет? Куда делись все его чувства?..
Они вообще были, или мы с ним оба любили его одного?
Начав задыхаться, я заставляю себя думать о малыше. Мои истерики ему точно не на пользу – он не виноват, что его отец не умеет любить. Поэтому, поднявшись на ноги и дождавшись, когда прекратится легкое головокружение, я иду в ванную и остужаю лицо холодной водой. Смываю косметику с глаз, расплетаю волосы и переодеваюсь в белый отельный халат. Надеюсь, у меня получится заказать ужин в номер, потому что с Березовским я тут не встречусь даже под дулом пистолета.
Дальше, чтобы не накрутить себя еще больше, занимаюсь мелкими делами: пишу Денису, что поднялась в номер, и ставлю телефон на зарядку. Потом вешаю костюм в шкаф и, забравшись с ногами на кровать, решаю просмотреть отснятое. Больше всего меня волнуют снимки с новоиспеченным членом «Молодежной партии». Кажется, я была не в себе, когда фотографировала его.
Несколько кадров тут же удаляю, но подвисаю на снимке, где он смотрит четко в объектив моей камеры. В мои глаза.
Сердце против воли тут же попадает в холодные жесткие тиски. Почти не бьется и не качает кровь. Я не могу отвести взгляда.
Приближаю его лицо и касаюсь экрана камеры кончиком пальца. Жжется, как раскаленный чугун, но я терплю – все равно когда-нибудь отболит.
Негромкий стук в дверь выдергивает из ступора и вытягивает меня в струну.
Сердце, дернувшись с места, в секунду дуреет от страха.
– Наташ, открой. Это я.
Шумно выдохнув, соскальзываю с кровати и бегу к двери. За ней стоит Денис с тарелкой закусок и бутылкой вина в руках. Отойдя в сторону, пропускаю его внутрь.
– Ты не пошел на ужин? Из-за меня?
– Решил, что перекусим с тобой здесь, а заодно… – демонстрирует золотистую этикетку на темном стекле, – отметим твой дебют в «Глянце».
– Рано отмечать, – отзываюсь кисло, – Ида может послать меня с моим фоторепортажем куда подальше. И потом – я ведь не пью.
– Я выпью за тебя, – заявляет Денис, составляя угощения на стол и усаживаясь в кресло, – И уверен, что ты отработала на отлично. С таким талантом, как у тебя можно снимать шедевры даже в состоянии комы и даже на «Палароид».
Он был в тот момент в зале и вижу по глазам, что все видел и понял. Не зная, куда себя деть от стыда, начинаю бестолковую суету. Зачем-то снимаю телефон с зарядки и поправляю покрывало на кровати.
  
– Наташ, ты плакала? У тебя глаза красные.
– Мог бы ради приличия и не заметить, – отбиваю дурацкой шуткой и тут же серьезно добавляю, – Это гормоны, не обращай внимания. Я не ожидала его здесь встретить.
– Нужно было ознакомиться со списком участников перед началом форума.
– И отказаться от предложения Иды из-за Березовского? Нет уж.