Lvl 3: Двойник. Part 1 (СИ)

Предложение было принято единогласно.
 TRACK_32 
— Спасибо, народ! — сказал я в микрофон. — Вы просто шикарная публика!
Это меня Сандра научила так говорить вместо «Сдохните нахер, пидарасы е**ные». Правда лучше работает. Странные они, люди эти. Слова другие, смысл тот же, но все довольны.
Толпа радостно взревела. Я, вежливо улыбаясь, выждал, пока они заткнутся. Формально концерт был окончен, но у нас в загашнике оставалась ещё одна изнасилованная Вейдером песня, которую я планировал использовать в качестве подслащения для пилюли.
Вот этой пилюли:
— С сожалением сообщаю, что это — наш последний концерт на ближайшее время, ребята. «Благодарные мертвецы» удаляются на перекур, чтобы записать мега-альбом, самую лютую пластинку всех времён и народов! Покупайте граммофоны!
Толпа издала звуки, в которых мне послышалось разочарование скорой разлукой. Я аж содрогнулся. Вот никак не привыкну к этому... А надо бы. Не, можно, конечно, не только менеджера нанять и автора текстов, но и фронтмена. А самому сидеть спокойно в комнате наверху и на**ениваться. Но тогда рано или поздно возникнет вопрос: почему я продолжаю считать себя рок-музыкантом?
В поисках ответа на этот вопрос я уйду в самый чудовищный запой за всю свою жизнь.
Я подал знак парням. Рома четырежды стукнул палочками друг о друга, и мы все дружно грянули свои партии. Боевик получился — что надо. Вивьен, правда, почти не слышно, но и пофиг. Она плотность звуку добавляет — уже хорошо.
— Но странный глюк сменил погоду! — орал я припев, тщательно выстроенный Вейдером на базе творчества Виктора Робертовича. — И морозы стучат в нашу дверь! Открываю и вместо природы — наблюдаю виртуальную херь!
Тут я немного изменил. У Вейдера на пороге сидел зверь. Какой — непонятно. Он витиевато объяснял что-то про метафоры и прочее говно, я в ответ долбанул ему текстом по башке и сказал, что мы и так уже обнесли Цоя, ещё на Бутусова аллюзий не хватало. И исправил зверя на херь, ну и остальное поменял чуток, чтобы в тему. Вейдер обиделся, а народу — ничего, зашло.
Песня в моей редакции обрела ярко выраженный бунтарский окрас с оттенками вращания на известном органе разработчиков проекта. И сейчас, заканчивая выступление, я вдруг заметил в дальнем углу зала мутную компашку. Там были и Вейдер, и Колян, и куча других личностей, которые у меня дома уже примелькались. Они все ожесточённо хлопали в ладоши и подпевали.
Ох, не нравитесь вы мне, ребята... Нет, я, конечно, всецело разделяю ваши мысли, но вот ваши действия... На что вы реально рассчитываете? Ну ладно Колян — он сопляк. Но Вейдер? Вейдер ведь просто алкаш, как я! Он-то чего добиться хочет этой революцией? Он ведь жил в реале, он знает, что когда глючит комп — с него удалаяют вирусов, потом разбирают, чистят, собирают обратно и продолжают работать.
В отдельных случаях — форматируют винт.
В ещё более отдельных — берут новый комп.
— Спасибо! — сказал я, закончив песню. — Ждите альбом, предзаказ можно сделать у Сандры, пластинку вам доставит почтальон.
Мы спустились со сцены и протолкались к стойке, где я немедленно выпил. Иствуд тоже выпил, выпила и Вивьен. И тут я увидел нечто такое, что меня восхитило, и отчего меня чуть не вырвало. А потом я восхитился ещё больше.
Вивьен взяла целую бутылку вискаря, выпила сама, набрала вискаря в рот и принялась сосаться с Ромой. Когда они разлепились, я спросил:
— И чё? Работает?
— Ага, — сказал довольный Ромыч. — Ты только не пали, Мёрдок.
— Погоди... — протянул я. — Тут чувствуется золотое дно. Эй, красавица! — поманил я девку, стоящую за стойкой. — Целоваться умеешь?
Через пять минут я уже стоял на стойке, размахивая бутылкой, и орал:
— Неслыханный аттракцион только для несовершеннолетних! Пьянящий Поцелуй от красотки-барменши! Всего тысяча золотых!
Да, это было золотое время. Бабло лилось реками, со всех сторон.
Несовершеннолетний аттракцион быстро возымел успех. Рома на меня набычился. Он опасался, что теперь тема раскроется, какая-нибудь сознательная мразь стуканёт разрабам, и этот глюк в игре тоже пофиксят.
 
— Взрослей, Ромыч! — проорал я ему. — Сделай что-нибудь взрослое!
— Что? — орал он в ответ.
— Что-нибудь социально ответственное!
— Я хэзэ ваще!
— Я тоже. Просто беру — и делаю. Понимаешь? Не думай. Делай. Вот залог успеха.
Сегодня я принял смелое решение бухать до закрытия. До последнего клиента. А уже завтра, проспавшись как следует, начинать разбираться со студией звукозаписи. Сандра сказала, что таковая имеется, и народ туда в очереди, мягко скажем, не стоит. Значит, реально Доброжелатель по моему заказу подсуетился. Надо было намекнуть ему, чтоб назвал эту студию как-нибудь торжественно: «Мёрдок-рекордс», например.
Сандра долго уговаривала меня куда-нибудь пойти с ней — наверх, или ко мне домой, или к ней домой. Но в конце концов увидела, что я чё-то не в настроении, и свалила одна.
А я реально был не в настроении. Если кто вдруг забыл, я сегодня нос к носу с Ингой встретился. Это не говоря о том, что мне кишки чуть не выпустили. В общем, пребывал в расстроенных чувствах. А я когда в расстроенных чувствах — мне лучше грамотно прибухнуть, чем развратничать. Завтра проснусь — и норм буду.
— Пап, на два слова?
Я уже даже перестал вздрагивать от этого обращения. С улыбкой повернулся к Колюнчику.
— Да, сынку? Шо, не помогли тоби твои ляхи?
— Чего такое говоришь? — улыбнулся Колян, держа в руках кружку пива.
Хороший парень получился, аж горжусь. Здоровенный, добряк, но если надо — одним ударом бошку хоть тому же Дону снесёт.
— Шуткую, — толкнул я его в плечо кулаком. — Давай, рассказывай, чего хотел?
Дело было уже сильно-сильно за полночь, народ большей частью расползся. Те, что остались, вели себя тихо, клевали носами за столиками. Их скоро начнут вежливо выпроваживать вышибалы. А я посмотрю, как тут чего, закрою кабак и свалю домой отсыпаться.
Иствуд давно ушёл к себе, наверх. Ромыч с Вивьен — тоже удалились. Один я из «Мертвецов» оставался на посту, степенно прибухивая крепкого.
— Я бы хотел, чтобы ты как-нибудь пришёл на одно из наших собраний, — сказал Колян.
— Так, стопари, — покачал я головой. — Коль, я в твои дела не лезу, я вам молча разрешаю занимать подвал. Давай ты это будешь ценить?
— Но, пап...
— Коля! — Я положил здоровяку руку на плечо. — Мне уже не три годика. Я по жизни обжёгся и многому научился. И я прекрасно понимаю, что вся ваша война кончится так же, как всегда. Но ты после этого встанешь, отряхнёшься и пойдёшь в другом направлении, а я — сдохну. И Вейдер — сдохнет. И все остальные, кому не три годика — сдохнут.
— А что если я скажу тебе, что мы кое-что раскопали?
— Молодцы.
— Что-то такое, что может серьёзно изменить расстановку сил.
— Очень молодцы!
— У нас появится рычаг давления, мы сможем реально диктовать свои условия, папа!
— Сильно-сильно молодцы! — Я поднял стопарь. — За рычаг!
И немедленно выпил.
Коля грустно покачал головой.
— Пап, я всё-таки хотел бы с тобой поговорить серьёзно. Пожалуйста.
Вот ведь пристал, как банный лист к тазу. С другой стороны — я ведь ему тут и правда как за отца. Что за хрень такая — ребёнок поговорить хочет, а я отмахиваюсь?
— Не здесь, — сказал я. — Дома. Там безопаснее. Осёл траву не жрёт?
— Нет, но постоянно спрашивает.
— Не разрешай. И вообще, чтоб траву никто не трогал!
— Я помню, пап, ты постоянно говоришь.
— И буду говорить. Иди домой, Коль. Я скоро подойду — и пообщаемся.
Коля ушёл. Я с сожалением посмотрел на едва початую бутыль. Эх... Вот хотел же до сиреневых соплей нажраться. А куда там — фигу. Не буду же пьяным в такие разговоры пускаться. Закончится херово, к гадалке не ходи.
— Эй, мордовороты! — кликнул я вышибал. — Давайте, освобождайте пространство. Закрываемся.