Секреты Чон Ван Ги (СИ)

Ох, паранойя моя паранойя. Отпусти меня.
Так, если Ха Юн нет на работе и там вот такой вот бардак, то, значит, девушку из больницы не выпустили. Не знаю местных порядков, может быть, это нормально. Я покрутил телефон в руках, а затем нажал вызов.
Разумеется, пришлось убедить себя в том, что этот поступок продиктован исключительно соображениями безопасности. Мне же надо знать, сказала ли Ха Юн моё имя тому сумасшедшему посланнику Хитрого Пёсика!
И это никак не связано с тем, что я приехал сюда с плюшевым медвежонком-айдолом. Вот совсем не связано. Всё сугубо по делу.
Так и скажу Страйгору, да. Пусть это и не его кошачье дело.
  
Глава 24
 
Как поступит нормальный человек, оказавшийся в больнице, когда ему вдруг позвонит незнакомец (ну, почти незнакомец) и предложит навестить?
Вы серьезно думаете, у меня есть ответ на такой вопрос? Хе-хе, нет, увы. Мне казалось, что обычно в таком случае звонок прерывается, и номер звонившего незамедлительно вносится в чёрный список. Но Ли Ха Юн не только обрадовалась моему звонку, но ещё и назвала адрес своей больницы. Плюс ко всему похлопотала о том, чтобы меня не слишком пытали в регистратуре.
Это немножко царапнуло мою паранойю, и, уже подъезжая к больнице, я вдруг живо представил себе забитую собаками и птицами палату с Ли Ха Юн. Вот я открываю дверь, и все они смотрят на меня. А дальше сцена из фильма ужасов, когда разномастная толпа с криками кидается на меня, и история Чон Ван Ги подходит к неожиданному финалу.
Так что перед тем, как войти в больницу, я несколько минут потратил на взвешивания все «за» и «против». И, в конце концов, пришёл к выводу, что такую сложную замануху в крупном медицинском учреждении провести непросто. Особенно, если ты Хитрый Пёсик или какой-нибудь Клювоголовый и не хочешь раскрывать свою сущность, так же как и не стремятся явить истинный лик пилоты неопознанных летающих объектов. Ведь слишком много факторов надо учесть и слишком много свидетелей потом устранить.
Ха Юн встретила меня в комнате отдыха, наполненной людьми разной степени повреждений. Ох, не люблю я больницы. Однако все бинты да повязки мигом померкли, когда я увидел маску панды у несчастной девушки. Ей сломали нос⁈ Что-то Хитрый Пёсик совсем не милое создание, получается. Одной кастрацией здесь не отделается, когда я до него доберусь.
Мы сели на небольшом диванчике, подальше от остальных пациентов и их посетителей. Девушка мило смущалась, но её отвага показаться мне с таким «макияжем» — подкупала. Не каждая женщина на такое пойдёт. Ха Юн же осмелилась. Правда всё время и поправляла волосы, стреляя глазками по сторонам. Значит, чужое мнение её таки заботит. Ладно, хватит наблюдений.
— Понимаю, что это не исправит положение, но мне показалось, тебе это может понравиться, —я вытащил медвежонка-айдола из пакета. Девушка улыбнулась, сграбастала его, прижала, будто баюкая к груди, явно дурачась, а затем резко посерьёзнела.
— Кого ты так разозлил? — спросила она. Вот ведь как лихо начала. Мы даже не обменялись дежурными фразочками, когда поговорить, вроде бы, и хочется, но ты особо не понимаешь чего ждать от собеседника и прощупываешь его разными «как самочувствие» и прочими «погода-сегодня-хорошая». Ха Юн, получается, не откладывает дела в долгий ящик.
— Кто это был, Ван Ги? Кто был этот… человек? Это же был человек, да? — настаивала Ха Юн.
— Это он сделал? — тут и без уточнения понятно, что именно «это». Кто видел людей со свежесломанным носом, тот надолго это зрелище запоминает.
— Да, он. Или оно. Жуткий мужчина с жуткой собакой! Кто он, скажи мне? Почему он тебя искал⁈ Почему он оказался в моём магазинчике, Ван Ги?
— Я не знаю, Ха Юн, —в целом, не соврал, получается. В детали погружаться себе дороже, так что не стану. Ну и делать изумлённый вид тоже нет смысла. Она явно не дура, и сейчас у нас главная интрига: что может ответить умная девушка человеку, сломавшему ей нос?
— Я ничего ему не сказала, — внимательно глядя на меня сказала Ха Юн. Будто мысли прочитала! Ничего себе эмпатия! Так, кажется, я уже готов делать предложение руки и сердца, но на лице ни единый мускул не дрогнул, будто и не заботила меня перспектива встречи с Клювоголовым.
 
Она вдруг добавила:
— Но напугал он меня даже больше, как Эллиот Спенсер!
— Мне очень жаль, —я попытался сделать вид, что степень ужаса мне понятна, но не сдержался: — а кто такой Эллиот Спенсер, прости?
— Сенобит Пинхед! — воскликнула Ха Юн. — Когда он со шкатулкой Лемаршана появился! Вот такой же ужасный был этот странный человек с собакой.
Лемаршан? Пинхед? Сенобит⁈ Это вообще на русском? Тьфу, на корейском? Я нелепо улыбался, всем видом показывая свою несостоятельность.
— Ты не любишь ужастики? —разочаровано произнесла девушка.
Какой неожиданный провал с моей стороны. Беда пришла оттуда, откуда не ждали. Не знал, что для того чтобы понравиться девушке — нужно любить здоровяка в маске, разделывающего подростков при помощи мачете. Я кашлянул, пытаясь подобрать слова, но Ха Юн продолжила:
— Эллиот Спенсер это капитан британских войск, ставший демоном в Восставших из Ада!
Ёкарный бабай, кажется у меня появляется объяснение почему она вообще решила со мною встретиться. Так увлечённо говорить о каких-то выдуманных персонажах, как о чём-то важном и знакомом каждому, могут только особенные люди.
Те, которым в жизни не хватает приключений, и потому они наряжаются в разные наряды, мотаются по загадочным конвентам во всех уголках просвещённого мира и не понимают обычных устремлений среднестатистического жителя любой развитой страны. Капитан Кирк, капитан Америка и майор Гром им важнее.
У нас таких называют задротами. Более модное название «гик», но суть-то всем известна.
Короче, это как раз те самые люди, которые вписываются в любую загадочную историю со всем неистовством. Чтобы оказаться причастным к чему-то большему, чем рутина. Вопрос про нормальность Ха Юн можно снимать.
Видимо, это отразилось на моём лице, потому что девушка вдруг засмеялась:
— Видел бы ты себя со стороны. Здорово я тебя разыграла? — милая маскировка, но актриса эта Оскара не получит. Ха Юн словно поняла, как выглядит со стороны, и принялась притворяться «не такой». Однако любопытство унять не смогла и подалась ко мне:
— Просто расскажи мне, кто это был и почему он искал именно тебя? Клянусь тебе, никогда не поверю в то, что он просто хотел мне помочь с бардаком и разозлился из-за отказа. Твой кот, ты, этот странный человек. Мне кажется, это всё не просто так. Это не просто сумасшедший! Это всё связано! Он тебя искал! Зачем⁈
Ё-моё, глаза у неё горели детским восторгом. Вкупе с синяками вокруг глаз и повязкой через всё лицо — то ещё зрелище.
— Я правда не знаю. Я ведь и не знал ничего, — как не хочется врать… Но и правду говорить нельзя. — Приехал сегодня в магазин, и мне сказала девушка из кофейни напротив. Почему-то чувствую себя виноватым…
Я тяжело вздохнул. Надеюсь, что талантливее сыграл, чем она про свой «розыгрыш».
— Ын Джи? — понимающе уточнила Ха Юн. Правда, чуточку разочаровано.
— Она самая… Привет тебе от неё, кстати.
Ха Юн чуть поникла, посмотрела в окно и сказала, словно себе:
— Он точно искал именно тебя. А ещё он был очень похож на куклу! Которой кто-то управляет. Будто бы где-то над ним завис настоящий колдун, загубивший, таких, как тот мужчина, уже не одного!
Я нахмурился от неясного дежавю, но снова покачал головой:
— Эх… Если бы я знал кто это… Опиши мне его, пожалуйста. Не успокоюсь, пока не найду мерзавца.
— Зачем его искать? Его же схватила полиция… — Ха Юн так и смотрела в окно, и на лице явно читалась грусть. Чёрт, похоже, я только что разбил милой «панде» одно маленькое чудо. Появился соблазн сказать, что со мною такое впервые, что один раз кто-то уже так приходил за мною. Что во мне есть тайна, что у Чон Ван Ги есть секреты.