Секреты Чон Ван Ги (СИ)

Ну или наоборот, не важно. Важно, что вариантов проблем из-за чёртова хвесика было слишком много! И ведь я единственный, кто провёл его практически трезвым. Нет в мире справедливости, честное слово.
Хотя смысл эту самую справедливость искать в данной-то ситуации? Трезвый в компании пьяных всегда в опале, это аксиома.
Пока я стоял у кофейного автомата (этот готовит настоящую бурду, но зато за счёт заведения) в столовую вошёл Ким Тхе, старательно изображая, что совершенно случайно оказался здесь вместе со мною в одно время. Верю в такие совпадения, верю, ага.
Я устроился за столом, поближе к дверям в наш отдел, поставил чашку перед собой. Изначально план был взять её и пойти уничтожить эту вонючую мерзость прямо на рабочем месте, чтобы привести голову в порядок и перестать зевать. Но раз тут представления Аналитического Театра имени Ким Тхе, то надо задержаться.
Приятель сел напротив меня уже через минуту. Со стаканом воды.
— Привет, Ван Ги! — улыбнулся мне приятель.
— Здравствуй, Тхе, — мягко поддержал я завязку диалога.
— Как прошли твои выходные?
— Они прошли, — вздохнул я. Давай уже, Ким Тхе, переходи к делу.
Аналитик посчитал, что дежурный разговор закончен. Потому подался ко мне и с видом заговорщика спросил:
— Скажи мне, Ван Ги, что я делал на хвесике в пятницу? Ты ведь помнишь?
Это, кстати, хорошая стратегия. Сомневаюсь, что парень действительно упился так, что ничего не помнит, но иногда ведь лучше притвориться потерявшим всю память. Так ведь и отношение окружающих меняется сразу на снисходительное. Мол, раз из головы нарушителя всё вылетело, значит просто сам не свой и был. Кто ж не оказывался в такой ситуации, а? То демоны говорили его устами, а не он сам, а значит можно и не принимать близко к сердцу то, что его вытошнило на стол генерального директора, или как он с уборщицей в техническом помещении заперся до утра.
Нет-нет, я не о Ким Тхе сейчас вспоминаю, прости Господи…
Прошлое остаётся в прошлом!
— Всё было более-менее пристойно, — отвлёкся я от неприятных образов. — А ты совсем-совсем ничего не помнишь?
— Помню, как Мун Джи Сонг напился вдрабадан, а потом у меня всё как отрезало. Я протрезвел только в субботу вечером! Представь себе! Просыпаюсь у себя дома и пьяный!
Вроде не так много и пил… Как умудрился? Я перебрал с посошками? Тхе огляделся по сторонам и добавил:
— Я потом выписки из банка почитал, чуть не разрыдался. Я же всю ночь где-то шатался! И вот что, Ван Ги, скажи мне… Я ведь один тогда уехал, да?
Я кивнул, и Ким Тхе с некоторым разочарованием приосанился, сказал:
— Вот и хорошо. Вот и славно… Слушай. А я себя как вёл? Нормально? Прилично? Ну, с госпожой Сон… А то я что-то переживаю. У меня вообще не получается к ней нормально подобраться. Вроде бы она не против, но я не уверен. Но тело как предаёт меня! То оскал вместо улыбки, то тик вместо подмигивания. Будто заговорённая она… Все помыслы меняет! И ведь улыбается мне, не отворачивается, не смотрит на меня как на сумасшедшего, как другие… Как думаешь, у меня есть шанс, а?
Я глотнул мерзкого кофе, поискал взглядом бесплатные печеньки, но их уже разобрали. Они с начала рабочего дня больше получаса не лежат. В большой корпорации клювом не щёлкают. Кстати, не нашёл в памяти аналогов старой-доброй присказки, и не уверен, что в Корее эта поговорка вообще существует. Они же здесь даже к милейшему сарказму не приучены, куда уж такому юмору.
Ладно, на такие вопросы надо отвечать максимально деликатно, и при этом изобразить личное участие, чтобы не отпугнуть холодом.
— Ну, мне показалось, что ты был немного навязчив, но недостаточно настойчив, — честно признался я. Ким Тхе жадно ловил каждое моё слово. — Ничего неприличного себе не позволил. Не успел, думаю, и вот тебе мой совет: не ухаживай пьяным за выпившей. Добром никогда не заканчивается такое внимание. Хорошо, если дойдёт до суда. Но ведь твоя избранница не просто девушка с улицы. Она может сказать одно слово, и тобою будут ужинать рыбы в Жёлтом Море.
 
Аналитик медленно выпрямился. Поднял стакан с водой. Рука его предательски дрожала. Он клацнул зубами о стекло, сделал судорожный глоток.
— Я почему-то не подумал об этом, Ван Ги, —признался он.
Ну, будем честными, Со Ён и не производила впечатления человека, имеющего такие связи. Да, чеболи. Но так это на словах чеболи. Что-то эфемерное, пахнущее корейским колоритом. А я же лично видел её бульдогов в пятницу, и романтический ореол как-то сам развеялся. Те головорезы легко прокатят до Жёлтого моря, благо оно тут совсем под боком. В собранном или разобранном виде — зависит от приказа заказавшего доставку бренного тела.
— Не думаю, что госпожа Сон опустится до такого, ­— решил успокоить я горе-ловеласа. — Но держи в уме это, Тхе. Тебе же лучше от этого будет.
— Ты кстати… Не против, что я за ней ухаживаю… Ну, пытаюсь… Ухаживать.
Пу-пу-пу… Аналитик сильно покраснел. Детский сад, штаны на лямках.
— Пытайся, конечно. Я здесь причём? — мягко улыбнулся я.
— Ну, мало ли. Мне не хотелось бы поставить её в ситуацию выбора между мною и тобою.
Так, видимо, парень приходит в себя, раз предполагает что такая ситуация вообще возможна. Тем лучше. А мне надо думать о других вещах, более интересных.
— Не переживай, Тхе. Слушай… — я сделал вид, что внезапно кое-что вспомнил. — Раз уж мы тут всё равно сидим. У меня ведь вопрос есть по одной твоей задаче. Вот прямо осенило!
Чем больше источников информации у тебя есть, тем лучше ты потом способен анализировать сложившуюся ситуацию. Так что затягиваем данные пылесосом из всех щелей!
— Да-да, Ван Ги, прошу тебя, задавай! — подобрался Ким Тхе.
— Это насчёт задачки по родственным связям. Сервис один сильно интересует. Тот, который с табельными номерами работает, и связи все хранит. У тебя в задаче мы признак смотрим наличия детей, верно? Мы можем быть уверены, что информация сервиса достоверная в любой момент времени и всё учитывает?
— Конечно! Там всё серьёзно.
— Вот, и тогда беда у нас с детьми. Что мы делаем в случае пасынков да падчериц? У нас же связка только по родным. Они у себя в сервисе это определяют?
Ким Тхе хмыкнул:
— Слушай… Отличный вопрос. Я уточню у заказчика. У них в недрах информация всё по налоговому номеру бьется. У нас его нет, и насыщение данными считается непогрешимым, а вот насчёт детей.
— Они могут расширить апи и выдавать нам сразу всех возможных детей по номеру, просто проверять будут уже ещё и супруга или супругу?
Он нахмурился.
— Не знаю. Там такой мутный человек в контактных персонах. Они очень ревностно относятся к любым изменениям. Скорее всего, не получится.
— Плохо, Тхе, плохо. Двойную работу делаем, — продолжил давить я с сокрушённым видом. — Проще ведь им своё апи расширить, чтобы мы просто к ним стучались и получали всё что нужно. А так ведь колдунство какое-то злобное получается. Нам нужно понимать детей вне брака сотрудника, для этого нам нужно как-то идентифицировать человека и по нему уже слать запрос в государственную службу. С тем, что у нас сейчас есть, мы сделать ничего не можем, и потом проверить детей вне брака тоже не можем. Наши табельные номера государственным сервисам совершенно незнакомы. Значит, у нас получается потенциальная дырка в реализации. Какой-нибудь негодяй вполне сможет протолкнуть свою падчерицу на пост повыше. Нехорошо.
Аналитик хмыкнул и со значением покачал головой:
— Слушай, ну это такой частный случай, конечно. Кому он вообще сдался? Ну не будет он проверяться и не будет.
— Мне сдался, Тхе, — мягко заметил я. — Хочу сразу сделать хорошо. У нас ведь есть такая цель — делать хорошо?
— Есть, — тяжело вздохнул Ким Тхе. — Да, я обсужу это с господином Чжу.
— Кто такой этот Чжу?
— Ну, Чжу Сан Бом, тот мутный человек, про которого я говорил.
Бинго, я постарался не щёлкнуть пальцами. Значит, имя у меня уже имеется.