Капли крови: Город Греха (СИ)

Запястья болели, что неудивительно: как только Райт снял наручники, они перестали давить на руки, и теперь я могла полюбоваться на яркую темно-фиолетовую полосу на каждой руке. Царапины на фоне темно-фиолетового я не видела, но вполне явственно ощущала. Они ничуть не удивили: странно было бы, если бы их не было. Ведь я все время ерзала и пыталась хотя бы немного менять положение тела. Один плюс был в постоянных головных болях, которые меня мучили в этих… застенках — за ними не чувствовалось, как ноет спина из-за того, что я все время на ней лежу, не так уж и сильно ныли руки там, где давили наручники, да и слабость несколько меркла.
Райт снял эти орудия пыток и с моих лодыжек тоже, и я, наконец, смогла спустить ноги с треклятой постели. Мою обувь он куда-то дел еще в начале пребывания здесь, поэтому я быстро убедилась в том, что полы здесь каменные. И с отоплением большие проблемы — ноги практически обожгло холодом, хотя я и до того несколько подмерзала. Но не так, и не настолько.
Мир передо мной несколько покачивался, но я надеялась, что детский опыт здесь пригодится и я смогу нормально встать несмотря на несколько — черт его знает, сколько — дней голодовки. В конце концов, необратимые последствия голода начинаются не раньше, чем через десять дней, а еще, по ощущениям, не прошло и недели. Да и воду он мне все же давал, так что скорой смерти ждать не приходится.
Помнится, на лекциях по физиологии, на которые меня гонял Джефф, говорили, что через четыре дня перестаешь чувствовать голод вовсе. А я пока что готова была продать душу дьяволу за бифштекс. Забавно: это, выходит, хороший знак. А Райту наконец, надоело смотреть, как я вяло пытаюсь сползти с постели, и он рявкнул, даже слегка удивив:
— Поднимай юбку и ссы в ведро! Сейчас же, или я прикую тебя обратно! — и куда только делась вся интеллигентность? Хорошо хоть, он не обратил внимание, как мое тело раньше решало это проблему. Иначе мстить за временно предотвращенное убийство он начал бы уже сейчас.
Я порадовалась, что не отношусь к трепетным девицам, дрожащим от страха при мысли, что их кто-то увидит обнаженными. А еще тому, что этот псих все-таки оставил мне белье. Не хотелось бы, чтобы он стягивал с меня трусы, пока я лежу без сознания. Гадость какая. Даже думать о таком противно.
А вот сама… сама я покорно выполнила то, что он требовал. Райт удовлетворенно улыбнулся, отчего стал похож на педофила из какого-то старого фильма. Не хватало лишь усов. Я еле стояла на ногах, и думается, если бы на мне были брюки, то расстегнуть их самостоятельно не получилось бы. Но «Элис» предпочитала платья, так что длинные телесные чулки немного притупляли холод, а платье можно было просто поднять.
Я кое-как примерилась над ведром, и отвернула голову от Райта. Он с каким-то жутким вожделением смотрел на достаточно прозаичный процесс мочеиспускания. Глаза лихорадочно блестели, он несколько раз облизнул губы, и я решила, что не хочу больше видеть его физиономию. Моча противно стучала о ведро. А я понимала, что если ничего не сделаю, то Райт точно вернется к Роуз. Он хотел ее убить. И от этой мысли его стоит отвлечь очень надолго. А единственный доступный мне способ — переключить на себя.
Том стоял прямо надо мной и постукивал от нетерпения, пока я натягивала трусы обратно, и я поняла, что это шанс. Он не ожидает от меня никакого подвоха. Вряд ли мне хватит сил полностью его обезвредить, но… железное ведро вряд ли такое уж тяжелое.
Я максимально напрягла остатки сил, иррационально порадовавшись, что, по крайней мере, не делала ничего тяжелого, пока валялась, прикованная наручниками, и резко плеснула содержимым ведра прямо в морду мрази. Мне повезло — попала по глазам, и он заорал и зажмурился, несколько оглушив. Я услышала, как что-то звякнуло об пол. Нож, он уронил нож! В чем мне не повезло, так это в том, что ни на что больше сил не хватило.
Сразу же после подвига с ведром я споткнулась об кровать и упала прямо поперек нее. Попыталась встать, но, видимо, весь запас сил ушел на ведро. Я даже второй раз почти успела попытаться, но пришедший в себя Райт резко шибанул меня по спине. Все им же. Из глаз брызнули слезы, и я попыталась хотя бы развернуться. Но не успела — следом за ведром ублюдок навалился на меня всем телом и резко дернул за волосы. Он не говорил ничего конкретного, только злобно шипел оскорбления, но мне стало сердце бешено забилось, а в горле резко пересохло еще сильнее обычного. Я начинала бояться за свою жизнь.
 
Я попыталась вывернуться — он ударил меня куда-то в район печени, и я поняла, что плачу от боли. Саму боль я как будто не ощущала и вообще видела себя и его как будто со стороны. Он скрутил мне руки за спиной, и я громко взвизгнула. Бум — он резко ударил моей головой о кровать. Я даже не подозревала, насколько она жесткая, до этого момента. Из рассеченной губы потекла кровь, и я невольно слизнула ее.
А потом он сделал самое мерзкое из всего, что со мной случалось в этом проклятом подвале: он как будто что-то вспомнил, и начал шарить своими омерзительными потными ладонями по моему телу. Сначала больно облапал грудь, выкручивая соски так, что я вскрикнула от боли, а потом попытался коленом раздвинуть ноги. Отвращение придало сил, и я сжала их настолько, что у него никак не получалось, но я понимала, что это ненадолго.
В бедро уже упиралось что-то подозрительно твердое, а когда я попыталась пискнуть что-то насчет вреда прелюбодейства с точки зрения Библии, Райт снова ударил меня головой о постель, на этот раз показавшуюся каменной. У него почти получилось раздвинуть мне ноги, но вдруг я услышала женский крик:
— Том! Оставь эту шлюху в покое немедленно!
Голос принадлежал Лауре, и сейчас я была практически счастлива его услышать. Самое странное, что он действительно слез с меня, когда услышал ее голос. Казалось, даже не очень важно, что конкретно она говорила, триггером выступил сам тот факт, что это увидела она. И слава богу. Умирать после изнасилования мне не хотелось. Да и вообще не хотелось. Я невольно скатилась с кровати и теперь лежала на полу, не в силах встать.
Райт со всей возможной ненавистью пнул меня ногой в живот:
— Сука! Блудница! Раньше таких как ты побивали камнями, чтобы они не смущали мужей! — следующий удар пришелся по лицу, и я успела только увернуться, чтобы он не попал по глазам. Удар пришелся на скулу, и я снова вскрикнула. Господи, какой же ты все-таки ублюдок, Райт! Жаль, у меня не было сил сказать ему об этом.
Бейтс метнулась к нам с такой скоростью, что ее недожених даже не успел пнуть меня еще раз, хотя и собирался, и прошипела:
— Еще рано, неужели ты не понимаешь? Если она сдохнет раньше, чем мы поймаем ее трахаря, то он тебе уже никогда не попадется! — прошипела циничная сука. Почему-то в этот момент убить ее хотелось куда больше, чем Райта. Да и чем кого бы то ни было.
— Дорогая, прости меня, я… — начал было Райт, но я услышала хлесткий звук пощечины.
— Ты воняешь, как моча осла! И ты чуть не трахнул какую-то подзаборную шлюху, когда обещал хранить верность мне! Немедленно приведи себя в порядок и возвращайся. Сама я ее не подниму. Немедленно!
— Хорошо, дорогая, — как-то покорно согласился Райт. Образ в моей голове в очередной раз сломался, хотя даже меня саму удивляло, что даже лежа на полу, избитая, я все равно машинально подмечаю все, что вижу и слышу. С другой стороны, после этой эскапады он точно какое-то время не вспомнит про Роуз. А значит, я победила! А побои… за все надо платить. Если выживу — заживет. Если нет — это не самое страшное, что со мной здесь случится.
Стоило шагам Райта утихнуть, как его, с позволения сказать, невеста, совершенно спокойным тоном заговорила:
— Ну и зачем ты все это устроила? Это я посоветовала ему морить вас голодом. Чтобы не бегали. У тебя не было никаких шансов, детка, но мне понравилось. Это было красиво. Такой взбучки ему никто еще не устраивал. Да и со мной он с недельку будет шелковым. Спасибо, — она тоже пнула меня куда-то под ребра, но на сей раз я сумела промолчать, не вскрикнув.