В сети (СИ)

— Ну что с ним не так, Оль? — недоумевает Каро. — Может, у него несло изо рта? Громко чавкал? Пересказывал мемы, которые ты видела ещё три года назад?
— Ничего физически отталкивающего не было, — пожимаю плечами. — Дело в эмоциях. Когда я смотрела на него, то не испытывала ни малейшего интереса, не говоря уже о влечении.
— Попробуй пожить с мужчиной в браке семь лет. За бытом, вечными болячками и суетой в квартире, когда я смотрю на своего мужа, который весь день проводит на работе, у меня возникает только одно желание — убить его. Потом отпускает, но в моменте…
  
Я зло комкаю салфетку под столом.
— Я не в браке с Юрием, Каро. Думаю, у вас с Олегом всё это было — по крайней мере в самом начале.
— Только не говори, что ты серьёзно рассчитываешь на интернет-знакомство, Оль.
— Нет, конечно, — спешу оправдаться. — Это было бы странно. Но и Юрий Волошин — явно не тот, с кем я хочу связывать свою жизнь.
Перекусив перед длительным шопингом, на который мы планировали потратить полдня, я лезу в сумочку, чтобы найти в ней зеркальце, но наталкиваюсь на книгу с цветными закладками, о которой спорила с Лексом.
Как оказалось, он даже её не читал! Мы действительно говорили о разном.
«Чёрный лебедь» упакован в скромную, лаконичную обложку, но внутреннее наполнение полностью компенсирует этот минимализм. Я улыбаюсь, вспоминая, как уверенно Лекс дискутировал, не имея ни малейшего представления о содержании. А потом в голову приходит дурацкая, даже сумасшедшая идея...
Я сомневаюсь, что это разумно…
Я не уверена, что виртуальную переписку стоит хоть и не косвенно, но переносить в реальную жизнь. Это может запустить цепочку событий, которая мне сейчас меньше всего нужна...
Пока Карина отлучается в уборную, я направляюсь к кассе, достаю ручку и пишу послание на первой странице:
«Тебе не обязательно забирать эту книгу. Но если взял — найди способ сказать об этом».
Оставив кассиру щедрые чаевые, я прошу передать книгу мужчине по имени Лекс. Он должен появиться на днях. Или не появиться вовсе. Понятия не имею. Если в течение трёх дней никто не придёт, её можно оставить кому-то из случайных посетителей.
Когда мы с Каро выходим на улицу, я открываю переписку, отправляю своему анониму геолокацию и сообщаю, что оставила небольшой презент. Он может согласиться или проигнорировать. Без разницы.
Но на самом деле разница есть. И я начинаю отсчёт долгих дней ожидания.
  
9.
 
***
После разрыва с Костей мне пришлось вернуться в свою квартиру, которая находится значительно дальше от работы. Теперь, чтобы успеть к назначенному времени, нужно вставать на полчаса раньше.
Из-за моей фамилии ко мне относятся предвзято. Это ожидаемо, но я стараюсь не дразнить коллег даже в мелочах, поэтому всегда приезжаю вовремя и без опозданий.
Перед тем как выйти из машины и пройти мимо входа, где уже собралась толпа, я открываю козырёк и смотрю в зеркало.
На работе у нас дресс-код, и хотя я люблю аксессуары, яркие принты и смелые оттенки, сегодня на мне классический тёмно-серый костюм, белая рубашка и туфли на среднем каблуке. Украшений минимум — лишь тонкий браслет на запястье.
Я взбиваю волосы, убеждаясь, что укладка идеальна, и, наконец, выхожу на улицу, слыша вдогонку шёпот и смех.
Это раздражает сильнее, чем хотелось бы. Иногда раскачивает, как лодку во время шторма.
Не могу сказать, что у меня со всеми отвратительные отношения: с кем-то я вполне нормально общаюсь, с кем-то держу нейтралитет, а с кем-то — открыто враждую.
И этот «кто-то» — Иван Степурин.
Мужчина на десять лет старше меня. Лысоватый, в очках. Завистливый и скользкий. Соревноваться с женщиной ему отнюдь не претит — кажется, наоборот, доставляет массу удовольствия.
На пятничной планёрке мы даже не здороваемся. В малом зале заседаний напряжённая атмосфера, а воздух — тяжёлый от усталости. Конец недели, все на грани. Но никто не расслабляется.
Обсуждают текущие дела: суды, ходатайства о мере пресечения, риски отмены арестов. Проходятся по резонансным расследованиям и сверяют статус обвинительных актов.
Кто-то пользуется блокнотом, кто-то набирает заметки на ноутбуке. Формат быстрый, без лишних эмоций. Без пустой затянутой болтовни.
Я стараюсь не отвлекаться, но руки то и дело тянутся к телефону.
Лекс забрал послание почти сразу. Моментально. Поблагодарил за подарок и признался, что ему давно ничего не дарили. Вдобавок к книге я попросила баристу заварить карамельный раф с щепоткой корицы, хотя прекрасно знаю, что мой аноним предпочитает двойной эспрессо без сахара.
После этого наш темп общения резко замедлился.
Думаю, помимо тесного виртуального мира у каждого есть свой реальный — со своими вопросами, проблемами и мелочами. Из-за них сложно выделять по несколько часов на разговоры, которые, возможно, никуда не приведут.
Я знаю пары, познакомившиеся в сети и создавшие крепкие семьи, но, скорее, это исключение из правил, чем закономерность. Большинство онлайн-знакомств остаются на уровне мимолётного флирта, фантазий или несерьёзных встреч.
О своих фантазиях я предпочитаю не думать — они отвлекают от более важных дел. Заставляют просыпаться ночами с дико колотящимся сердцем и в мокрой одежде.
Записав в блокнот задачи, я встаю с места, поправляю юбку и, уже на выходе из зала, сталкиваюсь с начальником отдела.
Он тихо, почти шёпотом, просит меня заглянуть к нему в кабинет. Но кажется, что этот шёпот слышат все. По крайней мере, мне между лопаток упирается чей-то тяжёлый, давящий взгляд, и даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, чей он.
— Проходи, Оленька, — Григорий Леонидович по-отечески встречает меня на пороге, берёт под локоть и провожает к стулу напротив кресла. — Как дела? Как настроение? Суд по «СолидФинанс» сегодня?
— Да, в десять, — киваю, усаживаясь. — Доказательства собраны, оснований для залога нет.
— Хорошо. Следи за процессом внимательно — там могут быть сюрпризы.
— У нас достаточно аргументов.
Я осознаю, что это пустой трёп, не имеющий никакого отношения к тому, зачем я здесь. Начальник отдела тянет время: предлагает то чай, то кофе, то конфеты, но я решительно отказываюсь, настраиваясь слушать.
— Оля, я уже два года как на пенсии, — начинает Григорий Леонидович. — Состояние здоровья, мягко говоря, оставляет желать лучшего, поэтому сын предложил забрать нас с женой на постоянное проживание в Швейцарию. Я подумал-подумал и согласился. Уходить буду не сразу — закрою долги, выберу кандидатуру на замену. Но хочу сказать, что, кроме тебя, не вижу никого другого на этом месте.
Воздух стремительно вылетает из лёгких. Мне хочется верить, что причина в моих профессиональных качествах, но я не уверена на все сто процентов.
С самого начала работы в прокуратуре — от помощника прокурора до заместителя начальника отдела — я борюсь не только с окружающими, но и с собой. С сомнениями. С принципиальностью. С грузом ожиданий.
— Ты умная девушка, — продолжает шеф. — И это не комплимент, а факт. Скажу сразу: на должность претендует и Степурин, но я и часть руководства на твоей стороне. Для этого нужно провести серию громких посадок — минимум три дела, которые должны закончиться судом и реальными сроками.
Я не двигаюсь. Лишь сильнее сжимаю пальцы на краю папки, удерживая руки в максимально спокойном положении, но волнение выдаёт пульс, гулко взрывающийся в висках.
— Ты же видишь, что творится? Финансовые скандалы, махинации, сращивание бизнеса с криминалом…
— Да, вижу.
  
— Нужен порядок, Оля, — вздыхает начальник, откидываясь на спинку кресла. — Время подходящее, на носу выборы. Власть хочет показать, что закон работает. Общество ждёт справедливости, а не бесконечных судебных разбирательств. Чем громче дело, тем выше доверие к системе. Всё просто. Ничего такого, с чем ты не сталкивалась раньше.
Григорий Леонидович протягивает документы, и я бегло сканирую их глазами, но надолго не задерживаюсь — изучу позже, наедине. В кабинете и с полной концентрацией, которой у меня сейчас нет.