В сети (СИ)

— У меня есть идея, как сделать мягкий пиар для восстановления репутации, — говорит Игорь, поднимая бокал и делая выжидательную паузу.
Я поднимаю свой, чуть стукаюсь об его, и, под звон стекла, поторапливаю:
— Ну?
— Запустить проект с общественно полезным уклоном. Без шума, но с точными акцентами — так, чтобы нужные люди услышали и сделали правильные выводы.
Это толковая идея, потому что у меня противоречивая репутация — и это факт. Было бы неправдой утверждать, что следствие не повлияло на бизнес и партнёров. Но, странным образом, исправить положение не кажется чем-то невозможным.
  
— Можно бесплатно или по себестоимости предоставлять транспорт для гуманитарных перевозок. Это поможет восстановить доверие и аккуратно подчистит след в информационном поле.
Игорь детально расписывает план, а я ем молча. Недопитый коньяк остаётся нетронутым — от звона в голове он всё равно не спасёт. Мне нужно время. Пару дней, чтобы снова войти в ритм и перестать фиксироваться на том, что свобода моих движений, действий, звонков и круга общения всё ещё под вопросом.
Я ем машинально, не ощущая вкуса сочного мяса во рту. Прохожусь глазами по залу, по людям. Возвращаюсь в реальность с задержкой.
Когда телефон оживает на краю стола, я так же на автопилоте тянусь к нему, снимаю блокировку и касаюсь уведомления, переходя во вкладку входящих сообщений.
Номер не подписан, но это и не обязательно. Представляться передо мной не нужно: я и так понимаю, кто это.
Перед глазами скачут буквы, не желая складываться в слова. Сердце заводится, как мотор — с рывком, вибрацией в груди. Гул накрывает всё остальное: идеи Игоря, музыку и цокот посуды за соседним столом.
«Представим, что мы незнакомы. С чего бы ты начал переписку?»
Определиться с ответом и всем остальным мне не требуется слишком много времени, потому что этот ответ я давно для себя очертил.
В тридцать два года, имея кое-какой опыт за плечами, уже не так трудно быть категоричным в вопросах выбора. Тем более, когда в Оле есть всё, что я хотел бы видеть в своей женщине. Вопреки тому, что именно я тогда поставил точку — не дав ей даже возможности выбрать самой.
«Начал бы с того, что предложил встретиться».
Откинувшись на спинку дивана, я гипнотизирую экран телефона. Надеяться, что после суда Оля напишет первой — было недальновидно, но я ждал, несмотря на то, что мы разные по мировоззрению, воспитанию, привычкам и характеру. По представлению о том, что хорошо, а что плохо. Но даже при всех этих различиях всегда оставалось ощущение, что наши места — рядом.
«Неверный ответ», — приходит с небольшим опозданием.
«А какой верный?»
Входящее сообщение с адресом и названием кофейни, где раньше мы уже обменивались подарками и откуда всё начиналось, интригует. Заведение в это время закрыто — но это не отменяет интереса. Я заканчиваю ужин с Игорем и Олегом раньше, чем планировал, и направляюсь домой.
Во мне давления — как в запаянной гранате. Во мне дохрена огня и слишком мало тормозов, и единственное, что хоть как-то сбавляет напор и отрезвляет — это холодный душ.
Я знаю адрес Оли. Знаю, где её искать. Попытка начать диалог — это уже знак, что её не пугает мой бэкграунд, последствия и риски. Но вместо того, чтобы ломиться напролом, я подстраиваюсь под формат, который она предлагает.
Ледяной воды, лупящей по спине и плечам, и короткой разрядки, упираясь ладонью в кафель, хватает примерно до утра — чтобы проснуться без будильника, приехать свежим в кофейню и забрать у кассира оставленный презент.
Я разрываю обёртку прямо в машине, не отъезжая от обочины и бегло оглядываясь по сторонам. В этом жесте явно был заложен какой-то смысл, но, глядя на обложку книги, я не сразу его считываю.
  
53.
 
***
Очевидно, после осознания всех смыслов подарка я получу ответы на некоторые вопросы, а значит, немного продвинусь вперёд. Но, как назло, ближайшие дни расписаны под завязку, поэтому читать удаётся реже, чем хотелось бы.
Помимо заключения контракта с агрохолдингом, как снег на голову в начале недели на пороге моей квартиры появляется младший брат. У него проблемы с арендой жилья, и пока мы подыскиваем ему новое — он временно селится у меня.
Это не проблема, потому что несколько лет назад, вплоть до моей женитьбы, мы жили вместе довольно долго. А ещё я растил его с самого рождения, таскал в детский сад, а потом и в школу. Но когда привыкаешь жить в одиночестве, с учётом двух невыносимых характеров, это таки неудобно.
Денис учится в универе на третьем курсе и подрабатывает ночами кальянщиком. Считает, что это ненадолго, потому что параллельно разбирается с криптой и планирует выйти на пассивный доход к тридцати годам — желательно отдыхая где-то на Бали и с девушкой, которая будет разделять его философию, что работа — это для рабов.
Пока пассивность у него действительно доминирует над доходом, но младший не унывает: покупает курсы, стремится и искренне верит, что всё зависит от силы мысли, которую он транслирует во вселенную.
Не помню, каким был я в его возрасте. Но, наверное, приземлённее. На моих плечах было гораздо больше обязанностей — забота о матери, брате. О себе, в конце концов.
Уже тогда я свернул не на ту дорогу. Меня нельзя назвать святым — я слишком рано понял, что честным трудом далеко не уедешь. Потому и выбирал то, что приносило результат.
Скорее всего, именно поэтому я не давлю на Дениса, хотя периодически ворчу. У меня для него есть должность в компании. Это хорошее предложение. Денежное. Потому что на самом деле «сила мысли» — это мой ежемесячный подгон ему на карту, который он, впрочем, никогда не просит напрямую.
На третий день нашего совместного быта по всей квартире валяются кружки, тарелки, тетради и провода. В холодильнике — пусто, хотя вчера он ломился от еды. А по коридору, словно так и надо, разгуливает полуголая девица.
— Дэн! — громко зову из прихожей, сбрасывая обувь.
Брат появляется передо мной через секунду, озадаченно почесав макушку.
— Будь так добр — организуй мне тишину и чистоту, — указываю рукой на весь тот беспорядок, которого ещё утром здесь не было. — Живее.
На выполнение моего пожелания уходит всего несколько минут — Денису помогает его девушка, гремя посудой и оттирая липкий след от какого-то коктейля с журнального столика.
— Готово, — быстро отчитывается.
Не знаю, возможно, он хотел бы попросить меня о чём-то ещё, но я не люблю посторонних на своей территории. На свою пусть приводит кого угодно и когда угодно.
— Можешь взять мою машину, — протягиваю ключ. — Отвези девушку домой.
— Ладно…
Когда в прихожей раздаётся щелчок двери, я устраиваюсь в кресле и достаю очередной ключ-загадку от Оли. Понятия не имею, что стало с моей смекалкой, но разгадать его сразу, как раньше, уже не получается.
Оля подарила мне философскую книгу о личной ответственности. Мы обсуждали мораль, выбор и последствия. В ответ я оставил для неё цветы в той же кофейне. Она — книгу с постапом Маккарти. Этот сюжет я когда-то видел в экранизации, поэтому мы сравнили впечатления: у неё — от текста, у меня — от фильма.
Мы переписываемся каждую свободную минуту. Часто, много. Наш диалог опять наполнен теплом. Даже когда мы спорим — хочется спорить дальше, лишь бы не терять связи.
Мне этого не хватало. Но так же мне не хватает личного контакта, потому что я уже знаю, как она думает, как чувствует, как шутит. И теперь хочу вспомнить, как она смотрит, дышит. И как стонет — тоже.
  
Денис возвращается не в духе, швыряя ключ от машины на журнальный стол. Его претензии ко мне начинаются с раздражённого вздоха и фразы:
— Ты вообще когда последний раз общался с девушкой?
— Как раз сейчас, — спокойно киваю на телефон.
— Три месяца под домашним арестом сделали тебя дикарём, потому что Ритка потом в лифте тряслась после твоего взгляда и тона.