В сети (СИ)

Первое, на что натыкается мой взгляд, когда я захожу на кухню, — синяя рубашка, небрежно заправленная в брюки. Закатанные до локтей рукава открывают запястья, на которых проступают тонкие жилки. Тёмные волосы коротко подстрижены, но в фигуре и внешности гостя нет ничего, что могло бы привлечь интерес.
Когда Юрий оборачивается, я лишь убеждаюсь в этом. Правильные черты, спокойное выражение лица — ни одной детали, способной вызвать неравнодушное впечатление. Даже минимальное учащение пульса.
  
Зато его глаза резко опускаются вниз — к узкой полоске оголенной кожи между топом и шортами, а затем с заметным усилием возвращаются к моему лицу.
— Здравствуйте, Ольга, — мужчина приподнимается со стула, протягивая мне руку. Его ладонь тёплая и сухая. Рукопожатие уверенное, но не слишком сильное. — Меня зовут Юра. Юрий Николаевич Волошин.
— Очень приятно. Моё имя вы уже знаете.
Я не задерживаюсь на одном месте и прохожу за кухонный островок, ощущая на себе цепкое внимание отца, наблюдающего за ситуацией.
— Кофе будете?
— Спасибо, мне уже сделала Нина Григорьевна.
— Ладно.
Отложив телефон, на экране которого светятся три непрочитанных сообщения, и едва сдерживая желание открыть их прямо сейчас, я отворачиваюсь к кофемашине, протягивая руку к капсулам.
Отец общается с Юрием доброжелательным, почти дружеским тоном, несмотря на то, что разговор касается исключительно рабочих дел. Не знаю, в чём была необходимость встречаться в домашней обстановке, но это проясняется, когда гость начинает собираться.
— Оль, может, тебя подкинуть до города? — спрашивает отец, указывая на коллегу.
— Уже выгоняешь?
— Ну что ты, милая!
Я слишком хорошо разбираюсь в этом тоне. В этом хриплом смехе. В его завуалированных посылах. Во всём.
Мне не восемнадцать, чтобы не понимать: родители хотят передать меня в руки более серьёзного мужчины после Кости, который за пять лет отношений так и не соизволил сделать мне предложение, а потом и вовсе начал потрахивать модель из своего фитнес-клуба.
Вполне возможно, она была не первой.
Но раз мне не восемнадцать, у меня есть полное право не соглашаться. С чем-либо, что мне претит.
— Ты всегда учил меня не садиться в машину к незнакомым мужчинам, — широко улыбаюсь, скрещивая руки на груди. — Я доберусь до города самостоятельно, спасибо.
— До свидания, Ольга, — кивает папин коллега, не настаивая. И я мысленно ставлю ему за это плюс. — Был рад знакомству.
Как только за ним закрывается входная дверь, отец шумно выдыхает и недовольно покачивает головой.
— Ну и что тебе в нём не понравилось?
— Я никуда не тороплюсь. Вдруг у вас ещё есть для меня претенденты?
— Других нет.
— А что так? — иронично хмыкаю.
За годы учёбы в университете и работы в прокуратуре я не раз встречала мужчин, пытавшихся воспользоваться моим положением — или, вернее, положением моего отца. Я видела таких насквозь. Видела и моментально отшивала. Именно поэтому выбор Кости — человека из другой профессии — казался мне идеальным вариантом. До поры до времени.
— Оль… Я вижу, как тебе сложно после расставания с мужчиной твоей мечты, — с лёгкой издевкой замечает отец. — А у Волошина масса положительных качеств. Отличная карьера, перспективы, и он не первый год в системе.
— Да уж, звучит вдохновляюще.
Я отворачиваюсь, гремя посудой.
— У него приличная семья, — следует продолжение. — Отец — адвокат, мать — профессор в академии. Воспитан как порядочный человек, умеет брать на себя ответственность. Разве не этого тебе не хватало в прошлых отношениях?
Я хочу сказать, что здорово отвлекаюсь от боли с помощью Лекса, но вовремя прикусываю язык. Вероятнее всего, это прозвучит смешно и наивно. Будто я выбрала самый отстойный и ненадёжный способ из всех возможных, чтобы забыться.
— Я дал твой номер Юре, — заключает отец.
— Вот чёрт…
— Когда позвонит, будь так добра, не воспринимай его в штыки и хотя бы попробуй сходить с ним на свидание.
  
5.
 
***
Вся следующая неделя у меня расписана по минутам: суды, допросы, проверки и совещания. Времени на нормальный перерыв не остаётся, поэтому я откладываю встречу с Юрием до вечера пятницы.
Во вторник и четверг он отправил мне цветы с доставкой на дом, заранее уточнив, какие я люблю. Это оказалось довольно практично: например, от запаха лилий у меня всегда раскалывается голова — такие букеты я бы без сожаления выбросила в мусорное ведро. А вот ирисы и тюльпаны стоят и радуют глаз.
Юрий встречает меня у здания прокуратуры возле серого тонированного седана, запрокинув голову и рассеянно разглядывая окна.
— Мой кабинет на третьем этаже, — говорю, подходя ближе. — Привет!
Он заметно меняется в лице, когда наконец видит меня. Его взгляд скользит от макушки до пят, задерживаясь на слегка усталых глазах.
На мне деловой костюм — юбка и пиджак, сверху накинуто пальто. Макияж минимальный, а волосы мягкой волной лежат на плечах — я распустила пучок всего за несколько минут до встречи.
Я бы с радостью заехала домой переодеться во что-то более нарядное, но боюсь, после этого мне вообще не захочется выходить. Перспектива укутаться в тёплый плед перед телевизором прельщает куда больше. К сожалению.
В ресторане, куда меня привозит папин коллега, тихо и малолюдно. Я не знаю, каким образом Юре удалось найти уединённое место в это время, но после насыщенного рабочего дня, когда в голове всё ещё пульсируют отголоски последних разбирательств, такая атмосфера — то, что нужно.
Честно говоря, я вовсе не собиралась отвечать на звонок Волошина, когда он позвонил впервые. Спонтанно. Без предупреждения. Я предпочитаю сообщения — мне гораздо комфортнее, когда собеседник сначала уточняет, можно ли звонить, и только потом набирает.
В чувства меня привела подруга Карина, с которой мы дружим ещё со школы. Она, как и ожидалось, скривилась, когда я рассказала ей о Лексе, и привела множество весомых доводов, почему адекватный мужчина не ведёт долгих переписок в сети, не обсуждает книги и фильмы.
С ним явно что-то не так. Что именно — понять сложно, но вполне вероятно, что даже про возраст мой аноним мог соврать, ведь свой он озвучил только после того, как я призналась, сколько мне лет.
В этом была доля адекватности. В этом была какая-то логика. Переписка в сети и реальность — разные вещи. Именно поэтому я сижу напротив Юрия, пытаясь найти в нём плюсы. Потому что, по мнению отца, он — идеальный кандидат для меня.
Возможно, я чего-то не понимаю в этой жизни. Особенно во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Но мне кажется, что должна быть искра, которая прожигает разум и оставляет только инстинкты. Без неё — это просто соглашение, удобный союз. Но разве любовь — про удобство?
Или я слишком многого хочу?
— Мы с родителями часто бываем в этом заведении, — рассказывает Юра после того, как делает заказ. — Мама обожает итальянскую кухню и каждый выходной пытается вытащить на семейный ужин меня, брата и отца.
— О, так я помешала вашим планам? — неловко поправляю салфетку.
— Нет, что ты. Иногда я могу себе позволить отлынивать.
— Ну слава богу!
Дальше мы говорим о семье Волошиных. Оказывается, мать Юры преподавала в том же вузе, где я училась. Я даже сдавала ей пару экзаменов. Всё, что помню, — она строга, принципиальна и своенравна. Мои подруги бегали к ней на пересдачу множество раз. И каждый раз уходили в слезах и истерике.
Я тоже привязана к своей семье, но по мере разговора — спокойного и вязкого, как патока — осознаю, что Юра как-то чересчур. Его родители знают, что он на свидании. Они в курсе моего имени и фамилии, заочно одобрили встречу и даже пригласили меня в воскресенье на барбекю.
  
Когда официант приносит заказ, я приступаю к ужину, чувствуя сильный голод, который хочется хоть чем-то перебить.
Папин коллега делает глоток воды с лимоном и резко кривится. Мне кажется, что я читаю в его эмоциях каплю агрессии. Едва уловимую вспышку, которая исчезает так же быстро, как и появилась.