Роковая одержимость

Дэймон. Я могла бы поклясться, что на этот раз я произнесла его имя, но опять не прозвучало ни звука.
 К счастью, мама догадалась.
— Мне очень жаль, Beta. Мы не смогли его найти.
 Мне вдруг захотелось снова погрузиться в бездну, из которой я очнулась, чтобы мое сознание вернулось только после того, как они найдут Дэймона. Несмотря на закрытые глаза, что-то на моем лице, должно быть, предупредило маму о моем состоянии.
— Но ты не должна терять надежду, Поппи. Его разыскивает поисковая группа, во главе с лучшими детективами.
 Внутри меня все оцепенело.
 Я апатично отнеслась к маминым новостям, потому что знала, что они обнаружат. В лучшем случае, они найдут труп Дэймона, потому что жизнь не сдала мне ничего, кроме карты смерти. Это было единственное, что меня ожидало.
 Я не стала зацикливаться на том, как мама узнала о моем браке или почему она вдруг забеспокоилась о Дэймоне.
 Пока я лежала, надеясь оказаться где угодно, только не здесь, мама пыталась следовать совету врача, стараясь успокоить меня. Она начала с того, что неоднократно выразила свое одобрение Дэймону и объяснила, как научилась принимать его.
 Мама рассказала, как Дэймон связался с ней в день нашего отъезда в Лас-Вегас, заверив, что я в безопасности и мы вместе. С тех пор он регулярно заезжал к ней в гости, полный решимости завоевать расположение мамы и Зейна.
 Он появился на пороге их дома как джентльмен и сообщил им о нашей импровизированной свадьбе, заявив, что это была моя идея, акт бунта против мамы. Дэймон предложил мне дождаться благословения мамы. Однако я была настойчива, и он никогда не смог бы мне отказать, потому что чертовски сильно меня любил.
 Его манипуляция заставила мое сердце растаять.
 В последующие дни Дэймон продолжал навещать их, позволяя маме и Зейну узнать его получше. Он поделился фотографиями с нашей свадьбы в готическом стиле в Лас-Вегасе. Хотя мама признала, что это было похоже на свадьбу моей мечты, она была опустошена тем, что ее не пригласили. Зейн и Дэймон заверили ее, что после моего выпускного состоится грандиозный прием в нашу честь.
 Дэймон, идеальный зять, никогда не пробирался в дом тайком, чтобы украсть фоторамку. Если и было что-то, что понимали все три версии моей матери (Пия Миттал / Амбани / Трималхио), так это настоящую любовь. Она увидела ее в его глазах. Поэтому, когда Дэймон спросил, может ли он взять папину фотографию, чтобы сделать мне сюрприз, она провела его в мою комнату. Звучало так, словно он незаметно спрятал рамку в карман, прежде чем она успела заметить отсутствие фотографии внутри.
 Во время каждого визита мама умоляла его устроить нам встречу. Дэймон утверждал, что я все еще злюсь и прошу дать мне пространство, чему она верила, учитывая наш последний разговор. Тем не менее, он успокаивал ее, показывая фотографии, на которых мы завтракаем, смотрим фильмы или плаваем в открытом бассейне на его террасе.
 Мама считала, что я никогда не выглядела такой счастливой. Этого было достаточно, чтобы она дала свое благословение. С тех пор они втроем работали вместе, пытаясь преодолеть пропасть между нашими семьями.
 Мамин односторонний разговор резко оборвался, когда в комнате раздался голос Зейна.
— Мы нашли кровь на парковке.
 Мне не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что будет дальше. Слишком знакомый разрыв в моей груди отозвался той же болью, к которой я привыкла за эти годы. Тьма раскинула свои черные щупальца вокруг моего сердца, напоминая мне, что она здесь, чтобы остаться.
— И? – спросила мама, затаив дыхание от волнения. Она решила, что я заснула из-за моего продолжительного молчания.
 Последовала долгая пауза, прежде чем Зейн ответил.
— Эксперты подтвердили, что это кровь Дэймона. Думаю, Дэв застрелил Дэймона и нанял людей, чтобы закопать тело.
 Тоска по забвению вернулась. Я не боролась с ней. Я хотела, чтобы она затянула меня в бездну, поглотила меня и стерла это ужасное существование. Почему я все еще здесь? Я больше не хотела быть здесь, в этой комнате, городе, мире. Ничто больше не имело значения потому что в глубине души я знала, что Зейн прав. Дэймон был мертв.
 
— Нет, Аксель, не говори так. Он жив. Он должен быть жив.
— Хотел бы я иметь новости получше.
— Пожалуйста, Аксель, – умоляла мама. — Должно быть что-то еще, что мы можем сделать. Она наша единственная дочь, и она не переживет его смерти. Я чувствую это.
— Мне очень жаль, принцесса. Дэв тоже пропал. Больше никаких зацепок.
— Пожалуйста, Аксель, я прошу тебя. Ты должен что-то сделать, – умоляла мама сквозь слезы.
— Шшш. Хорошо. Хорошо. Я попрошу Леви проследить за Парисом. Это единственное, чего я еще не сделал.
— Парисом? – мамин голос дрожал.
— Очевидно, Дэв был в больнице, навещая Розу, когда увидел, как Дэймон высаживает Париса. После того, как Париса выписали, Дэв позвонил из его палаты с настоятельной просьбой встретиться с Дэймоном. По какой-то причине Дэймон согласился, и Дэв ждал его на парковке. Возможно, Парис знает что-то.
 Парис ничего не знал. Дэв, должно быть, понял, что то, что Дэймон сделал с Парисом, было достаточно плохо, чтобы потребовать Дэймона немедленно приехать. Это гарантировало ему встречу, которая разрушила наши жизни.
 Последние следы человечности во мне, взращенные благодаря папиным наставлениям, маминой преданности, дружбе Розы и незапятнанному теплу Нила, растворились в воздухе. Потому что они никогда не смогли бы понять истинную тьму внутри меня и полюбить меня безоговорочно, как это сделал Дэймон. Я была для них слишком испорченной, слишком полной греха.
 Именно поэтому Вселенная не могла позволить мне иметь что-то хорошее. Единственная хорошая вещь, что была дарована мне после стольких лет, была жестоко отнята, как я и предполагала. И теперь я навсегда осталась одна. Как и должно было быть.
 Возвращение к прежней жизни казалось мне бессмысленным. Я говорила это не из-за ошибочных представлений об эмоциях, которые я не могла испытывать. Напротив, я говорила так, потому что полностью осознавала свои возможности. Я поняла, что это правда, в тот момент, когда раздался выстрел.
 После целого дня отказа от еды и воды и разговоров у вращающейся двери с родственниками, забегающих в гости, мамино беспокойство усилилось. Я не упрямилась, чтобы причинить ей боль. Просто исчезла моя воля к борьбе. Я скорее увяла бы, чем смирилась с надвигающимися мрачными новостями. Это была единственная потеря, с которой я не могла справиться. Я не была к ней готова. Я смогла пережить все остальное, даже смерть папы, потому что знала, что его наследие будет жить во мне, когда я стану генеральным директором. Смерть Дэймона стала последним ударом. До сих пор я была бойцом, но мне больше не хотелось жить, если Дэймона не было в этом мире, чтобы разделить эту жизнь со мной.
 Потому что Дэймон не был моим шансом на счастье, он был моей единственной возможностью для него.
 
 
— Поппи, я знаю, ты не хочешь этого слышать, но мне нужно, чтобы ты вернулась ко мне.
 Мама была права. Я не хотела этого слышать.
— Пожалуйста, детка, – умоляла мама, казалось, в сотый раз, нежно сжимая мою неповрежденную руку.
 Когда-то мамины слезы имели надо мной огромную власть, и я прикладывала все усилия, чтобы остановить их появление. Но теперь я была непроницаема. Мои внутренности онемели. Никто не мог снова коснуться меня своими словами. Я существовала без цели, занимала пространство и кислород, не внося ничего стоящего. После моего отказа от еды и воды меня подключили к капельницам, обложив проводами со всех сторон. Это тоже казалось огромной тратой ресурсов. Не осталось ничего, кроме бесконечной пустоты.
 Существовал только один логичный путь действий.
 Я должна была покончить с этим, потому что мертвая женщина не может испытывать эмоции. Какой смысл жить в теле, которое потребляет кислород, пространство и ресурсы, не внося позитивного вклада в общество?