Роковая одержимость

— У тебя такие же татуировки, как у меня, – медленно объявила она.
 Я кивнул.
— Все четыре.
 Четыре линии, обозначающие каждый год смерти ее отца. Эти отметки также ознаменовали годовщину нашей первой встречи.
 Я ожидал ее полномасштабной ярости. Вместо этого Поппи спокойно наблюдала за мной, оценивая.
— Как долго ты меня преследуешь? Это - причина, по которой ты так много обо мне знаешь?
 Лакомые кусочки, которые я рассказал ей прошлой ночью, возвращались к ней обрывками. Основываясь на моих признаниях, она поняла, что я полностью погряз в своей одержимости.
 Я любил тебя много лет, Поппи, и я устал ждать. Слова не произвели желаемого эффекта, и у неё возникли вопросы о моей вменяемости.
— Вот как ты научился считать карты, – предположила она.
 Ничто не оставалось незамеченным для моей девочки.
— Да. Я был с тобой все те разы, когда ты тайком ездила в Атлантик-Сити.
 Взяв себя в руки, Поппи вернула бесстрастную маску, хотя в ее глазах горел другой вопрос. Как ты мог так поступить со мной? Она чувствовала себя преданной, но со временем я смогу унять ее боль.
— Я люблю тебя больше всего на свете, Поппи, но я имел в виду то, что сказал. Я устал ждать, – ответил я на ее незаданный вопрос. Я не разрывал зрительного контакта, моя решимость росла с каждой минутой. — Я знаю тебя лучше, чем ты сама. Поскольку я наблюдал за тобой много лет, и понимаю всё в тебе. Я единственный человек, способный любить тебя так, как тебе нужно. Рядом со мной тебе никогда не придется сдерживать себя, чтобы избежать осуждения, или вести скучные разговоры, чтобы заполнить тишину. Это то, чего ты всегда хотела.
 Поппи обдумывала мои слова.
— Я знаю, что ты сейчас злишься, но обещаю, ты увидишь все по-моему.
 Поппи не стала углубляться в эту тему, и вместо этого сосредоточилась на своем окружении. Она размышляла о том, как выйти из затруднительного положения. Вопросы сыпались из ее рта, как во время скоростного раунда в игровом шоу.
— Никто из кузенов не ответил на мои сообщения о том, чтобы переночевать у них. Это твоих рук дело?
 Я кивнул.
— Я подумал, что ты можешь связаться с ними, поэтому сменил их номера на случайный набор цифр.
— А моя мама? И дня не проходило без звонков от неё.
— Номера её и Зейна были заблокированы.
 Поппи рассмеялась, то ли от горечи, то ли над ситуацией, оставалось лишь догадываться.
— Полагаю, ты держишь мой телефон в заложниках.
— Я верну его тебе после нашего медового месяца, – осторожно ответил я.
— Ты называешь это медовым месяцем?
 Она попыталась поднять наши соединенные руки. Наручники впились в ее нежную кожу из-за того, что она не могла сдвинуть мою более тяжелую руку. Должно быть, ее кожу покалывали острые укусы боли, хотя Поппи не показывала этого.
— Прекрати, – сказал я мягким, но твердым голосом. — Металл может оставить шрамы, если ты будешь продолжать тянуть за него.
 Я взял ее руку и переплел наши пальцы, чтобы она не смогла снова потянуть за наручники.
— Если ты что-то знаешь обо мне, то должен быть в курсе, что я плохо переношу заточение.
— Это временная мера. До тех пор, пока не увидишь все ясно, ты можешь бежать, только прихватив меня с собой.
 Ненависть, казалось, поглотила Поппи, и она отвернулась, словно не в силах больше смотреть на меня.
 Схватив ее за руку, я повернул ее лицом к себе. Поппи инстинктивно вцепилась в одеяло, когда я притянул ее ближе. Она не остановила меня, когда я покрыл ее лицо нежными поцелуями.
— Ты уже обдумываешь сотню планов побега, но я знаю все, что ты можешь попытаться сделать и отрезал любые возможности. – Мой голос звучал успокаивающе, хотя смысл, скрывающийся за словами, был угрожающим. — Выхода нет, Поппи. – Я поднял наручник. В нем была прорезь с цифрами посередине. — Здесь даже нет ключа, только пин-код. Единственный способ снять эти наручники без кода - отрубить себе пальцы.
 Если бы я приковал ее наручниками к чему-нибудь, кроме себя, она бы нашла способ сбежать. Наручники были выбраны специально металлические, а не кожаные. Поппи не могла их разрезать, а металл причинил бы слишком сильную боль, если бы она продолжала дергать за них, вынуждая ее остановиться. Благодаря тому, что я так хорошо её знал, я мог предсказать любой ход действий Поппи в этой дилемме. Как я уже сказал, я знал ее лучше, чем она сама.
 
Глава 30
Поппи
 Он сумасшедший.
 Чертов безумец, которого нельзя провоцировать, чтобы была хоть какая-то надежда выбраться отсюда. Только как победить того, кто живет у тебя в голове? Мы с Дэймоном были одним человеком. Это означало, что он был на десять шагов впереди меня. Закатывать истерику из-за его обмана или раздражать его не пойдет мне на пользу. По его мнению, я принадлежала ему, и никому другому не было позволено обладать мной. Любое противоречие привело бы к тому, что он задушил бы меня до смерти.
 Я бросила взгляд на спальню. Если у меня был хоть малейший шанс выбраться отсюда, мне нужно было знать обстановку.
— Мне нужно в ванную.
— Я отведу тебя.
 Дэймон схватил одеяло, из-за чего мои руки крепче вцепились в него.
— Могу ли я сначала одеться, или это запрещено?
— Если нужно.
 Дэймон наклонился и свободной рукой подхватил с пола две сумки. Они были небрежно брошены рядом с кроватью. Я замерла, когда его рука в процессе задела меня, а щека оказалась всего в нескольких сантиметрах от моей. Я невольно перевела взгляд на его лицо. Дэймон, должно быть, привел себя в порядок, прежде чем снова забраться ко мне в постель. Он выглядел недавно принявшим душ, со слегка влажными волосами, свежевыбритым лицом и абсолютно голым телом.
 Капли пота от наших любовных утех скатывались по скульптурному торсу к V-образному углублению его пресса, скрытого одеялом. Оно было низко опущено, в опасной близости от того, чтобы показать больше.
 Образ обнаженного Дэймона в постели был очевидной причиной моей связи с врагом. Чтобы заставить мои рациональные чувства ослабнуть, потребовался прекрасный монстр.
 Упругие мышцы его пресса напряглись, когда он заметил мое внимание.
— Видишь что-то, что тебе нравится?
 Дэймон приподнял бровь и высунул язык, чтобы игриво облизать нижнюю губу.
 Мой разум опустел, глаза отказывались моргать.
— Если хочешь, мы можем вообще не одеваться.
 Я выхватила у него сумку, которую беспорядочно упаковала для поездки в Вегас. Это заставило его ухмыльнуться, словно он был посвящен в личную шутку. Я перебрала варианты свободной рукой и остановила свой выбор на темно-сером платье без бретелек - еще одна попытка Розы «разнообразить» мой гардероб. Оно не требовало бюстгальтера и было единственным, что я могла надеть, поскольку Дэймон отказывался снимать проклятые наручники. Я повернулась в сторону и коснулась ногами пола, заставляя Дэймона следить за моими движениями, пока влезала в платье. Через несколько часов он поймет, насколько неприятно быть прикованным к кому-то другому. К моему ужасу, Дэймон не стал жаловаться, когда я дернула его за руку, натягивая платье на бедра, и даже помог мне, застегнув молнию на спине свободной рукой.
 Оглянувшись через плечо, я увидела, как он срывает с себя одеяло. Его член был твердым, изогнутым и упирался в живот. Когда из него вытек преякулят, я быстро отвернулась, прислушиваясь к неровному биению в своей груди и наблюдая за ним краем глаза. В отличие от меня, он не стал возиться, грациозно скользнув в пару черных боксеров. Дэймон целенаправленно отказался от остальной одежды, когда заметил, что я намеренно избегаю смотреть на него: головка его твердого члена выглядывала из-под боксеров.
 Он поднялся и встал рядом со мной. Понимая, что из-за разницы в росте моя рука потянется вниз, он согнул локоть и переплел наши пальцы, отчего в комнате стало еще жарче.
— Голодна? – невинно спросил он, продлевая удушающий жар, в ловушке которого мы оказались. — Мы можем позавтракать... позже.