Роковая одержимость

  Она все так же разгадывала кроссворды со сверхскоростью? 
  Она по-прежнему кричала на людей, когда те мусорили? 
  Какую новую головоломку придумала сегодня Поппи Амбани? 
  К концу каникул я срывался на всех из-за банальной ерунды. Друзья опасливо держались в стороне, брат был сыт по горло моим плохим настроением, и даже папа оставил меня в покое. Я был единственным студентом, который с нетерпением ждал начала семестра. 
  В первый день занятий я ждал Поппи, прислонившись к стене ее общежития в своей обычной бейсболке, низко надвинутой на глаза. Ликование в моей груди могло сравниться только с какой-то школьной чепухой. Наконец-то Поппи вышла на улицу в своем фирменном черном стиле. За исключением того, что я не видел её несколько недель, в этом дне не было ничего особенного. На улице было холодно и уныло. Наряд Поппи соответствовал мрачной погоде. Как бы то ни было, сегодня в воздухе что-то изменилось. 
  Я наблюдал за ней издалека, пожирая ее глазами, словно она была моей последней едой на земле. Одним появлением она решила проблему, с которой я боролся неделями. Нетерпение ушло, как и раздражение. Как будто она была билетом, который положил конец моим страданиям. 
  Поппи направилась в кампус, а я последовал за ней как одержимый. Она была красивой и остроумной, с удивительно сильными моральными принципами, доставшимися ей от своего отца (того, который ей нравился). Поппи скрывала все это под своей мрачной личностью, но она не могла спрятаться от меня. 
  И вот тогда это обрушилось на меня, как крушение поезда. 
  Я скучал по ней. 
  Я так чертовски сильно по ней скучал. 
  Время, которое я потратил на то, чтобы Поппи не покончила с собой в своих печалях, приковало меня к ней. В какой-то момент мои чувства к ней трансформировались из защитных в собственнические. Несколько коротких недель вдали от нее заставили меня понять, что я по-настоящему зависим от Поппи. 
  Я понятия не имел, как позволил этому зайти так далеко, но истина была неопровержима. Я жаждал этих моментов. Моментов, когда я мог наблюдать за ней, и она не ненавидела меня или мою семью за то, что они запятнали знаменитое имя Амбани и публично обвинили ее в незаконнорожденности. 
  Я делал размеренные шаги, чтобы оставить между нами достаточное расстояние, но сегодня допустил несколько ошибок, едва сдерживая волнение. Эта девушка выворачивала меня наизнанку. Я был зациклен на ее местонахождении и забыл, каково это - смотреть на нее. Мой мозг взрывался от того, сколько всего я упускал в ней, пока она не исчезла из моего поля зрения. 
  Она всегда была такой красивой или сегодня казалась другой? 
  Черт, что я делал? Ей было пятнадцать, а мне двадцать два. Даже без учета наших семей моя одержимость была совершенно ненормальной. Если бы я преследовал ее в открытую, если бы я что-нибудь сделал с ней, я бы испортил ее детство еще сильнее. Это был не я. Я не обижал детей. 
  Как дьявол, мой разум нашептывал, что она не всегда будет оставаться подростком. За несколько коротких лет она преобразится. Все в Поппи уже изменилось за те недели, что я ее не видел. Она стала красивее, сексуальнее. В ее бедрах появилась покачиваемость, которой раньше не было. Возможно, я придумывал это дерьмо в своей ебаной голове, но я не мог остановить возникающие мысли. Все потому, что я забыл, как потрясающе я чувствовал себя рядом с ней. 
  Мои пальцы чесались от желания прикоснуться к ней, хотя тосковать по ней было бесполезно. Конкурирующая компания, поддерживаемая моим дядей и проклятым алгоритмом, который я создал, за последние несколько месяцев резко обвалила Ambani Corp. Я пытался остановить это, но Генри заявил, что компания владеет моей интеллектуальной собственностью. Я ничего не мог с этим поделать, пока не занял пост генерального директора. 
  Никогда еще человек не испытывал такого отвращения к своему творению. Оно отняло у меня единственную девушку, которая имела для меня значение. Поппи ненавидела мою прогнившую семью за методичное уничтожение нетронутого наследия ее отца и своего права первородства, а меня - больше всего, за то, что я создал это программное обеспечение. Она не выносила моего лица. Если бы я мог содрать его, я бы сделал это для нее в мгновение ока. Я бы сделал все, чтобы уменьшить ее страдания. 
 
  Тем не менее, как бы сильно она меня ни ненавидела, Поппи уже была моей. 
  Поэтому в течение следующих нескольких лет, когда Поппи возвращалась в тату-салон и добавляла очередную линию на шее, на моей коже тоже появлялась постоянная отметина. Каждый раз, когда ее не было рядом, я невольно потирал шею, как будто прикосновение к татуировке делало меня ближе к ней. 
  Это повторялось каждый год. Она делала татуировку в годовщину смерти отца и напивалась до бесчувствия в годовщину смерти бабушки. В связи с этим меня мучил один животрепещущий вопрос. 
  Какое утешение нашла Поппи в годовщину свадьбы Зейна и Пии? 
Глава 22
Поппи
 Было уже далеко за полдень, когда самолет компании Дэймона приземлился в аэропорту Лас-Вегаса. Перед посадкой я написала своим кузенам с просьбой остановиться у них на случай, если я не смогу найти жилье к завтрашнему дню.
 Никто не ответил.
 Может быть, мама пошла до конца и рассказала им о моей недавней связи с Максвеллом, поэтому они избегали меня. Предательство только подлило масла в огонь, так что весь полет я кипела от злости и искала новый дом, используя ужасный Wi-Fi. Мои поиски не принесли результатов.
 Дэймон также был занят отправкой электронных писем и согласованием деталей по телефону. Я делила с ним пространство, и все же это казалось странно естественным, к тому же давало возможность заглянуть в жизнь этого мужчины. Наше внимание рассеивалось каждый раз, когда глаза Дэймона останавливались на мне, что случалось часто. Они постоянно раздевали меня. По тому, как он следил за мной поверх экрана ноутбука, параллельно решая свои дела, можно было подумать, что наблюдать за мной - его вторая натура. Между нами кипел жар, который, казалось, был готов сорвать крышку с кипящего котла.
 Перед полетом к нам также присоединились трое мужчин, каждый из которых представился членом его команды охраны. Хотя охранять Дэймона было все равно что спускать деньги на ветер. У этих людей не могло быть более бессмысленной работы, учитывая, что Дэймон был крупнее и возвышался над ними. Я подозревала, что он не стал бы прибегать к услугам охраны, если бы я не была с ним в этой поездке. «Телохранители» исчезли, как только мы приземлились, но я знала, что они последовали за нами на арендованной машине.
 Тем временем нас подобрал шикарный лимузин. Мы передали наши сумки шоферу, который представился Мигелем и сообщил, что машина в нашем распоряжении на весь вечер. Он отвез нас в отель, который Софи прислала мне, когда я написала ей о своей импровизированной поездке. Мигель миновал главный вход и свернул в скрытую зону с тремя внушительными буквами: VIP.
 Каждый аспект этой экскурсии казался тщательно спланированным, что противоречило спонтанной поездке. Тем не менее, у Дэймона было наготове объяснение всякий раз, когда бы я ни указала на это. У него в багажнике лежала заранее собранная сумка, что, по словам Дэймона, было побочным явлением его непредсказуемого графика путешествий. Когда я упомянула, что невозможно так быстро арендовать частный самолет, Дэймон заявил, что самолет всегда наготове для него и Кайдена.
 В итоге я оставила эту тему.
 За дверьми лифта открылся гигантский вестибюль отеля, вибрирующий энергией Вегаса. В воздухе витали предвкушение и оживленные разговоры, время от времени прерываемые звяканьем игровых автоматов. Пока мы шли через лабиринт мигающих огней, я вытащила свой телефон из куртки Дэймона, все еще накинутой на меня. Мои пальцы пробежались по экрану в поисках смс от Софи. Она не ответила на два моих последних сообщения.