Роковая одержимость

  Тем не менее, быть вынужденной праздновать их счастье все равно было неприятно. 
 — У меня куча проектов, которые нужно сдать в понедельник. 
 — Это может подождать до завтра, – коротко сказал он, в его голосе сквозило неудовольствие. Это было окно в мою новую жизнь. Я не сомневалась, что Зейн сожалел о том дне, когда я была зачата. Он был полной противоположностью папе. Папа смотрел на меня так, будто его мир вращался вокруг моего счастья. Зейн смотрел на меня так, будто я была вредителем, с которым он вынужден иметь дело, хотя предпочел бы раздавить. 
 — К сожалению, не может, – хладнокровно ответила я и нажала на приложение Uber на своем телефоне. 
 — Хорошо. Тогда мы должны сделать селфи отца и дочери, прежде чем ты уйдешь, – произнес он приторным голосом, хотя слова были насмешливыми. 
  Прежде чем я успела возразить, Зейн достал свой телефон и сделал наше селфи. На его губах заиграла холодная ухмылка, от которой у меня закипела кровь. 
 — Очаровательно. Давайте опубликуем это в Инстаграм. Как насчет подписи «Воссоединение отца и дочери»? – он провел двумя пальцами по губам, словно пребывая в глубоком раздумье. 
  Мудак. 
  Я принадлежала Зейну, и он тоже это понимал. Послушно положив телефон на стол, я заняла свое прежнее место. 
  Наконец-то я нашла то, что ненавидела больше смерти, - любовь. 
Глава 20
Поппи
 К тому времени, когда мы собрались на «семейный завтрак», я уже кипела от злости. Я сожгу дотла этот дом, если не получу назад свою фотографию. Постукивая ногой под столом, я не сводила пристального взгляда с Зейна.
— Поппи, хочешь круассан? – Мама протянула мне хлебницу, подпитывая мою безграничную ярость очередным ослепительно ярким розовым сарафаном. — Я испекла твои любимые. Подгоревшие.
 Я молча покачала головой.
— Ты уверена, детка? Смотри, я поджарила их так, как ты любишь. Тесто совершенно сухое и не рвется.
 Они выглядели восхитительно, но у меня пропал аппетит. Яйца и печеные бобы на моей тарелке тоже оставались нетронутыми. Я ждала подходящего момента. Мама обычно забывала что-то на кухне и отлучалась в середине завтрака, предоставляя мне небольшое окно для конфронтации с Зейном.
 Единственное, что нас с Зейном объединяло, - это защита маминых чувств. Я никогда не рассказывала ей о тех ужасных вещах, которые он делал, потому что это разрушило бы ее идеальный мир. Делать маму несчастной не было моим приоритетом. На Зейна эта философия не распространялась.
 Зейн кашлянул, с подозрением разглядывая свой завтрак, прежде чем скосить взгляд на меня.
— Ты в порядке? – мама поставила хлебницу, чтобы похлопать его по спине. Когда Зейн показал, что все хорошо, она вернула свое внимание ко мне. — Поппи, как продвигается твой зимний проект?
 Я проводила зимние каникулы, работая удаленно в качестве аналитика хедж-фонда, придумывая новые идеи с существенной краткосрочной отдачей. Я инвестировала крупные суммы в тысячи рискованных компаний, оценивая сроки погашения ставок. Как только начнется семестр, я вернусь к работе в офлайн режиме, а после окончания учебы начну карьеру старшего аналитика в Ambani Corp.
 Однако этой зимой я взялась еще за один проект. Эксперимент. Если я вынуждена жить с врагом, то обязана изучить его слабости. Методом исключения я выяснила, что у Зейна аллергия на траву анис. Как и предполагалось, он раньше не употреблял эту редкую пряность и не знал об аллергии. В те дни, когда он бесил меня сверх меры, я добавляла небольшую дозу в его еду. Не настолько, чтобы привести к летальному исходу, но достаточно, чтобы вызвать умеренный дискомфорт.
 Я ухмыльнулась Зейну.
— Зимний проект продвигается лучше, чем я ожидала.
 Открыв блокнот, я записала реакцию Зейна на сегодняшнюю дозу. Четверть грамма аниса вызвала покраснение кожи, насморк и кашель. Мне приходилось вести подробные записи, чтобы случайно не убить его. Мама не одобрила бы этого. Не говоря уже о том, что если бы у Зейна случился околосмертный опыт, он бы нашел способ каким-то образом свалить это на меня.
 
— Тебе не нравится овсянка? – невинно спросила я, когда Зейн отодвинул свою тарелку, бесцеремонно отказавшись от завтрака.
— Ты почти не притронулся к ней. – Мама выглядела обиженной. — Я думала, это твой любимый завтрак.
 Она каждый день готовила свежий чиа-джем для начинки в овсянку Зейна. Я ненавидела портить ее труд. Мне бы не пришлось прибегать к таким мерам, если бы Зейн не полез к моим вещам первым.
 Он потянулся, чтобы взять маму за руку.
— Так и есть, принцесса, – тепло сказал он ей, прежде чем его подозрительный взгляд встретился с моим. Я с вызовом подняла брови. — У меня просто плохой день. Он оправдывался, чтобы успокоить ее. — Сегодня утром даже не мог встать с постели.
— Ой. Кто-то снова положил большой камень на крышку твоего гроба? – пробормотала я себе под нос, но Зейн уловил это и нахмурился.
— Я могу приготовить тебе что-нибудь другое, – предложила мама.
— Не беспокойся об этом.
— Это не проблема. Я что-нибудь приготовлю за пять минут.
— Я не настолько голоден.
 Мама вскинула руки.
— Поппи больше не любит свои подгоревшие круассаны. Тебе вдруг не нравится овсянка, которую я готовлю с первого дня. Не знаю, почему я беспокоюсь. – Она поднялась со своего места, расстроенная. — Я принесу апельсиновый сок. Похоже, все и так сидят на жидкой диете.
 Мама драматично фыркнула и вышла из комнаты, оставив нас с Зейном наедине. Он закатал рукава своего черного свитера, готовясь к битве.
— Что ты добавила в овсянку? – сразу перешел он к делу, как только мама оказалась вне пределов слышимости.
— У тебя паранойя, старик. – Я протянула руку и зачерпнула полную ложку его овсянки. Затем отправила себе в рот и прожевала. — Видишь? Твоя еда в полном порядке.
 Зейн прищурился.
— Пия годами готовит одну и ту же овсянку. Раньше она никогда не была такой на вкус.
— Если тебе больше не нравится мамина стряпня, так и скажи. Уверена, она поймет. Подожди, нет, не поймет, потому что готовка для семьи приносит ей огромную радость. На будущее, следует ли мне предложить доедать каждое блюдо, которое она ставит перед тобой?
— Мы оба знаем, что я не настолько глуп, чтобы сделать это, – процедил он.
 Я пожала плечами.
— Папа ел ее стряпню и ни разу в жизни не пожаловался. Может, поэтому он нравился ей больше .
 Зейн ударил кулаком по обеденному столу с такой силой, что тот завибрировал.
— Хватит. Перестань пытаться настроить мою жену против меня.
 Я невозмутимо изучала записи в своем блокноте.
— Если тебе нужен менеджер по контролю качества, чтобы твоя еда была такой же вкусной, как раньше, я с радостью приму эту должность. Все, что тебе нужно сделать, - это вернуть мою фотографию, – проговорила я, не поднимая глаз.
 Впервые Зейн выглядел растерянным.
— Я должен понять намек?
— Не прикидывайся дураком. Я знаю, что ты взял фотографию из моей комнаты.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
 Больше, чем кража фотографии Зейном, меня разозлило то, что он солгал об этом. Повысить дозу, - написала я в заметках к завтраку. Его страдания будут усиливаться с каждым днем, пока он не вернет то, что принадлежит мне по праву.
 Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда вернулась мама с кувшином апельсинового сока. Короткая прогулка до кухни умерила ее раздражение. Она напевала себе под нос, не обращая внимания на враждебную атмосферу, царящую в столовой.
— Поппи, ты так и не сказала мне, получила ли ты прибыль от своих зимних инвестиций. Предполагается, что они определят твои проекты после выпуска, верно? – спросила она, наливая сок в стакан Зейна.
 Я кивнула.
— Если все пойдет хорошо, компания предложит мне должность старшего аналитика после окончания учебы.