Терапевтическая катастрофа. Мастера психотерапии рассказывают о самых провальных случаях в своей кар
“Чем дольше мы работали с этой клиенткой, тем сложнее и запутаннее становилось ее история, едва ли не на каждой сессии всплывали очередные подробности. При этом ее основные проблемы, с которыми она изначально обратилась ко мне за помощью, никуда не девались. Время шло, а девушка все так же жаловалась на постоянное чувство опустошенности, подавленности и грусти, проблемы в межличностных отношения, склонность к рискованным сексуальным связям и иным формы саморазрушительного поведения, в том числе прием наркотиков. Фактически мы топтались на месте. Насколько я понял с ее слов, клиентка считала, что добиться изменений можно, только добравшись до корня проблемы и устранив ее первопричину. Следуя своему методу, я подчинился ее желанию и принялся копаться в глубинных мотивах, истоках и подоплеках. Только все это было безрезультатно. Девушке легче не становилось”, — продолжал Миллер.
Нас до глубины души поразила эклектическая природа профессионального мировоззрения Скотта. Наш собеседник изъяснялся запутанным и сложным научным языком, активно оперировал эмпирическими исследовательскими категориями, тяготел к прикладным моделям, ориентированным на решение проблемы, заимствовал идеи из нарративной терапии и других конструктивистских течений, но в то же время говорил о “глубинных мотивах, истоках и подоплеках”, как заправский психоаналитик. Мы решили поинтересоваться у Миллера, о чем он думал, когда заметил, что, невзирая на его усилия и старания, состояние клиентки продолжает неумолимо ухудшаться.
“Я осознал, что мои старые идеи здесь не работают. В случае этой девушки мой предыдущий опыт и привычный образ мышления были совершенно бесполезны. Мне виделся единственный выход из ситуации: полностью передать бразды правления клиентке и во всем следовать за ней. Да, пожалуй, это была моя первая мысль”, — ответил Скотт. Эти слова наглядно иллюстрировали сразу две главные отличительные черты профессионального стиля Миллера. С одной стороны, наш собеседник всегда проявлял поразительную участливость и деликатность, позволяя клиенту самостоятельно направлять процесс психотерапии в нужное русло. С другой стороны, оказавшись в тупике, он не боялся применять в работе метод “стратегического перебора”: попробовать один подход, удостовериться в том, что он не работает, вычеркнуть его из списка и пробовать следующий.
“ПОМОЩЬ ЗАЛА”
Осознав и приняв тот факт, что его методы не работают, Миллер, недолго думая, обратился за помощью к своим коллегам. На всякий случай Скотт решил обсудить этот непростой случай сразу с двумя разными супервизорами.
“Первого коллегу я выбрал не случайно. В основном он работал в психодинамическом направлении, а у меня сложилось стойкое впечатление, что клиентку саму ощутимо клонило в психоанализ. Памятуя ее слова о поисках корня проблемы, я точно знал, что мне стоит проконсультироваться с этим человеком, поскольку его теория строилась на том, чтобы докопаться до сути вещей, выяснить, что именно произошло, устранить первопричину ситуации и восстановить адекватное ощущение личных границ. Второй супервизор, к которому я обратился, больше ориентировался на стратегическую семейную терапию. Как вы уже догадались, их точки зрения, мягко говоря, не совпадали. Психоаналитик быстро заключил, что клиентка проявляет классические признаки пограничного расстройства личности, а значит, мне в первую очередь необходимо установить в наших отношениях подобающие границы, а затем постепенно разбираться с ее симптомами через мягкую конфронтацию. Семейный терапевт посоветовал мне придерживаться изначально выбранного курса, продолжать делать акцент на ее ресурсах и сильных сторонах личности, а также, возможно, поработать с нарративами и попытаться скорректировать ее восприятие первоначальной травмы. Дальше мне порекомендовали вытащить ее негативные эмоции наружу и поговорить с клиенткой о том, каким образом можно «дать отпор» травме вместо того, чтобы «идти у нее на поводу» и с головой погружаться в травматические воспоминания”.
У нас закралось нехорошее предчувствие, поскольку история о мытарствах нашего собеседника, отчаявшегося справиться с непростой клиенткой самостоятельно и положившегося на “помощь зала”, звучала до боли знакомо. И действительно, поговорка о том, что одна голова хорошо, а две — лучше, иногда может сыграть с психотерапевтом злую шутку. Так, обратившись с одним и тем же запутанным случаем к полудюжине разных супервизоров, вы можете получить полдюжины разных ответов, и в итоге консультации с коллегами, вместо того чтобы пролить свет на ситуацию, еще больше сбивают вас с толку. Мы приходим на супервизию в надежде получить четкие и единодушные рекомендации о том, как быть, а в результате слышим множество разнообразных теорий и предположений, от которых голова идет кругом. Заранее предчувствуя неладное, мы поинтересовались у Миллера, что произошло после того, как он решил посоветоваться с коллегами.
“Ничего не произошло! Совсем ничего! — вскричал Скотт. — К тому моменту я работал с клиенткой уже практически два года, что было крайне нехарактерно для меня как для человека, заработавшего себе репутацию специалиста по краткосрочной терапии, а в ее поведении все так же ничего не менялось”.
В ПОИСКАХ ОШИБКИ
Вплоть до этого момента у нас складывалось впечатление о том, что Скотт Миллер поступал в этой ситуации исключительно правильно. Нам стало искренне любопытно, в чем же, по мнению нашего собеседника, заключалась его роковая ошибка. Ответ не заставил себя долго ждать. Скотт подчеркнул, что ему не стоило топтаться на одном месте два года, безуспешно пытаясь достучаться до клиентки при помощи одних и тех же приемов. По словам Миллера, как только он осознал, что его привычные подходы и методы здесь не работают, нужно было сразу же попробовать что-то кардинально новое.
Впрочем, отчасти Скотт Миллер лукавил. На самом деле у него до сих пор не было ответа на этот вопрос. Прокручивая в голове и анализируя свои решения и поступки, наш собеседник не понимал, что же он сделал не так. Он грамотно поддерживал профессиональные границы. Был предельно открыт к контакту с клиенткой, оставаясь при этом в рамках разумного. Удрученно разводя руками, Миллер признал, что, окажись он в подобной ситуации снова, скорее всего, он делал бы ровным счетом все то же самое. “Ничто не предвещало беды. Она не звонила мне в промежутке между сессиями, — неожиданно сказал Скотт, — по крайней мере до того дня, пока я не пришел к выводу, что больше ничем не могу ей помочь и терапию пора заканчивать. Вот тут-то все и началось. Сначала она принялась обрывать мне телефон, а потом пошло-поехало”.
Мы не удержались и перед тем, как позволить нашему собеседнику перейти к самой драматичной части его истории, вновь поинтересовались у него, где же он оплошал. В чем заключалась его роковая и непростительная ошибка? Наше любопытство было объяснимым, ведь, слушая рассказ Скотта, мы не могли отделаться от собственных воспоминаний о похожих клиентах: людях с явными чертами пограничного расстройства личности, людях, прекрасно умевших манипулировать окружающими, людях, которым так и не стало лучше, несмотря на слаженные титанические усилия нас самих и наших коллег. По личному опыту мы знали, что чаще всего проблемы в работе с такими клиентами возникают, когда терапевт либо воспринимает ситуацию слишком близко к сердцу и принимает все на свой счет, либо слишком сильно старается и начинает вкладывать в своего подопечного непропорционально много времени и сил. Впрочем, ответ Миллера нас, мягко говоря, удивил. По мнению нашего собеседника, дело было не в просчетах и промахах. Его главной и единственной ошибкой было взяться за случай, который попросту выходил за рамки его профессиональной квалификации. “Я замахнулся на задачу, которая была мне заведомо не под силу”, — признал Скотт Миллер.
ЧТО ЖЕ ДАЛЬШЕ
С каждой минутой нам все больше не терпелось узнать, что произошло дальше и чем закончилась эта необычная история, так что, сгорая от любопытства, мы попросили нашего собеседника продолжить рассказ. Итак, Миллер два года исправно встречался с клиенткой один, а то и два раза в неделю, однако симптомы девушки по-прежнему были на месте, деструктивное поведение никуда не девалось, а состояние все так же оставляло желать лучшего. Пожалуй, единственным утешением во всей этой ситуации можно было считать тот факт, что нашему собеседнику, похоже, удалось выстроить с клиенткой на редкость прочные доверительные отношения, причем это было не голословное заявление. В целях контроля динамики Скотт время от времени давал девушке пройти стандартизированный опросник для оценки качестве терапевтического альянса, который с завидной регулярностью показывал стабильно хороший результат.