Терапевтическая катастрофа. Мастера психотерапии рассказывают о самых провальных случаях в своей кар

“Именно так вы и поступили в этой истории?” — мы рискнули сделать смелое предположение.
“Да, в конце концов именно так и произошло. Ее госпитализировали, а я выдохнул с облегчением. А потом за ее случай взялся кто-то другой”, — ответил Шварц.
“С одной стороны, вам все же удалось от нее сбежать, а с другой — вы все еще не можете выбросить эту ситуацию из головы, и эта клиентка по-прежнему вас преследует”, — резюмировали мы.
“В точку, — согласился Дик, — только потом, когда я поднаторел и набрался опыта, я осознал, в чем заключалась моя ошибка. До этого меня распирало от праведного гнева, и я считал, что в этой ситуации был прав от первой до последней секунды. Со временем я пришел к тому, что нужно было поступить иначе. Это осознание до сих пор не дает мне покоя”.
  
РАБОТА С СОБСТВЕННЫМИ “Я”
 
Мы спросили у Ричарда Шварца, какие выводы он сделал из этой неприятной ситуации. В ответ он неожиданно признался, что данный опыт отложился у него в памяти не столько как история провала, сколько как история непрерывной эволюции и развития, научившая его чаще обращать внимание на неконструктивные стороны собственного “я” и более умело с ними работать.
“После случившегося у меня не было другого выбора, кроме как поймать свое неконструктивные «я» на горячем, рассмотреть его под микроскопом и начать с ним работать: поговорить с ним, выслушать его, понять, почему оно берет надо мной верх и активно включается в игру в ответ на те или иные действия клиента. Мне пришлось научиться доверять себе, не закрываться и не отгораживаться от себя даже в те моменты, когда ярость, капризность, требовательность и другие стороны личности человека в кресле напротив цепляют мое конфликтное «я» за живое”, — пояснил Дик.
Так какие же уроки другие психотерапевты могут извлечь из этого случая?
“Во-первых, нужно прилежно и старательно выполнять свою работу. Научиться вовремя ловить себя на явлении контрпереноса, на различных мыслях и защитных механизмах, спровоцированных поведением другого человека. Вместо того чтобы всецело приковывать свое внимание к клиенту, необходимо время от времени заглядывать внутрь себя и следить за тем, что происходит в вашей голове. Многие терапевты часто не замечают свои реакции и полностью упускают из виду этот немаловажный фактор”.
Видимо, в прошлом Ричард Шварц немало думал на эту тему, и у него наготове был целый ряд рекомендаций. Он призвал коллег по цеху обращать больше внимания на собственные мысли и чувства в процессе терапии. Посоветовал почаще прислушиваться к себе, следить за проявлениями различных сторон собственной личности и выявлять те аспекты своего “я”, которые больше всего мешают в работе. Самое главное, считает Дик, не зацикливаться исключительно на клиенте и не перекладывать всю вину на него, если терапия вдруг пошла не по плану. Если клиент начинает вести себя неподобающим образом, вместо того чтобы возмущаться таким поведением, терапевту следует внимательнее присмотреться к себе и подумать, что в его словах или действиях могло послужить причиной подобной реакции.
Действительно, когда у нас возникают проблемы в работе с клиентом, первое, что мы обычно делаем, — инстинктивно пытаемся свалить всю ответственность на своего визави, записывая его в категорию “проблемных” и упрекая в чрезмерном сопротивлении. Не зря еще в самом начале главы Ричард Шварц упомянул о том, как охотно многие психотерапевты навешивают на своих клиентов ярлыки и за глаза обзывают пограничными, нарциссами или истериками.
“Не поймите меня неправильно, я не имею ничего против официальных диагнозов. Однако считаю, что все негативные коннотации, которые тянутся за подобными ярлыками, вредят процессу психотерапии: стоит специалисту заслышать диагноз, как его воображение рисует картинку, которая далеко не всегда соответствует действительности. Так зачем же тратить столько времени и усилий на заранее обреченные на неудачу попытки подобрать правильный ярлык?” — задумчиво протянул Ричард.
   
НЕБОЛЬШОЙ ДРУЖЕСКИЙ СОВЕТ
 
Мы предложили Дику поделиться еще парочкой дружеских советов, которые, по его мнению, помогли бы другим терапевтам избежать похожих ловушек, потенциально влекущих за собой терапевтическую катастрофу. Шварца не пришлось просить дважды. Оказалось, у него в запасе были рекомендации и для новичков, и для более опытных коллег.
“По вполне понятным причинам многие начинающие терапевты чувствуют себя в присутствии клиентов очень растерянно и нерешительно, а клиенты на интуитивном уровне за версту чуют их неуверенность. Если человек замечает, что его психотерапевт нервничает и колеблется, он неосознанно начинает сопротивляться и противиться терапии, причем в некоторых случаях его даже сложно за это упрекнуть. Подобное сопротивление, в свою очередь, еще больше пугает терапевта. Возникает эффект снежного кома.
Работая с терапевтами-новичками, я в первую очередь пытаюсь помочь им справиться со своим тревожным «я», которое в зависимости от склада характера побуждает их или чрезмерно давить на клиента, или, наоборот, занимать совершенно пассивную позицию и позволять человеку в кресле напротив делать все, что тому заблагорассудится. В итоге многие начинающие терапевты склонны быстро терять терпение”.
Дальше Ричард Шварц пустился в размышления о том, как постоянное давление извне и стремление к быстрым результатам привело к возникновению целого направления краткосрочной психотерапии и организованной психиатрической помощи в начале 1990-х годов. “На мой взгляд, эта лихорадочная спешка, которая почему-то воспринимается многими как данность, все усложняет. Как только клиент заметит, что вы торопитесь, он непроизвольно начнет саботировать процесс, и порочный круг замкнется”, — продолжал Ричард, сокрушаясь о том, что сегодня современная отрасль психотерапии насквозь пропитана этой атмосферой безумной гонки за результатом.
“Когда я занимаюсь подготовкой начинающих специалистов, я стремлюсь помочь своим подопечным избавиться от множества ложных предубеждений и мифов. А в нашей профессии этого добра в избытке. Вот, к примеру, один распространенный миф. Многие почему-то считают, что во время сессий нужно прятаться от клиента за щитом скупого, сухого профессионализма. Нельзя показывать человеку, что вас действительно заботят его проблемы, нельзя давать ему надежду из страха того, что в итоге она окажется ложной. Очень вредный миф”.
Рассуждая о мифах, Ричард Шварц упомянул еще один любопытный феномен. Многих психотерапевтов еще на этапе подготовки учат быть максимально непроницаемыми. Если клиент вдруг задает вопрос о наших мыслях и чувствах по тому или иному поводу, мы увиливаем от ответа и уклончиво переспрашиваем, а почему он интересуется. “Такая манера доводит часть личности клиента, нуждающуюся в одобрении извне, до белого каления, причем я не понимаю, ради чего. Почему бы просто не взять и не ответить?” — задался риторическим вопросом Ричард.
  
ИСКУССТВО ИЗВИНЯТЬСЯ
 
Многие молодые специалисты, которые только закончили психологический факультет, склонны верить, что каждая без исключения сессия в их жизни будет проходить идеально, как по учебнику. Когда же реальная жизнь неизбежно вносит свои коррективы и взаимодействие с клиентом происходит не так гладко, как они рассчитывали, начинающие терапевты быстро впадают в панику и могут наделать ошибок. Ни один терапевт не признается клиенту в допущенных ошибках и тем более не извинится за них, не так ли? Человек, у которого нам посчастливилось взять интервью, был исключением из этого правила. Так повелось, что Дик Шварц был знаменит своей экзотичной привычкой извиняться перед клиентами. По крайней мере, в прошлом он не раз делал это прямо у нас на глазах.
“Большинству клиентов очень нравится, когда терапевт просит у них прощения за допущенный промах. Я знаю из собственного опыта. Попробуйте поставить себя на место клиента и посмотреть на эту ситуацию его глазами: «Наконец-то кто-то не просто услышал и принял во внимание мое мнение, а открыто признал собственную неправоту, вместо того чтобы напирать на авторитет и вечно выставлять меня виноватым, как постоянно делали мои родители»”.