Сто тысяч миль (СИ)

— Я не хожу на охоту с теми, кто станет думать только о своём сытом брюхе. Так что мы бы однозначно ловили оленя без лишней самодеятельности.
— Хороший выбор, — она улыбнулась. — С надёжным напарником это лучший вариант. Но если ты не уверен, то лучше всего просто ловить зайца. Награда меньше, но и риск тоже. И нас учили выбирать именно так.
— Разумеется. Ведь вас учили выбирать не между собой и командой, а между собой и Протоколом, — мрачно заметил я в ответ. — Как ты любишь говорить, вы просто продукты своей среды.
— Ты абсолютно прав. Но тут стоит вспомнить, что друг для друга мы и есть среда. В отдельной задаче игра определяет игроков, но в долгосрочной перспективе именно игроки определяют игру. Вот во что я верю.
— В то, что можно научить всех ловить только оленя? — не понял я.
— В то, что мы — те самые игроки. Те, которые определяют игру. Те, которым под силу изменить правила.
Мы. От краткого слова внутри что-то перевернулось. Задохнувшись от блеска её глаз, я притянул её к себе. Кларк едва слышно ойкнула, когда поняла, что теперь полностью лежит на мне. Но она уже давно не пыталась отстраняться — только замерла и разглядывала, не отводя глаз, будто впервые видела, пока в комнате становилось невыносимо жарко. Или только мне так казалось, когда я смотрел на её губы.
— Значит, мы?
— Да, — тихо выдохнула в ответ она.
Я провёл пальцами вдоль её позвоночника, скользя по мягком льну туники. Кларк подалась вперёд, склонившись ко мне в тишине. Всё вокруг утонуло в цветочном аромате её волос.
— Я сбил тебя с мысли? Извини.
Её губы были в считанных дюймах от моих, когда она едва слышно прошептала:
— По-моему, ты сейчас нарушаешь правила игры.
— Вовсе нет. Я только что изменил их, — возразил я, наконец, сокращая дистанцию между нами.
Я целовал её уже десятки раз, но так и не привык. Не перестал реагировать также остро, как в самый первый раз. Особенно здесь. Особенно сейчас. Даже если это начиналось нежно и ласково. Стоило ей только чуть шире раскрыть рот, позволяя нашим языкам наконец коснуться друг друга — и у меня начинало заканчиваться самообладание. Я не врал, когда говорил ей, что она сводит меня с ума. Так и было, особенно когда приходилось не позволять себе лишнего и отрываться от её губ вместо того, чтобы…
— Ох, — вздохнула она и сползла обратно на постель. Рукой всё ещё касалась моей груди. Даже от этого прикосновения под кожей расползался жар. — Из-за тебя аж голова закружилась. А я ещё хотела про дилемму заключённого рассказать.
— Серьёзно? Ты правда до сих пор думаешь про дурацкие задачки? Это даже обидно.
Я провёл пальцами по её бедру чуть выше колена, слегка задирая ткань. Нежная кожа под моим прикосновением тут же покрылась мурашками.
Её потемневшие глаза неотрывно глядели в мои. Видимо, чтобы проверить на прочность мою выдержку, от которой мало что осталось и без того. Она дышала неровно и глубоко. Смотрела с нетерпением. Не испугалась. Не смутилась. И жажда хотя бы на миг сделать то, что нельзя, только усиливалась. Я сдался. Не мог не сдаться, когда она слегка прикусила губу: заскользил рукой выше, слегка задевая бельё. И ещё выше по животу. Если нельзя было быть с ней так, как хотелось, то можно было хотя бы трогать. Касаться.
Но, настороженный где-то на уровне рефлексов, я внезапно отстранился, прислушиваясь. Вовремя: приглушённый разговор на улице сменился стуком во входную дверь. Кларк тут же отшатнулась, подскакивая и судорожно поправляя свои спутанные волосы. Я, приняв вертикальное положение, начинал злиться, когда чётко расслышал, что внезапный ночной посетитель даже не удосужился дождаться меня снаружи. Именно сегодня. Именно сейчас. Ну, какого чёрта?
— Белл! Прости, что врываюсь, но это срочно! — услышал я обеспокоенный голос Октавии. — Ты здесь?
— Да. Что случилось? — только и успел отозваться я, как сестра уже взлетела по лестнице. Встретившись взглядом с Кларк, которая едва ли могла найти себе место от неловкости, Тави замялась. — Что? Говори, Октавия. Ну?
 
— Простите, что… Но… Матери меня прислали. Эхо. Ей плохо.
— В каком смысле плохо? — не понял я. — Уже срок?
— Нет. Ещё рано! Я не знаю деталей, но там Нико и несколько его целителей. Я почти ничего не поняла, но говорят, что-то с ребёнком! Матери решили, что ты должен знать.
До меня не сразу дошёл смысл сказанного — ясность мышления до сих пор не вернулась до конца. Целители? Ребёнок? Плохо? Господи.
— Дай мне пару минут переодеться. Я сейчас спущусь, — ответил я сестре.
Она только нервно кивнула и поторопилась отсюда сбежать. Поняла, что не вовремя, но такие новости не могли ждать. Я спиной чувствовал напряжённый взгляд Небесной. Все варианты грядущего разговора в моём воображении мне не нравились. Мы всё время усердно избегали этой темы. Я — потому что боялся её снова потерять, она — наверное, потому что так ей было проще. Оба делали вид, что этого не существует. Как оказалось, зря.
Поспешно найдя тёплую одежду, я обернулся к Кларк, не представляя, что буду говорить. Но она тоже закуталась в тёплое и с самым решительным видом схватила свой планшет. Кратко сказала:
— Я иду с тобой.
— Ты спятила? — опешил я. — Это… Зачем? Зачем всё так усложнять?
— Усложнять? Там на кону две жизни. Я могу спасти их. Остальное не важно.
— Ты не обязана это делать. В том числе ради меня.
— Я знаю, — уверенно заявила она.
— Хорошо. Если ты готова, — сдался я. — Тогда идём.
Я понятия не имел, что и кому Кларк хотела этим доказать. Мне? Себе? Помня её реакцию на сам факт существования Эхо в прошлый раз, я и в этот не ждал ничего хорошего. Но заставлять её остаться было бы ещё хуже. Тогда она бы непременно надумала себе сотню гадких причин, почему я так сильно не хотел их встречи.
Эхо выглядела бледной и замученной, сидела с отстранённым выражением лица, пока вокруг неё суетились целительницы. Отёки были видны невооружённым взглядом. Я не сильно разбирался во всём этом, но слышал, что это всегда было серьёзным поводом для беспокойства. Руками она обхватила свой внушительный живот, будто пытаясь укрыть его от всего мира, напуганная и истощенная. Но когда я подошёл поближе, то даже попыталась искренне улыбнуться.
— Привет. Рада, что ты зашёл узнать, как дела. — Я не успел ответить. Её взгляд выцепил в толпе Кларк, которая говорила с Нико в дальнем конце комнаты. И улыбка тут же померкла. — Что она здесь делает?
— Пришла помочь. Как ты себя чувствуешь?
— Намного хуже с тех пор, как ты притащил сюда её. Ни на секунду не можете расстаться?
От слёз в её глазах на душе тяжким грузом повисла вина — она всё это не заслужила.
— Я не хочу придумывать отговорки или оправдываться. Я козёл. Я виноват. Поэтому просто прости меня за всё. Если можешь. Мы с ней…
— Я уже давно поняла, что между нами всё кончено. Не дура. Но это не значит, что… — она отвела взгляд, стирая слезу со щеки и переводя дыхание. — Знаешь, плевать. Я решила, что для счастья мне хватит этого ребёнка. Моего ребёнка. Я всегда хотела стать матерью. Но сейчас… Выходит, что и эта мечта под угрозой.
— Всё будет хорошо, — ответил я тоске в её глазах. Даже если это было ложью, от правды ей не полегчало бы. Эхо и так всё понимала сама.
— Ты ей доверяешь? Доверяешь ребёнка?
— А ты сомневаешься? — устало спросил я, понимая, насколько всё это странно. Сложно. И безумно тяжело.
— Да. Но я доверяю тебе. Если ты уверен, что она сможет помочь, я вытерплю всё. Только спасите его. Он должен жить, — она снова едва сдерживала слёзы, поглаживая живот. А потом сжалась. Сцепила зубы ни то от обиды, ни то от боли.
— Тебе хуже? — я уже готов был звать целителей, но Эхо только отрицательно мотнула головой и ждала ответа на свой вопрос. — Кларк помогла уже десяткам людей в городе. И Мэди поправилась благодаря её советам. Она не станет вредить тебе.
— Ладно, — бросила в ответ она. — Тогда я готова.