Сто тысяч миль (СИ)

— Она же девчонка. Мы ещё не видели девчонок-горцев. А жаль, эта мне прям очень нравится! — я вздрогнула от голоса за спиной. Обернулась и покрылась мурашками от липкого, оценивающего взгляда очередного смуглого воина.
— Представьте, как будет замечательно вернуться в город с будущей матерью? Этого можно убить, а её использовать по прямому назначению, — загоготал кто-то ещё из дикарей.
— Я бы хотел ребёнка с такими волосами, — поддержал его первый.
Всё больше землян стекалось на меня поглазеть. Ужас заморозил каждую клеточку. Это они обо мне? Они только что всерьёз говорили, что хотят заставить меня забеременеть? А, значит, изнасиловать. Говорили с упоением о том, что на «Ковчеге» произносили только шёпотом и не напрямую. Господи. Лучше было умереть прямо сейчас.
— Эй, командиры, — снова подал голос кто-то, обращаясь к воинам рядом с Октавией, — вы кому её отдадите, когда узнаете всё, что надо?
— Какой ты шустрый, Квинт, уже глаз положил! Может, командиры себе хотят такую экзотику.
— Так нечестно! — горячо запротестовал Квинт. — У нас же демократия! Я первый записался в очередь!
Очередь… Не знаю, как рабский подход у них совмещался с демократией. Я сконцентрировалась на этой нестыковке, чтобы не закричать и не заплакать. Мне даже убить себя было нечем — они вытащили из костюма всё возможное оружие, пока я была без сознания. Разве что выхватить кинжал у сидящей рядом Октавии или броситься в огонь. Неужели ей тоже приходилось переживать это? Жить вот так? Неужели они все… Меня чуть не вывернуло наизнанку от подобной мысли.
Я была почти готова хватать кинжал, когда краем глаза заметила движение. Уэллс! Очнулся! Он тут же нашёл взглядом меня, окружённую кольцом воинов, хотя смотрел как-то невидяще. Я умоляюще глянула на него. Он поймёт. Всех проверяли на фертильность каждый год, все сто из нас были способны к воспроизведению потомства традиционным способом, если не будет альтернатив. Возможно, я могла бы пережить процесс и попытаться не умереть, но потом… Что будет потом?
— Командир, а давай сейчас? Мы же не убивать её будем. Потом расскажет всё, что знает, ребёнка девять месяцев ждать, — шагнул в мою сторону один из дикарей.
— Нет! Не подходи! Не смей! — не выдержала я, резко отскочив, отсела в сторону. Поняла, что впечаталась в «командира» — ощутила спиной его грубые доспехи, и испугалась ещё больше.
— Она разговаривает! — торжествующе протянули в толпе.
— Кларк, — простонал Уэллс. Я впервые видела в его глазах слёзы. Он понял.
— Уэллс, — почти прошептала я, — я скоро умру. Прости меня.
— Нет. Ты будешь жить, — резко сказал командир, в упор глядя на меня своими тёмными глазами. — Иначе клянусь, дух твоего дружка потом проклянёт твой за столь долгую и мучительную смерть. И ещё дольше будут умирать все твои друзья в лесу.
— Кларк, ни на что не соглашайся! Они всё равно убьют меня! Они здесь Протокол! — прокричал мне Уэллс, задыхаясь.
Их всех они тоже убьют. Глава первая, пункт один-восемнадцать. Личные цели и мотивы, не способствующие выживанию экспедиции, недопустимы. Их воплощение в жизнь считается грубейшим нарушением Протокола.
Я никогда не нарушаю Протокол.
Уронив руки на колени, я смиренно опустила голову. Мир помутнел и потемнел от разъедающего потока слёз. Уэллс был для меня самым близким человеком на этой планете, и поставить личный комфорт выше его жизни казалось мне чем-то намного более страшным, чем нарушение Протокола.
— Кларк! Отойдите от неё! Убейте меня! Убейте же! — хрипел Уэллс, но я не знала, что правда смогу сделать, чтобы их остановиться.
— Довольно валять дурака, — весёлый гомон прорезал строгий, жёсткий тон командира. — Пошутили — и ладно. Теперь сгиньте. Сию же секунду.
— Беллами прав. Разойдитесь сейчас же, — поддержал его второй командир, его тон был угрожающим.
Воины недовольно заголосили, но отступили на шаг.
— А что мы тогда будем с ней делать?
— Доставим в город к Советам. Они и будут решать. Точно не вы. Увижу, что подошли к ней со вполне определённым намерением — пущу стрелу в колено. Ясно?
 
Угроза, очевидно, была серьёзной, раз все тут же отступили ещё дальше и почти в один голос заявили «да, командир». Меня всё ещё трясло, а слёзы не кончались.
— Выдвигаемся через час, — приказал второй, и воины повторили свои «да, командир».
Радоваться было рано, но от ладони Октавии, лёгшей мне на плечо, стало даже немного спокойнее.
========== Глава 4. Беллами ==========
Чем больше я размышлял о пленниках, тем страннее они казались. Эти двое искренне считали, что на планете после Большой Войны не выжил никто. Их разведчики справлялись со своей работой втрое хуже наших первогодок. А передвигались они так, будто научились ходить только вчера. Глаза пленницы были слегка красноватыми, у неё был жар — восприимчивы к разной заразе. Это наталкивало на интересный вывод: до этого они никогда прежде не выходили на поверхность. Более того, казалось, что они объявились здесь в одно мгновение вместе со вспышкой. Как там это раньше называлось, телепорт?
Технологии, которыми они орудовали с такой лёгкостью, шокировали. Я максимум читал про нечто подобное в дневниках предков из Горы. Никогда не видел такой ткани: лёгкой, обтягивающей, эластичной, в то же время достаточно прочной. Она не устояла только против клыков гончей. Но против них не справлялось ничто, даже огрубевшая, будто панцирь, кожа хищников, из которой мы делали доспехи. Нож девчонки и вовсе был какой-то ненастоящий, не из металла, но при этом прочный, как алмаз. Я забрал его себе, Линк оставил себе нож, отобранный у парня. Их высокотехнологичные браслеты мы намеренно нацепили на гончих и отправили охотиться. Псы вернулись уже без них. Возможно, мы нашли бы в них что-то полезное, но лучше было не рисковать. Кто знал, какие ещё у них есть технологии? Я видел упоминания о системе, способной указать местоположение объекта в любой точке планеты. Такой пользовались предки. А обнаруживать своё присутствие было стратегически не выгодно. Пока что.
Девчонка подпускала к себе только воинов-женщин и тряслась от любого шороха. Очевидная заинтересованность в ней мужской половины отрядов пугала её до чёртиков, она, кажется, готова была умереть, только бы к ней не притронулся ни один из них. Но при этом вполне спокойно держалась за руку со своим другом. Уэллс? Так она его назвала, когда прощалась? Эти жесты можно было толковать по-разному, я бы понял, например, будь они брат и сестра. Но Уэллс и Кларк были вообще не похожи друг на друга внешне. Отсюда я пришёл ко вполне однозначному выводу: он — её мужчина. Большая часть воинов хотела перерезать ему глотку там же, в лесу, чтобы не тащить тело до стоянки отряда Линкольна. Я тут же пресёк подобные мысли. Не потому что переживал за душевное спокойствие девчонки, а потому что после такого она вряд ли станет с нами сотрудничать. Оставить в живых обоих было на порядок выгоднее, чем убить даже одного. Я убедился в этом ещё раз, когда стоило пригрозить ей его мучительной смертью — и Кларк опустила голову, почти готовая принять свою судьбу. Давать этим развратникам тешить свою похоть не только в постелях женщин города, но и здесь, я не собирался ни на миг, но при этом многое понял.
Возможно, я мог бы оставить её у себя? Потом, как всё закончится. Не то, чтобы я был обделён вниманием женщин, скорее это было от любопытства. Её экзотично-правильные черты лица, густые длинные ресницы, обрамляющие голубые глаза, фигура, которая в обтягивающем костюме вызывала вполне определённое желание прикоснуться и… Нет. Думать об этом сейчас не время.
Октавия присела рядом с Кларк, держа в руках повязки и бутылку со спиртом. Воины косили взглядами в сторону чужачки, но моя фигура рядом не позволяла им глазеть слишком откровенно. Про стрелу в колено я ничуть не шутил, а возможность выходить в пустоши для большинства этих ребят была важнее жизни.
— Нам нужно обработать твои раны, ты порезалась о кинжал Беллами вчера ночью, — Тави аккуратно взяла её ладонь.