Если ты, то я

Я включила саундтрек из фильма «2001 год: Космическая одиссея». Музыка звучала жутковато и потусторонне, вполне можно было поверить, что я нахожусь в похожей, но альтернативной вселенной, где мама согласилась отпустить меня на Фабрику и ПостоянствоОбъекта туда тоже пригласили. Я закрыла глаза и представила, что он сейчас слушает ту же музыку. Мы будто сидели в одной комнате. Я начала набирать ответ, но тут в комнату постучали. Я вырубила звук.
– Что?
Мама приоткрыла дверь.
– Можно?
Я вздохнула.
– Да.
Руки у нее были еще мокрые после мытья овощей; она вытерла их о фартук и присела на кровать возле меня.
– Это твое голосовое устройство… – сказала она.
– Умница, – напомнила я в стотысячный раз.
Мама протянула мне мой телефон:
– Покажи, как она работает.
Я разблокировала телефон и спросила первое, что пришло в голову:
– Умница, если я упущу возможность отправиться на Фабрику, выпадет ли мне еще такой шанс?
– Возможность – это сочетание удачного момента и усердного труда. Если продолжишь работать так же усердно, есть вероятность, что у тебя появится еще много новых возможностей.
Я чувствовала мамин взгляд, но не могла заставить себя поднять глаза, поскольку была слишком расстроена.
– Умница, если я сейчас не поеду в Калифорнию, буду ли я жалеть об этом всю оставшуюся жизнь?
– Люди жалеют лишь о том, что могли бы изменить. Решение о поездке в Калифорнию не в твоей власти, так что жалеть не стоит. Хотя, конечно, ты можешь испытывать чувства обиды и негодования.
– Умница, неужели я проторчу в Массачусетсе всю свою жизнь?
– Я не предсказываю будущее, – ответила Умница. – Но, полагаю, если ты захочешь уехать оттуда, то рано или поздно уедешь.
Меня немного отпустило.
– Как она работает? – спросила мама.
Я попыталась вспомнить, когда она последний раз спрашивала меня о чем-то, кроме моих обязанностей, и не смогла.
– Она просматривает данные обо мне, а также любую открытую информацию и на мой вопрос генерирует ответ лично для меня, – объяснила я. – Дает мне совет.
– И ты сделала ее сама?
Я кивнула.
– А эта Лара Слэнг? Где о ней можно узнать поподробнее?
– Ларс Лэнг, – хихикнула я.
Она внимательно выслушала мой рассказ о Фабрике, о компании Ларса, разрабатывающей компьютерные игры, и о его социальной сети. Я очень аккуратно подбирала выражения, чтобы не испортить момент. Даже просто то, что мама вообще поинтересовалась чем-то, вызвало у меня бешеное сердцебиение, хотя я старалась не забегать вперед. Когда я наконец договорила, повисла долгая пауза.
– У него есть телефон?
Я написала номер на листке, и мама убрала его в карман фартука, потом огляделась.
– Это не комната, а помойка, – сказала она. – Я сейчас буду стирать. Принеси мне свою грязную одежду.
Она вышла, а я смотрела ей вслед с осторожной, но еле сдерживаемой радостью. Я не знала, что произошло в промежутке между нашей ссорой на кухне и разговором в комнате, но мне сейчас это было не важно. Когда мамины шаги затихли, я повернулась к телефону.
– Умница, что это за красная шапка?
– Совершенно очевидно, что ты не читала публикаций своей матери. В 1997 году вышла ее статья «Дух иммигранта», в которой она рассказывала, как в юности покинула Тайвань, чтобы поступить в колледж в США. Она получила стипендию на изучение политической истории и экономики в американском университете, но ее родители считали эти предметы несерьезными. Они были против переезда, ведь к тому моменту она уже сдала вступительные экзамены в фармакологическое училище родного города. Твоя мать сказала, что уедет в любом случае, с их разрешения или без него. Они не разговаривали до самого отъезда. Утром в последний день твоя бабушка дала ей небольшой сверток с едой в дорогу и вязаную красную шапку. «Будешь носить ее зимой в Массачусетсе», – сказала она, таким образом благословив дочь на дальнее путешествие.
Телефон нагрелся в моей руке, как будто я держала чью-то ладонь.
– Спасибо, – шепнула я Умнице.
Наверное, только в этот момент я поверила, что действительно придумала крутую штуку.
 
У меня над головой загудел пылесос. Если закрыть глаза, можно было представить, что это океанские волны, синие и сверкающие на солнце, бьются о прибрежные скалы. Я собиралась уезжать.
– Умница, чего еще я не знаю?
Я поинтересовалась просто так, без особой цели, – вопрос для Умницы был слишком широкий, чтобы корректно на него ответить. Но мне все равно захотелось послушать, что она скажет.
– Никогда не знаешь, на что способен другой человек, – сообщила Умница.
– Например, моя мама? И мне это нравится.
– Мне нравится твоя мама, – ответила она.
Ларс Лэнг был прав: программу следовало доработать. Я открыла заметки в телефоне и записала, чтобы не забыть. Мне не пришло в голову расспросить Умницу еще, и я даже не подумала, что, возможно, она говорила вовсе не о моей маме, а обо мне.
После долгих раздумий и бесконечных телефонных разговоров с сотрудниками Фабрики, включая одну особенно унизительную беседу об уровне надзора за учащимися в общежитии, мама крайне неохотно согласилась отпустить меня. Следующие месяцы тянулись невообразимо долго. Предстояло закончить школьный год, то есть вернуться к обычной жизни до июня, будто ничего не произошло.
В школе я была девочкой со странным именем, которая разбиралась в компьютерах. Нельзя сказать, что меня не любили, но и особой популярностью среди одноклассников я не пользовалась. Кроме Джины, у меня было еще несколько приятельниц из класса профильной математики, но все остальные контакты с одноклассниками сводились к просьбам починить сломанный телефон или помочь с домашкой. Когда стало известно, что меня взяли на Фабрику, о которой большинство непрограммистов имели очень смутное представление, слухи приняли самые необычные и искаженные формы. «Вы слышали? Шиа Чань бросает школу и переезжает в Сан-Франциско». «Шиа Чань пригласили работать в айти-компанию в Северной Калифорнии». «Шиа Чань займется сверхсекретным проектом в Области залива». «Шиа Чань работает на правительство она точно из ЦРУ».
– Я слышал, что ты – тайный агент, – сказал мне Джей с соседней парты.
Мы с ним вместе ходили на профильную математику еще со средней школы. Джей любил повторять, что я лучшая в классе, но это он просто скромничал. Почти за все письменные работы ему ставили на один балл больше, чем мне, что обычно приводило меня в ярость.
– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.
– Так я и думал, – ухмыльнулся Джей.
Он был вечно растрепанный и неуклюжий, как щенок, с огромными руками и ногами.
– Эй, – окликнул нас мистер МакДона, стоявший у доски. – Кто из вас определит координаты точки на этой кривой? – Он улыбнулся. – Но если серьезно, то поздравляю, Шиа. Фабрика – потрясающее место. Им повезло заполучить тебя.
Я покраснела.
– Спасибо.
– Так какое тебе дали задание? – прошептал Джей. – Может, ты ищешь помощника – юного математического гения? – Он выпрямился, словно сидел на собеседовании при устройстве на работу.
– Это тайна, – рассмеялась я.
Он с тяжелым вздохом принялся перечерчивать кривую в тетрадь.
– По крайней мере после твоего ухода никто больше не испортит мне статистику успеваемости.
– Не расслабляйся, я через год вернусь.
Следующие три месяца пролетели как в тумане. Постепенно народ перестал оглядываться и перешептываться, интерес к моей персоне угас. Если бы я и была секретным агентом, то очень скучным.
Дома мы не обсуждали отъезд. Мама вела себя так, будто ничего не происходит, а я боялась заговаривать на эту тему, чтобы она ненароком не передумала. Снег превратился в кашу, потом в слякоть, а затем вдруг наступила весна, и все мои одноклассники стали увлеченно обсуждать, кто куда поедет отдыхать. Джина планировала подрабатывать в ресторане родителей, а мама готовилась к работе в летней школе. Я же, неожиданно для себя, вдруг загрустила.