Записки кельды 2 (СИ)

Сидящие позади баронши женщины испуганно переглянулись, но она бесстрастно протянула мне ребёнка. Или думает, что уже всё? Жизнь кончена, и толку не будет метаться?
Бедный малыш. Я аккуратно подправила, почистила и подкормила. Пацан задышал более ровно и спокойно. Кроха такой… Чтобы грамотно его подпитывать — это целителю надо от колыбели не отходить!
— Кормилица нужна. Иначе не выживет.
Остальные цыганки так интенсивно переглядывались друг с другом, что от этого семафора у меня аж голова начала кружиться.
— Любимая! — о, мой барон зовёт. Из ворот уже выезжали наши гружёные телеги.
— Кормилица нужна малышу, — повторила я для него, — а то помрёт.
— Да я уж вижу. Тут в другом проблема. Пасти этот табун — как? Откуда взять столько пастухов, охраны?
— На остров?
— Другого варианта нет. Ты вот что. Мы с мужиками сейчас к порталу, постараемся быстро. Ты проверь всех людей и лошадей, чтоб все дошли. И выдвинемся, пока прочие… заинтересованные лица не чухнулись.
— Хорошо.
Цыганок поселили на отшибе, в двух домиках-фургонах — до окончательного выяснения, как сказал Вова. Лошадей пустили в отдельный загон, на свободный выпас.
Петша не явился ни в тот же вечер, ни на второй день, ни на третий. Накануне тридцать шестого числа мы вновь были у портала. Барон взял удвоенный отряд сопровождения да ещё дополнительную десятку на усиление нашей усадьбы — мало ли.
Про цыганскую резню говорили всякое, разрозненные толпы их носились по округе, конными и пешими, но Петшу никто не видел.
На месте бывшей цыганской деревни чернело огромное пепелище с редкими, чудом сохранившимися полуобгорелыми домами.
 29. ГРИМАСЫ КРОВНОЙ ВРАЖДЫ 
ПОЧТИ ЗАРНИЦА
Новая Земля, детский рейнджерский лагерь, 36.02 (июня).0005
Олеся Васильевна
Постепенно время доползло до четверга. Тридцать шестое июня. Олеся смотрела в календарик. Очень странная дата! До сих пор непривычно, что в месяце сорок дней. Зато календарик вечный, на все месяцы один!
Нет, неправильно это, про ощущения. Днём время летело, неслось вприпрыжку. А вот ночами — ползло. Олеся смотрела на свои подсушенные букетики и думала… о разном.
Четверг был день соревнования младших групп по… наверное, это можно было назвать спортивным ориентированием. Но у рейнджеров это был поиск клада. У каждого отряда был первый кусок карты и набор подсказок. И куча энтузиазма!
Олеся бежала вместе со своим младшим отрядом. Последний, восьмой кусочек карты вёл их вдоль ручья по знакомой едва заметной тропинке. Вот уже скоро будет заводь и валуны, рассыпавшиеся в лесном ручье. Днём это место тоже было очень красивым.
Рейнджерятам было не до любований. Время поджимает! Двенадцать пар мелких босых ног прошлёпали по мокрым лысинам камней, следом две взрослых, обутых в кроссовки: командира отряда, миниатюрной эльфийки Риниэль и Олесины.
Ребятишки рассыпались по поляне:
— Здесь должно быть!.. Ищите!.. Во мху!.. Тихо, не потопчи́те!.. Смотрите, где мох шевелили!..
Олеся вспомнила волчью стаю, сплошным серым ковром развалившуюся между валунов, поёжилась и опасливо оглянулась на лес… из которого вышел мужчина. Чужой, цыганистого вида, с нехорошо блестящими глазами. Почему-то стало страшно и в горле пересохло. Ребятишки трещали сороками, и Рини, поддавшись их азарту, тоже не смотрела по сторонам. Память в кои-то веки выкинула нужную подсказку, напомнив ночные посиделки, и как весь лагерь её искал, руки рванулись к тревожному свистку. Резкий звук заставил всех рейнджерят вскинуться.
— В круг! — закричала Риниэль.
Дети, словно стайка коршунят, окружили свою командиршу, ощетинившись в сторону пришельца рядом охотничьих ножей.
— Олеся, сюда!
Но она не успела.
Чёрному мужику звук свистка не понравился. Он перекосился лицом и заорал:
— Режь их! — и из леса посыпались такие же чёрные, здоровые мужики. Олесе показалось, что их много, прямо много, и глаза у них были, как кровью налитые. И огромные-преогромные ножи, больше похожие на сабли…
 
— На землю! — скомандовала эльфийка.
До Олеси доходило словно сквозь вату. Выученные в экстремальной ситуации слушаться командира, ребятишки присели, прижимаясь к валунам. Она одна осталась стоять, не успевая реагировать на происходящее, только смотреть. Вокруг засвистело. Чёрные страшные мужики начали падать. Некоторые кричали, некоторые просто хрипели. А потом всё как-то изменилось. Никто уже не бежал на них из леса. По камням через ручей неслись четверо ребят из старших рейнджеров. И Кадарчан. Они пробежали поляну и исчезли в лесу. Раненые продолжали хрипеть и подвывать. Это было так жутко, что Олеся опустилась на колени, словно ей верёвочки обре́зали, и затряслась, застучала зубами.
— Пацаны, я нашёл! — пропищал чей-то голосок. — Я на него случайно жопой сел!
— Ура!!! — закричали остальные.
И вот тут она начала смеяться и плакать одновременно. Нашли клад! Самое время!
— И чего ты? Эй? — Кадарчан присел рядом и погладил её по плечу. — Все живы, потерь нет!
Олеся Васильевна заревела в голос и повисла у него на шее.
— Тихо-тихо… Детей напугаешь, однако. Пойдём-ка к ручью, умоемся.
Она умылась, попила и немного успокоилась.
— А что там в лесу?
— Ещё четверо было.
Олеся длинно выдохнула:
— И что с ними?
— Лежат, ждут допроса.
— А… А потом?
— Рабство, должно быть. Общественно полезный труд. На каменоломни пойдут работать, очень надолго.
— Так они же… Ну…
— Что?
— Умирают же?
— И умрут, если откажутся клятву подчинения давать. Останутся здесь.
Олеся снова подумала про волков и хотела сказать: а не жестоко ли это? — но потом вспомнила налитые кровью дикие глаза и крик: «Режь их!» — и не сказала. Они хотели убить наших детей. Зубы сами сжались. Всё справедливо.
Старшие рейнджеры, для верности ещё раз прошерстившие лес, вернулись и повели своих подопечных младшаков в лагерь. Олеся ушла с трудом. Больше всего ей хотелось остаться на поляне с Кадарчаном. Ей почему-то казалось, что рядом с ним сейчас самое безопасное место. Но чувство долга пересилило.
На подходе к лагерю Риниэль велела всем достать свистки и подать сигнал тревоги, и следом — всем срочный сбор колоколом. Со всех сторон начали стекаться ручейки детей. Лагерь сразу приобрёл вид сердитого дикобраза. Долегон забрал целителя и ушёл на поляну: поспрашивать.
Управились они довольно быстро, и уже через час командиры и взрослые помощники собрались на срочный совет за своим обеденным столом.
— Рассказывай, Дол, — уступил место докладчика Кадарчан.
Долегон встал, высокий и серьёзный.
— Итак, что мы имеем из допроса. Цыганская диаспора раскололась на несколько… партий, что ли. По большей части — враждующих между собой. И вот эти конкретно товарищи — из довольно сильной группировки, которая считает необходимой кровную месть — всё по поводу того инцидента с пропавшей женщиной-инспектором. Кровники. У них было три приоритетные цели: Олеся, Лида и Антонина, они думали, что все трое здесь, — Олеся Васильевна снова начала мелко дрожать. — Но и всё население Белого Ворона они включили в свой список мести, поскольку господин барон дал их кровникам первой, так скажем, очереди убежище и защиту. Наводку получили, подслушав разговор у портала: что дети ушли в лес с малым числом старших, и инспектора с ними. Примерное направление вроде бы гадалка подсказала. Искали они нас долго, больше недели, — Долегон немного помолчал, глядя в столешницу. — Получается, что помимо кровной вражды мы косвенным образом оказались втянуты в конфликт цыганских кланов, потому что сегодняшняя чистка, я думаю, изменит расклад по силам… Я, как старший командир, предлагаю признать ситуацию чрезвычайной и немедленно вернуть детей на остров, под защиту крепости. Возражения есть?
Возражений не последовало, и лагерь начал спешно сворачиваться.