Записки кельды 2 (СИ)
В третий раз проезжая мимо этого цветника жизни, я поделилась с мужем соображением, что так и так придётся этих лентяев к себе забирать и перевоспитывать — так, может, лучше сразу это и сделать? Пусть, пока лето, приучаются, с рейнджерами по лесам гоняют — и не просто так, а с пользой. А то расслабятся тут совсем — как потом их организовывать?
Вова помолчал, пошевелил усами…
— Знаешь что? Давай тогда в следующий раз маленький фургон возьмём? Внутрь их посадим, чтоб не побежали. Нет у меня настроения по лесам за шпаной гоняться.
На том и порешили.
14. БЕГУНКИ
СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ
Новая Земля, Иркутский портал — Серый Камень, 32.01 (мая). 0004
Только вот в следующий раз ни беспризорников, ни даже палаток на этом месте не оказалось. И судя по всему, собрались и ушли они сами, по крайней мере, без драки. Мужики походили по полянке, высказали несколько предположений. А могли бы и не тратить время — да кто ж знал? У портала сидел человек, который дал нам исчерпывающий ответ на все вопросы. Человеку было семь лет, и был он чрезвычайно грязен. И при ближайшем рассмотрении оказался девочкой.
Девочка Женя ждала именно нас.
Так, по порядку.
Женя сбежала в новый мир вместе со старшими девочками. Беглянок было шестеро, в том числе Женина сеструха, которая была старше аж на целых пять лет! Она вообще была большая, у неё в детском доме даже туфли с каблуками остались. А ещё она носила лифчик! Этот аргумент оказался решающим в признании интеллектуального превосходства. Женька со старшей сестрой спорить не стала. Надо бежать — значит, надо! Все старшие бегут.
В день побега им повезло: ехали какие-то люди и у них было много этих… не свиней, нет… лохматые такие, кудрявые… баранов, да! И они успели побежать, когда ворота открылись, и забежать впереди стада. А полиция не успела! Большой дядька ещё ругался так… Не-по-русски как-то. Ну и всё. С этой стороны оказалось не так совсем, как девочки говорили. И никаких фей не было. И даже единорогов. А к вечеру все так хотели есть, начали спорить и ругаться. И пошли… ну, вон туда, в домик. А там тётенька сидела, она дала им печенья и записала фамилии. И сказала посидеть на лавочках, пока не приедет еда. А потом сказала идти кушать. А там были ещё другие, тоже из детского дома. Даже из разных. И мальчики, и девочки. Все поели и эти новые сказали: пошлите с нами, у нас костёр — и все пошли. Там ещё были палатки и одеяла.
— И сколько вы там прожили? — поинтересовалась я.
Женя задумалась, посчитала на пальцах, какие супы она ела в последние дни за этим столом. Получалось, дней шесть. Если принять версию, что до того в палатках жило где-то четырнадцать человек, то кроме этой чумазули куда-то переместилось ещё около двадцати.
— Ну, куда сестра-то делась? — поторопил рассказ Вова.
— А они с тётеньками ушли. Такими… с золотыми зубами.
О как интересно… И зубы, кстати, не вывалились, мгм.
Короче, если опустить подробности: сегодня днём в этот бомжатник пришли цыганки. Штук пять. Или шесть… Много, в общем. Красиво рассказывали и обещали золотые горы, вливание в дружную семью и всякие ништяки. Н-да, практически старая вокзальная схема. Только текст чуть другой. Ну и… — все собрались и с ними пошли.
— А ты чего не пошла? — резонно спросил Вова.
— А я не хотела. Они плохие. И говорили они всё неправду.
А вот это уже интересно. Я присмотрелась к девочке. А ведь у неё был дар! Пока ещё слабый, формирующийся, но совершенно определённо — дар! Некоторая разновидность ви́дения душ. Более… интуитивная, что ли? И более узконаправленная. Женька могла безошибочно отличать правду от лжи. Ходячий полиграф, блин.
— И так они тебя отпустили? — усомнился наш барон.
— А они меня не видели. Они когда пришли, я за кусты ходила. Ну… в туалет.
— А сестра?
— А сестра хотела меня искать, но та толстая тётенька сказала, что мальчики меня поищут и приведут, и я побежала. Там тропинка есть, и дерево. Я это… залезла. Они походили и ушли. Наверх не смотрели. А палатки забрали. И одеяла…
— А грязная такая чего?
— А… Это я когда бежала, в лужу упала.
— Мгм. А нас чего ждала?
— Я к вам хочу. Можно? Я к этим страшным не хочу.
— Вот так вот, да? — удивился Владимир Олегович. — А я не страшный?
— Нет. Ну… вы не так. У вас… — Женьке явно не хватало слов. — У вас по-правильному. А они, эти…
— Цыгане? — подсказала я.
— Да, цыгане! Я забыла как они называются просто. Они так смотрели, как будто съесть хотят, — девчонка передёрнулась.
Барон поднялся с лавки, упирая руки в бока:
— Но у нас ведь работать надо, знаешь об этом?
— Ну… это, наверное, ничего? — Женька с сомнением посмотрела на него. — А я смогу?
— Конечно сможешь! Другие же дети справляются!
— Тогда ладно. А девочки как я у вас есть?
Вова с усмешкой оглядел наше приобретение:
— Такие грязные… даже не знаю!
Так и получилось, что чумазая Женька в гордом одиночестве ехала с нами в плавно покачивающемся фургоне. Я постелила ей на полу каремат, выдала пару одеял. Ну испачкает — да и хер с ним! Мёрзнуть что ли ребёнку? Машинки есть — выстираем!
Пока ехали, я всё думала: опоздали мы, блин. Подсуетились ушлые хабалки и увели детей — глупых и бестолковых, да, но детей же! — чтобы воспитать из них проституток, воришек и попрошаек. Или ещё того хуже.
А мы вот протупили! Двадцать человек! Да это, может, и не первые прибранные шпанята…
В тот же день я поставила этот вопрос сразу после обеда перед нашим командирским активом, а вечером — на общем собрании. Надо было что-то решать, иначе мы получим рядом с собой гадюшное гнездо. Если уже не получили. Так или иначе — делать что?
Предусмотрительные цыгане внаглую на наши территории не лезли. И по большому счёту, у нас пока тоже оснований ломиться к ним в посёлок не было. Но то, что поток бегунков не прекратится — это было очевидно. Следовательно, надо бы как минимум предупредить детей о возможных опасностях мира. Правильную информацию донести. С чем они здесь столкнутся. И какие в нашей местности — и конкретно у нас, если они, допустим, захотят влиться в семью Белого Ворона — условия жизни.
Была мысль. Пойдём по стопам Владимира Ильича (Ленина, конечно): «из всех искусств для нас важнейшим является кино». Сделаем ставку на движущиеся картинки! Вот только как это потом детдомовским транслировать? Большой-большой вопрос…
КАК МЫ НАРЯЖАЛИСЬ В ОФИЦИАЛЬНОЕ
Новая Земля, Иркутский портал — Серый Камень, 04.02 (июня). 0004 // СтЗ, начало июня следующего года после открытия порталов
Капитан Самбаев, сильно переживавший за упущенных им девчонок, которые ещё и попали в цыганский табор, взял на себя труд организовать у портала совещание с участием директоров тех самых четырёх детских домов, работников соцзащиты и администрации.
День в Иркутске был нежаркий, и я порадовалась за официальных тётенек, которым не придётся потеть в своих пиджачках. Памятуя о том, что в таких структурах сильно судят по одёжке, я тоже нашла в наших с Вовой вещичках нечто максимально официозное: ему — классические брюки, белую рубашку с галстуком и пиджак (на плечи налез с трудом, но раза́ как-нибудь потерпит, а?), себе — строгое платье. В тот вечер мы своим выходом подданных, конечно, немного удивили. Ехать так верхами было не комильфо, так что взяли фургон. Я даже закинула в него свои туфли на каблуках — чтоб, тысызыть, быть при полном параде.
Капитан Самбаев, участвовавший в совещании в качестве представителя «органов» тоже нас не сразу узнал. Богаты будем, однако!
Кроме него и пятерых женщин за столом присутствовал мужчина лет тридцати — из администрации города. Он и взял слово.
— Давайте начинать, господа. Гм. И дамы. Итак, ситуация складывается критическая. На совещаниях у губернатора уже не единожды поднимался этот вопрос. Иркутский портал уже взят на заметку, — он потыкал золотистой ручкой в небо, — Москвой. Несмотря на все предпринятые меры, дети бегут.