Записки кельды 2 (СИ)
— Вот ваша пропажа! Почти до Управления ГЭС уже ушла с перепугу.
Я приготовилась сделать пометку в листе:
— Так, это Сима Плотникова?
Девчонка закивала, всхлипывая. А Долегон вдруг растерянно сказал:
— Так она же уже прошла?
Капитан выпучил глаза, а девочка аж плакать перестала. И тут Людмила Сергеевна из МФЦ, у которой наконец закончился поток клиентов, вышедшая на крылечко поглазеть на движуху, тоже сказала:
— А как ты увидел? Она же через меня прошла и сразу к родителям побежала, там ещё Владимир Олегович стоял… — последние слова она договаривала всё медленнее, глядя на наши вытягивающиеся лица и вдруг всплеснула руками: — Батюшки, кого ж я пропустила-то? Какого ребёнка⁈ Это ж ЧП!
Приведённая Самбаевым девчонка испугалась и заревела:
— Я правда Сима Плотникова-а-а!!!
— Так, не реви! — строго сказал Вова. — Сейчас родителей позовём, и они на тебя посмотрят, поняла? — она закивала головой быстро-быстро, шмыгая носом.
— Вов, да не надо родителей, — тихонько вмешалась я, — я и так вижу, что она не врёт, пропусти её.
— Милая, давай уж для протокола… — Вова обернулся и крикнул: — Плотниковы!!! Посмотрите: вашего ребёнка нашли — нет?
От повозки побежало сразу несколько человек, девчонка закричала: «Мама-а-а-а!» — и заревела с новой силой, а в моей голове снова зазвучал Лермонтов. Смешались в кучу, короче. Обычное дело.
Людмила Сергеевна охала и страдала. А Долегон тревожно смотрел на нас:
— Господин барон… А кого ж мы-то тогда пропустили?
Длинный поезд разнообразных повозок уже почти полностью втянулся в лес. Вова смотрел ему вслед, прищурясь:
— Ну что, похоже у нас два зайца.
— Это если они куда в другую сторону не побежали, — рассудительно высказался складывающий списки в папку Марк.
— Да куда они тут побегут…
Пришлось пообещать, что при обнаружении бесхозных детей мы немедленно передадим информацию о них дежурным на портале.
Плотниковы были благодарны ментам по самые уши и всё пытались всунуть им какие-то деньги, что товарищ капитан строго отверг. Тогда я попросила бланк и наваяла текст следующего содержания:
«Барон и баронесса Белого Ворона благодарят капитана Самбаева и весь дежурный состав сотрудников полиции (фамилии записала под диктовку) за своевременные, быстрые и профессиональные действия в поиске пропавшего ребёнка (Серафимы Плотниковой, одиннадцати лет). Благодаря их оперативной помощи была предотвращена трагедия семьи переселенцев Плотниковых». И дата в двух форматах.
Мы подписались, Вова шлёпнул смачную печать с во́роном и распорядился, чтоб Лёня выдал мужикам премию омулями. Каждому по омулю. Омули у нас красивые, метровые, так что премия поучилась весьма приятная. И операторше из МФЦ заодно, стресс у женщины — а ведь помочь хотела.
Однако у мужиков глаза загорелись на бумажку с печатью даже больше, чем на премию. Пришлось каждому такую нарисовать. А что, жалко что ли?
ЗАЙЦЫ
Девчонок нашли ещё по дороге. Элементарно — все кроме зайцев были предупреждены, что пойдём перед рассветом, в четыре-пять утра, соответственно — будет холодновато. Тем более что у нас и днём пока градусов двенадцать, а в Иркутске уже к двадцаточке подпирает. Перепад между днём и ночью у нас не такой сильный, как в Сибири, но он есть. Не прошло и десяти минут, как Долегон представил барону посиневших, довольно легко одетых девчонок. Трёх. Что характерно, выцепили их в разных местах, бежать вместе они не подговаривались и зыркали друг на друга подозрительно. Хотя были из одного и того же детского дома. Десять, десять и одиннадцать лет.
Вот чего я, честно говоря, боялась. В окрестностях Иркутского портала было расположено четыре детских дома. И дети оттуда периодически «убегали погулять» и шарились по всему району сами по себе. Дежурные менты, конечно, бдили. В МФЦ вообще поставили блокирующуюся дверь — чтобы дети самопроизвольно на ту сторону не проскочили. Ну, а сегодня они вот так решили воспользоваться сумятицей и моментом. Судя по расстройству Людмилы Сергеевны, подобное происходило не в первый раз. Одна, самая шустрая, проскочила с толпой ещё до нашего приезда. А две вот — решили под потеряшку сыграть.
Так-так…
Мы переписали их имена-фамилии-даты рождения, Дол, Марк и Эрсан* поскакали назад к порталу (мы ж все верхами).
*Правило у нас такое: меньше трёх вне острова не ходим.
А барон… Барон велел девкам топать за обозом: мол, некогда щас, вот дойдём — будем с вами разбираться. Жалеть их никому не велел. И мне в том числе. Ни одежды, ни еды давать. И в телеги не садить. Залезли — пусть учатся отвечать за свои поступки, идут как есть.
За простуды я не боялась (целитель я или нет). А вот урок дать следовало сразу.
Три скрюченных девчонки угловато (потому что замёрзше) ковыляли перед нами по дороге. На что они реально рассчитывали? Вообще не думали головой, похоже. Ну дебильная же идея — пойти с толпой каких-то левых людей неизвестно куда. Да уж, с социализацией у этих детей печально. И с личными границами, насколько я знаю. И с самоограничениями. Приходилось мне с детдомовскими общаться. «Если нельзя, но очень хочется — то можно» — это один из самых безобидных их ориентиров. А ещё идея (не у всех, но у многих), что детдомовские — бедненькие, и поэтому все им всё должны. Да там, короче, куча всего прекрасного.
Гружёные подводы двигались медленно, со скоростью идущего человека. Идти нам предстояло чуть больше часа. С таким темпом, скорее, полтора. Девки деревянно шагали, скукожившись и запихав руки под мышки. Посинели, поди, уже — сзади не очень видать. Самая мелкая, выряженная в сарафан, начала стучать зубами. Да, не июль месяц. Мы ехали сзади верхом. Наша композиция была, так сказать, завершающей частью длинной панорамной картины «Переселение».
В головах у девок (я так слегка посмотрела) была полная каша. Розовые мечты про волшебные замки, чуть ли не страна ноль три* их тут должна была ждать.
*Оз. Ну, типа «Волшебника Изумрудного города»,
только американская.
Чужие люди обязательно должны были проникнуться — какая же она (каждая в отдельности) вся из себя хорошая, неоценённая и, конечно же, сразу усыновить. Удочерить. Ну и всякие феи и принцы, волшебные единороги с радугами и прочая дребедень. Сверху этого розово-дебильного винегрета была разлита обида на то, что всё вышло не так. А ещё им было холодно и хотелось есть.
О, боги… Я вообще не хочу с этим возиться. Ненавижу такое.
Девки начали ковылять уж вовсе деревянно. Не знаю, приходилось ли вам испытывать такое ощущение, когда ноги от холода не гнутся? Дурёхи сопливые. Тряслись и тихонько подвывали уже все трое. Вова смотрел на них молча — есть у барона нашего такой взгляд… недовольный… смотрит на тебя, и как будто ветром холодным тянет — и вот теперь им было страшно. Наконец-то! Я всё ждала, когда же до них хоть маленько дойдёт, что тут не сказка, тут может быть опасно, смертельно опасно. И просто смертельно.
Сзади послышался стук копыт. Наши торопились от портала.
Парни нас нагнали и притормозили, ожидая баронского слова.
— По одной в седло возьмите, — наконец сказал он. — Домой приедем — у девок в первой общаге в гостиной заприте, пусть ждут.
И мы поехали дальше бодрее, обгоняя повозочный поезд.
К острогу мы подъехали как раз к шести утра.
Я успела сказать Долегону, чтоб сводил девчонок в туалет, пообоссутся ведь — и началась круговерть с расселением. Нет, примерный план с опорой на имеющиеся списки был составлен заранее. И каждый знает, что точно по плану никогда не получается. Это, опять же, как в пионерлагере — одна смена выехала, другая только заселяется. А те, кто успел заехать на день раньше, с любопытством наблюдают за суетой вновьприбывших и дают ценные советы. Вот это вот всё, только в кубе — помноженное на весь пожизненный скарб, детей и всяческих животных. Веселуха!