Залив ангелов

— Это вы мадемуазель Бартон? — спросил он.
— Да, я.
— Вас спрашивает мужчина.
— Мужчина?
— Англичанин. Приехал в красивом экипаже.
Силы небесные, это, должно быть, Джайлс Уэверли! А я разгоряченная, потная и в поварском фартуке! Я уже собиралась сказать, что не могу сейчас с ним встретиться, но тут посыльный добавил:
— Он говорит, что очень тревожится о вас с тех пор, как узнал о происшествии с королевой, и не может больше ждать весточки. Он умоляет уделить ему две минуты вашего времени, просто чтобы он смог убедиться, что вы живы-здоровы.
Я глубоко вздохнула:
— Пожалуйста, передайте, что я выйду к нему, как только сумею. И будьте добры, не упоминайте, что нашли меня в кухне. Он не знает, что я повариха.
— Да я уж догадался, — ухмыльнулся посыльный. — Он сказал, что вы юная леди, которая служит у королевы.
— Так и есть, это все про меня. Просто немного иначе, чем он считает, — ответила я. — А теперь надо поскорее переодеться.
Я бегом взлетела по лестнице к себе наверх, надела чистую блузку, плеснула в лицо водой, воткнула в прическу шпильки и так же, бегом, преодолела весь путь вниз. Джайлс стоял у своей коляски, недалеко от входа в отель, под одной из больших пальм. Когда я подошла к нему, его лицо просветлело.
— Благодарение небесам, вы целы! Мы прочли ужасную новость в английской газете, и там было сказано только, что ранен кто-то из сопровождающих королевы. И, конечно, я сразу заподозрил худшее.
— Ранили графа Вильгельма, но, к счастью, пуля лишь задела его плечо. А я, как вы можете убедиться, цела и невредима.
— Вы можете уделить мне несколько минут? Мы могли бы прогуляться по парку.
Я покосилась в сторону отеля:
— Может быть, я найду несколько минут, но по парку гулять мы не будем, чтобы нас не увидели из окон.
— Королева так строга со всеми своими дамами? — спросил он, привязывая лошадь к перилам и направляясь со мной за территорию отеля, в другой парк. — Она не разрешает никому из вас встречаться с молодыми людьми или, возможно, лично выбирает вам кавалеров?
Я заколебалась. Мне очень не хотелось врать. «Расскажи ему все — и покончи с этой ложью». Но, посмотрев в его полное надежд лицо, я не смогла выдавить из себя нужных слов и вместо этого произнесла:
— Ее величество не одобряет наших знакомств с мужчинами, пока мы находимся у нее на службе.
— А если я приду с кем-нибудь поговорить, например с ее личным секретарем, это поможет делу? Я бы заверил его, что у меня самые благородные намерения.
— Не думаю, что это сыграет какую-то роль, — сказала я и посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста, Джайлс, дайте мне немного времени. Я должна продумать, как лучше всего вести себя в такой ситуации.
— Так значит, вы хотите снова со мной встретиться? Я могу надеяться?
— Мне по-настоящему приятно проводить с вами время, — взвешивая каждое слово, проговорила я. — Но я не могу рисковать своим теперешним положением.
— Знаете, я ведь рассказал о вас отцу, и он страшно хочет с вами познакомиться, — сообщил Джайлс. — Не возражаете, если мы пригласим вас к ужину с одной из придворных дам в качестве компаньонки?
Ситуация стала совсем уж неловкой.
— Обычно время ужина требует моего обязательного присутствия, — весьма дипломатично отказала я.
— Но я найду способ обойти ваши строгие правила, — заявил Джайлс. — Вот смотрите: перед вами здоровый юноша из хорошей семьи, который желает проводить время с девушкой из столь же хорошей семьи. Кто станет возражать против подобного? — Потом он вдруг замолчал, и его взгляд стал тревожным: — Если только… Ох, я понял. Если только у королевы нет для вас на примете кого-то другого. Я знаю, она устраивает браки. Вероятно, вас пообещали какому-нибудь жуткому немецкому графу. Может, даже тому, которого ранили.
Я не могла не рассмеяться:
— Джайлс, уверяю вас, что не выйду ни за какого немецкого графа, а уж за этого — в особенности. Послушайте, все, о чем я сейчас вас прошу: дать мне немного времени. Позвольте мне подумать, как лучше все устроить. Я напишу вам.
 
Он вздохнул:
— Что ж, полагаю, это лучше, чем ничего. Это дает хоть каплю надежды.
— Мне пора возвращаться, — сказала я, — пока не заметили моего отсутствия.
— Такое впечатление, что вы ученица одной из хваленых закрытых школ, — заметил он.
— Вот именно!
— Я вам не завидую, — признался Джайлс и взял меня за руку. — Белла, пожалуйста, берегите себя. Кто-то стрелял в королеву. Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.
— Не тревожьтесь, я буду очень осторожна, — ответила я. — А теперь мне пора идти. — И я поспешила вернуться в отель.
Все мои чувства пребывали в смятении. «Нужно немедленно сказать Джайлсу правду, — думала я. — Он может навлечь позор на свою семью, ухаживая за поварихой». Интересно, что произойдет, если я все расскажу ему? Захотят ли его родственники вызволить меня из того жалкого положения, в котором я сейчас оказалась? Если я выйду за него, то стану леди Февершем. Но вдруг они сочтут мое нынешнее состояние слишком уж постыдным? И самый главный вопрос: а хочу ли я оставить поприще поварихи? Буду ли я счастлива, посиживая в гостиной с чашкой чая и предаваясь праздности, пока кто-то другой готовит мне еду и растит моих детей? Ответить на этот вопрос я пока не могла.
Я вернулась к работе и испекла для королевского ужина замечательный пирог с говядиной и грибами, украсив его вылепленными из теста листьями и виноградными гроздьями. Получилось настоящее произведение искусства, и я испытала чувство гордости. В качестве первого блюда я пожарила выбранные Жан-Полем снетки, сделала салат с остатками утки, добавила фасолевый суп и заказала мороженое на десерт. У меня совсем не осталось сил, когда я рухнула на кровать в одиннадцать часов вечера, но в то же время я была весьма довольна собой. Завтра утром, решила я, мне не нужно идти на рынок, поэтому можно как следует выспаться.
Посреди ночи началась буря, ветер выл в коридорах отеля и ломился в мое окно.
К утру ничуть не распогодилось, и я порадовалась, что могу остаться в отеле, а не мокнуть под дождем.
Когда я спустилась к завтраку, французские повара, оторвавшись от своего кофе с булочками, посмотрели в мою сторону. В их взглядах чувствовалось какое-то напряжение.
— Вас искал английский врач, — сказал один из них.
— Как неприятно! Плохие новости?
— Скорее всего, да. Лицо у него было мрачное.
Я испугалась: должно быть, одному из моих коллег стало хуже. Или анализы, которые взял доктор Рид, все-таки показали тиф. Я обнаружила, что практически не могу есть. Отправиться на поиски доктора я тоже не могла, а входить в комнаты больных мне было запрещено. Но что, если кто-то из них умер? Не то чтобы я питала к кому-то из наших поваров особую привязанность, хотя мистер Анджело всегда поступал со мной по справедливости, а Джимми был веселым компанейским парнем (правда, двое других даже не замечали меня до нашего совместного путешествия), но теперь все они казались мне почти что родственниками, и я даже подумать боялась о том, чтобы потерять одного из них. Заставив себя съесть немного хлеба и выпить чашку кофе с молоком, я отправилась готовить завтрак. Отель предоставил мне ягнячьи почки, и я сделала столь любимое королевой блюдо из почек и бекона. Лакей уже унес его, когда наконец пришел доктор Рид. Выражение его лица было наимрачнейшим.
Я поднялась:
— Плохие новости, доктор?
— Очень плохие. Боюсь, граф Вильгельм в критическом состоянии.
— Не может быть! Неужели его рана вызвала заражение крови?
— Нет, я думаю, у него что-то кишечное. Боюсь, он съел что-то не то.
— Съел что-то не то?!
— Да. Можете рассказать, что он вчера ел?
— Могу. Первый и второй завтрак я посылала ему в комнату, там было то же самое, что подавали королеве. На обед был омлет с грибами и куриное фрикасе. Потом граф пришел в кухню жаловаться, что его не кормят хорошим красным мясом, поэтому я налила ему чашку мясного бульона, который варю для других больных. А ужинал он в столовой вместе с королевой. Подавали фасолевый суп, пирог с говядиной и грибами, снетки, салат с уткой и мороженое от кондитера отеля.