Солнце для двоих
— Ты хочешь сказать, что собираешься остаться здесь, — удивилась Рей.
— Конечно, — в свою очередь удивилась Дебора. — А разве может быть иначе?
— Ты знаешь иностранные языки и могла бы работать преподавателем, — заметил Ламберт.
— Честно говоря, я никогда не преподавала, — с сомнением сказала Дебора.
— Ерунда! — отвергла ее сомнения Рей. — Ты молодая, умница и быстро все освоишь.
— В понедельник я звоню в иммиграционную службу. Я — твой дед, и этого должно быть достаточно, чтобы получить для начала вид на жительство.
— Как замечательно, — в восторге воскликнула Дебора, поднимая бокал. — За Ламберта и иммиграционную службу!
Ламберт опрокинул бутылку, чтобы отжать из нее последние капли, после чего Рей, щеки которой горели как герани в саду, объявила, что они с Ламбертом отправляются наверх вздремнуть.
— Сегодня будем ужинать позже обычного, а потом, может быть, займемся пирогом, — улыбнулась она Деборе.
— С удовольствием, — отозвалась та. — Я сегодня такая счастливая. Спасибо вам за все.
Проводив взглядом уходящих стариков, Дебора предложила Мартину выйти подышать свежим воздухом.
Они долго сидели на ступеньках террасы. Ветер играл ее волосами. Мартин не отрываясь смотрел на Дебору.
— Ты не представляешь, какая ты красивая, — нежно сказал он. — И ты заслужила счастье. Какой ты молодец, что думала прежде всего об интересах Рей и только потом о себе.
— У меня просто не было выбора.
— Выбор был, и ты правильно его сделала.
— Мартин! Я должна признаться, что не всегда вела себя достойно.
— Да, я заметил, как ты потихоньку выливала из бокала самогон Ламберта.
— Не смейся, я серьезно. Помнишь, как ты спасал меня на озере? Так вот все это я подстроила, чтобы с твоей помощью оказаться в доме Норманов. Извини меня, если можешь.
— А царапины на ноге, ты их тоже нанесла себе умышленно?
— Нет, конечно. Царапины подлинные. Это только вначале я притворялась, а потом начала тонуть по-настоящему, и если бы не ты, то не знаю, чем бы все это кончилось.
Потом Дебора рассказала Мартину о своем детстве, о Хильде, своей матери, родившейся незаконнорожденной и всю жизнь вынужденной расплачиваться за чужие грехи.
— Хильда всегда боялась любых проявлений чувств. В нашем саду никогда не цвели красные тюльпаны или голубые гиацинты.
— В каком возрасте ты уехала из дому? — спросил Мартин.
— Я начала путешествовать в семнадцать лет. Жила в различных странах, чтобы изучить иностранные языки. Нигде подолгу не задерживалась. Меня просто обуяла жажда к перемене мест.
— Так продолжалось до тех пор, пока ты не приехала сюда?
— Да, если иммиграционная служба разрешит, я останусь жить в Исландии. Конечно, вначале мне придется съездить в Бельгию за вещами, попрощаться с друзьями и закрыть пару контрактов. Много времени это не займет. Надеюсь, что с Божией помощью мне удастся сохранить некоторые рабочие контакты. Мне все равно, где здесь жить, но хотелось бы поближе к Ламберту и Рей.
— Ты многим рискуешь, принимая решение переехать в Исландию, — задумчиво заметил Мартин.
— И еще об одном я должна тебе сообщить, — торопливо продолжала Дебора, торопясь сказать как можно больше, пока не улетучилась храбрость. — Из-за моего аскетического воспитания я никогда не была близка ни с одним мужчиной. Боялась. И для чего я все это тебе рассказываю?
Мартин смотрел на Дебору так, как будто она только что огрела его бутылкой по голове.
— Хочешь сказать, что ты девственница? — изумленно спросил Мартин.
— Чудовищная глупость, на так ли? — с жалкой улыбкой сказала Дебора. — Ты оказался первым мужчиной, с которым мне захотелось лишиться невинности.
— Что же ты нашла во мне такого особенного? — подозрительно глядя на нее, спросил Мартин.
— Я не могу объяснить этого. Сама толком не понимаю. Но, когда я с тобой, я забываю все те наставления, которые давала мне моя мать.
— Слава Богу, что мы вчера воздержались от занятия любовью, — задумчиво заметил Мартин. — Только беременности тебе сейчас не хватало.
— Наверное, мне не следовало говорить тебе об этом, но я ненавижу тайны. Они разделяют людей. И потом, в конце концов, девственность не болезнь.
Дебора осторожно дотронулась до руки Мартина. Потом медленно приблизилась губами к его рту. Обняв Дебору за плечи, Мартин крепко прижал ее к груди. Она слышала его учащенное дыхание, видела горящие глаза, ощущала жар его объятий, и ей хотелось сбросить с себя все до последней тряпочки, чтобы он мог беспрепятственно ласкать ее повсюду.
— Что же нам делать? — внезапно спохватившись, спросил Мартин.
— Избегать укромных мест, чтобы наши чувства не завели нас слишком далеко, — опуская глаза, предложила Дебора.
— Террасу Норманов вряд ли можно считать укромным местом, — возразил Мартин. — Твои глаза горят как два сапфира, дорогая. Знаешь, я давно уже не девственник, но, признаюсь, ни одна женщина не возбуждала меня так, как это удается тебе. Один твой поцелуй, и я мгновенно в боевой готовности.
— Кажется, тебя это не очень-то радует. — Дебора покачала головой.
— Как я могу просить тебя о близости, если вскоре должен уехать. Придется нам вернуться к прежней договоренности не приближаться друг к другу ближе чем на метр.
— У меня такое ощущение, что, даже если мы разойдемся на тысячу метров, нас все равно будет непреодолимо тянуть друг к другу, — возразила Дебора.
— Я ощущаю невероятный прилив сил и бодрости. Что, если нам направить их в другое русло? Например, пойти собирать малину.
Деборе совершенно не хотелось собирать ягоды. С гораздо большим удовольствием она целовала бы Мартина, но она не посмела возразить ему и, взяв корзинку, пошла за ним в сад.
Их корзины были уже наполовину полными, когда из дома вышли Рей и Ламберт. У них были такие счастливые лица, они выглядели такими довольными друг другом, что Дебора с трудом удержалась от улыбки.
Вечером за ужином Рей сказала, что на следующей неделе в среду они с Ламбертом собираются пригласить друзей и объявить им о приезде внучки.
— Как ты понимаешь, девочка, на следующий же день об этом будет знать все западное побережье. — Рей погладила Дебору по волосам. — Ты, Мартин, конечно, не уедешь до того времени, — как о само собой разумеющемся сказала она Мартину.
— Меня ждут не раньше чем через две недели, — подтвердил тот.
— Ну это мы еще посмотрим, надо ли тебе вообще туда ехать, — многозначительно заявила Рей, взглянув при этом на Дебору.
Итак, в моем распоряжении две недели, сказала себе Дебора. За это время я должна буду убедить Мартина никуда не уезжать. Она еще не знала, как это сделать, но женское чутье подсказывало ей, что она успешно справится с этой задачей.
10
В воскресенье Дебора ночевала у Камиллы. Утром они вместе позавтракали, после чего она ушла к Норманам. Все ждали Мартина, но он так и не появился. Потом выяснилось, что он с тремя рыбаками из поселка уехал на рыбалку.
— Видимо, Мартин хотел, чтобы мы могли побыть втроем, — успокаивала Дебору Рей. — Он замечательный человек, не правда ли, дорогая?
Против этого возражать не приходилось. Дебора понимала, что Рей права и что Мартин просто дал ей возможность поближе узнать своих новых родственников. И все-таки она чувствовала глубокое разочарование оттого, что он покинул ее на весь день ради какой-то там рыбалки.
Время прошло незаметно. Дебора и Норманы о многом рассказали друг другу. Дебора помогла Рей обработать грядку спаржи, а Ламберту починить порванную сеть. Было уже совсем темно, когда распахнулась дверь, и вошел Мартин.
— Форель для завтрашнего обеда, — торжественно объявил он, бросая на пол ближе к раковине плетеную корзину с рыбой. — Знаешь, рыбы сегодня мало и клев начался только после обеда, — сообщил он Ламберту. — Зато комаров уйма, и они жрали нас с раннего утра до позднего вечера. А как ты провела день? — обратился он к Деборе.