Солнце для двоих
— Для начала неплохо.
— Честно говоря, я не особенно силен в таких играх, — признался он Деборе. — Слышите, играют вальс. Пойдемте танцевать.
Взявшись за руки, они вышли на террасу. Мартин положил руку ей на талию и тихо сказал:
— Какое наслаждение обнимать вас!
Дебора положила руку ему на шею. Другая утонула в его огромной ладони. Внутри нее все пело.
По мере того как они медленно двигались в такт музыке, Мартин все крепче прижимал ее к себе. Его рука скользнула вниз по талии и замерла на бедре. В тот же момент Дебора явственно ощутила животом мужскую плоть, такую твердую и сильную, что, казалось, она проткнет ее насквозь.
Инстинктивно она подалась ему навстречу, покорно раскачиваясь в его объятиях. Это движение означало одновременно и полную капитуляцию, сдачу на милость победителя, и в то же время требование продолжить игру до ее полного и логического завершения.
— Если вы можете сделать со мной такое, значит, не нужны никакие розы, а тем более сушилка, — прошептала она ему на ухо.
— Мне тоже не нужно ничего кроме вас, — таким же вкрадчивым шепотом ответил Мартин.
Дебора почувствовала, как что-то сладостно дрогнуло где-то глубоко внутри. Затем дрожь начала распространяться по всему телу и вскоре охватила ее всю. Ее трясло как в лихорадке. Дебора понимала, что выглядит, мягко говоря, нескромно, но ей было уже все равно. Она полностью отдалась охватившим ее ощущениям. Несмотря на то что на ней было надето платье, ей казалось, что она совершенно голая. Ее окаменевшая грудь заныла от желания. Бедра двигались теперь не в такт музыке, а совершали резкие движения, подчиняясь зову природы. Она была поражена силе этого зова и той яростью, с которой ее тело откликалось на него. Взглянув Мартину в глаза, она поняла, что ему не надо ничего объяснять. Он все видел и понимал, испытывая при этом те же чувства, что и она.
Дебора и Мартин внезапно остановились и так стояли, плотно прижавшись друг к другу, не обращая внимания на музыку и перестав подчиняться ее ритму.
Внезапно скрипка замолчала, но тут же заиграла снова, только теперь уже не вальс, а любимую мелодию всех женщин — свадебный марш Мендельсона.
— Эй, вы! Очнитесь! — услышали они громкий оклик Ламберта.
С трудом оторвавшись от Деборы, Мартин с досадой оглянулся и недовольно буркнул:
— Опять мы собрали зрителей!
— Дождемся пятницы, — напомнила Дебора.
Захочет ли Мартин сдержать свое обещание и не приближаться к ней ближе чем на метр. И сможет ли она сама следовать этому уговору. Вряд ли. Скорее всего именно она и выступит в роли искусителя, начнет бесстыдно соблазнять мужчину, ласки которого заставляют ее терять всякий стыд и сдержанность.
— Ламберт, кажется, чем-то недоволен, — заметила она вслух.
— Как это ни странно, но, по-моему, он вас недолюбливает. Что произошло между вами?
— Может быть, Ламберту неприятно, что я напомнила ему о годах войны, — ушла от прямого ответа Дебора. Снова заиграл вальс. — Пойдемте танцевать, — пригласила она своего кавалера, прижимаясь к его широкой, сильной груди и обвивая руками его крепкую шею.
— Да, лучше танцевать, чем возвращаться на кухню. Я просто не в состоянии оторваться от вас, — сдавленным голосом признался Мартин.
Этого он мог бы и не говорить. Дебора и так видела, в каком он состоянии, и это наполняло ее гордостью. Если даже такие невинные ласки действуют на Мартина так возбуждающе, что же с ним будет, если… Даже мысленно она боялась представить это «если»…
И все-таки это еще не любовь, думала Дебора. Просто пришла пора, и заговорил древнейший инстинкт, проснулась так долго дремавшая сексуальность. Инстинкт, который никак не проявлял себя до тех пор, пока она не встретила Мартина.
Ну и пусть! Нельзя жить по принципу — все или ничего. Кто знает, сколько надо ждать, чтобы зов природы и духовная любовь совпали, пришли в одно и то же время, были разбужены одним и тем же человеком. Так можно прождать всю жизнь и умереть девственницей.
Решив для себя это, казалось, неразрешимое противоречие, Дебора облегченно вздохнула и прижалась к Мартину. Их сердца забились так громко, что они больше не слышали звуков музыки. Все вокруг перестало существовать. Все, кроме них самих.
8
На следующий день сразу же после обеда Дебора вышла погулять. Задумавшись, она и не заметила, как оказалась на тропинке, ведущей к дому Норманов. Быстро бегущие низкие облака заслоняли солнце. В воздухе веяло прохладой. Накануне вечеринка кончилась лишь под утро, поэтому она чувствовала себя не выспавшейся. К тому же перед расставанием на ступеньках дома Камиллы Мартин подарил ей жаркий поцелуй, после которого она целый час беспокойно ворочалась в постели и никак не могла заснуть.
На этот раз им никто не мешал, и поэтому поцелуй был особенно чувственным и невыносимо сладким. После него постель казалась пустой и холодной, и все ее существо требовало мужской ласки. Всю ночь ей снились эротические сны, в которых она без устали занималась любовью в самых смелых позах. Проснувшись, Дебора порадовалась, что ее мать никогда не узнает содержание ее снов.
К Норманам она отправилась под тем предлогом, что Камилла якобы попросила ее забрать оставленные там кастрюли, поскольку накануне Дерек немного перебрал, и Камилле пришлось помогать ему добираться до дому. Из-за этого на другой день он выглядел несколько смущенным, что, однако, не повлияло на его аппетит.
Впрочем, Дебора меньше всего думала о Дереке. Приветливо улыбаясь встречным прохожим, она быстрым шагом шла туда, где, как она знала, находится сейчас Мартин.
Плоскодонка Ламберта лежала на траве перед террасой. Вооружившись здоровыми палками, Ламберт и Мартин помешивали кипящую в огромном котле смолу.
Морщась от едкого запаха, Дебора приветствовала обоих:
— Доброе утро всем!
— Неужели вы только что встали? — Мартин приветливо улыбнулся ей. — Мы с Ламбертом трудимся уже с семи часов утра, не так ли старина?
Бросив на Дебору недовольный взгляд, Ламберт молча наклонился над лодкой.
— Доброе утро, Ламберт, — не обращая внимания на его сердитый вид, сказала Дебора. — Бедный Дерек тоже мучается с похмелья и потому, как и вы, ходит мрачнее тучи, — добавила она.
— Мое настроение вызвано вовсе не пивом, — невежливо буркнул Ламберт, старательно замазывая толстым слоем вара щели между досками лодки.
— Правда? — Дебора наклонилась, чтобы заглянуть в глаза Ламберту. — Бедненький, что же с вами? — шутливо воскликнула она.
Тот лишь сердито проворчал нечто нечленораздельное и демонстративно отвернулся.
— А вы сами-то выспались, Деб? — подхватывая игру Деборы и делая вид, что не замечает состояние Ламберта, с невинным видом спросил Мартин.
— Совершенно не выспалась. А вы, Мартин?
— Я вообще почти не спал. — Он многозначительно посмотрел на нее.
Под ветром темно-голубая рубашка плотно прилегла к фигуре Деборы, подчеркивая красивую форму груди и тонкую талию. Камилла выбрала удачную прическу для своей новой подруги. Собрав волосы в высокий пучок на затылке, она тем самым подчеркнула линию скул, что придавало лицу сексапильный вид. Цвет рубашки усиливал голубизну глаз.
— А в котором часу вы встали, Ламберт? — не оставляла попыток вывести его из мрачного состояния Дебора. В этот момент она заметила, как из дома вышла Рей и направилась в их сторону. Стоявшие спиной к дому мужчины не видели ее приближения. На Рей был надет большой передник, раздувавшийся на ветру как парус.
— Мы начали эту работу рано утром, и чем скорее вы перестанете отвлекать нас от дела, тем быстрее мы ее закончим.
— Ламберт! Что с тобой происходит? Почему ты так обращаешься с Деборой? — угрожающе тихим голосом произнес Мартин. — Ни разу ты не поговорил с ней по-человечески.
Бросив мешалку в чан со смолой, Ламберт выпрямился и резким голосом сказал:
— Это мои проблемы, Мартин. Думаю, что и тебе пора ехать туда, куда ты собирался.