Солнце для двоих

— Мне не нужны ваши деньги, — упавшим голосом произнесла Дебора. — Единственное, на что я надеялась, так это на то, что вы признаете меня своей внучкой и, быть может, даже полюбите.
Ламберт сухо засмеялся, но было видно, что ему совсем не весело.
— Что думают обо всем этом остальные члены вашей семьи?
— Я одна в целом свете. Мэри умерла восемнадцать лет тому назад. Восемь лет спустя скончался мой отец. Я была его единственной дочерью. Никто кроме меня сюда не явится и не объявит вас своим родственником. Конечно, если Мэри была единственной девушкой, которую вы соблазнили и бросили. — Она горько усмехнулась.
— Я не жду от вас ничего, кроме неприятностей.
Господи! Почему обыкновенные слова могут так больно ранить? — с горечью думала Дебора.
— Сегодня утром я пыталась уехать, — объяснила она.
— Попытайтесь еще раз и будьте последовательнее.
— Неужели я вам совершенно не нужна? — позабыв о гордости и протягивая к Ламберту руки, воскликнула Дебора.
— Я хочу только одного — чтобы вы уехали.
Руки Деборы безвольно упали. Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Дебора сделала шаг в сторону Ламберта.
— Значит, вам никогда не приходило в голову, что после всего случившегося вы могли стать отцом ребенка?
— Я никогда не задумывался об этом.
Вот плата Мэри за ее любовь, за все ее страдания и унижения матери-одиночки, за позор, который косвенно коснулся и ее, Деборы.
— Не могу сказать, что вы мне очень симпатичны.
— Мне наплевать! Держитесь подальше от моего дома и моей жены, а в воскресенье садитесь на пароход и никогда больше сюда не возвращайтесь.
— Так вот чего вы хотите! — в гневе взорвалась Дебора. — Никакой ответственности за прошлое. Чтобы никто не смел даже напоминать вам о грехах молодости. Позвольте мне сказать вам кое-что, господин Ламберт Норман. По вашей милости я видела немало горя в своей жизни. Как только моя мать подросла, ей пришлось уехать из родной деревни, чтобы не чувствовать позора незаконнорожденной. Меня, свою дочь, она воспитывала в такой строгости, что я до сих пор не могу решиться лечь в постель с мужчиной, и я все еще…
— Мартин позаботится об этом, — грубо прервал ее Ламберт.
Его ничем не проймешь, с тоской и отчаянием подумала Дебора.
— Но вы мой дед! — воскликнула она. — Неужели вам это совершенно безразлично?
Похоже, ее слова наконец-то немного растопили душу Ламберта. Во всяком случае, он откровенно признался:
— Есть только один человек, который мне небезразличен, — это моя жена Рей, и я сделаю все, чтобы уберечь ее от ненужных неприятностей.
— Вы считаете, что я не понимаю этого? А вы задумывались, почему я все время лгала Мартину и Камилле, так и не рассказав им, для чего я здесь? Почему пыталась уплыть сегодняшним рейсом?
— С меня довольно, — прервал ее Ламберт. — Уезжайте и никогда здесь больше не появляйтесь.
Больно прикусив губу, чтобы не расплакаться, Дебора смотрела вслед удаляющемуся Ламберту. Нет, она не может позволить себе лить слезы. Ей еще предстоит вернуться в дом, смеяться, весело танцевать и выглядеть так, чтобы добрая Рей ничего не заподозрила.
Как только Мэри могла потерять голову от встречи с таким отвратительным человеком? Если Ламберт действительно так любит свою жену, почему же он был ей неверен?
Впрочем, какое это теперь имеет значение! Все это в прошлом, которое лучше забыть раз и навсегда. Именно этого добивается Ламберт, и, наверное, он прав.
Дебора почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Быть может, пойти и напиться? По крайней мере, тогда у нее будет законное право жаловаться на головную боль.
Законное право! Господи, какая глупость. И вообще, что она так все переживает. В конце концов, как можно потерять то, чего ты никогда не имела. С террасы доносились звуки скрипки. Медленная меланхоличная мелодия растекалась по воздуху, а по щекам Деборы текли слезы. Она плакала тихо, без рыданий и всхлипываний. Плакала от душевной боли и одиночества. Было что-то символичное в том, что как раз в этот момент солнце село за горизонт и начало быстро темнеть. Прозвучали последние ноты скрипки, и одновременно с ними наступил полный мрак.
 
Но вдруг скрипка заиграла снова, на этот раз громкую бравурную мелодию. Прошло несколько минут, и Дебора почувствовала, как к ней возвращается жизнь. Нельзя покорно сгибаться под ударами судьбы, сказала она себе, и, вытерев слезы подолом платья, направилась к заднему входу. Сейчас ей не надо показываться на террасе и на кухне, где много народу. Она тихонько прокрадется по лестнице на второй этаж и в ванной комнате приведет себя в порядок, прежде чем снова предстать перед гостями, а главное, перед Мартином.
Не доходя до террасы, Дебора свернула на заросшую травой тропинку, которая вела вокруг дома на задний двор. Никем, как ей казалось, не замеченная, она подошла к двери и взялась было за ручку, как вдруг с противоположной стороны показалась чья-то высокая фигура, и из темноты появился Мартин.
  
7
 
— Так вот вы где! — с облегчением воскликнул Мартин. — Я искал вас повсюду, чтобы сказать вам… Что с вами, вы плачете?
— Ничего подобного! А впрочем… Все равно этого не скроешь.
— Что все-таки случилось? Вас кто-то обидел? — в голосе Мартина зазвучали угрожающие нотки.
— Мартин! Прошу вас, не требуйте объяснений, — с трудом подавляя рыдания, едва слышно ответила Дебора.
— Не могу видеть вас в слезах. Что происходит, черт побери?
Он подошел к ней и осторожным движением смахнул пальцем со щеки слезу.
— Я не могу рассказать вам всю правду, — глотая слезы, прошептала Дебора, — но и врать тоже не хочу.
В ней боролись два противоречивых желания. С одной стороны, ужасно хотелось, чтобы Мартин понял ее состояние и помог ей преодолеть охватившее ее отчаяние. С другой стороны, она боялась проявить слабость, ей не хотелось выглядеть беспомощной. В конце концов желание опереться на сильную мужскую руку победило.
— Пожалуйста, сделайте то, о чем я вас сейчас попрошу? — низко опустив голову и избегая вопросительного взгляда Мартина, произнесла Дебора. — Обнимите меня. Просто обнимите и постойте со мной так некоторое время.
Не говоря ни слова, Мартин заключил ее в объятия. Дебора прижалась к его груди и с облегчением закрыла глаза. Она слышала биение его сердца, и эти ритмичные сильные удары действовали на нее успокаивающе. Так же как и тепло его тела, которое она ощущала сквозь тонкий шелк рубашки.
Ощущение страшного одиночества постепенно покидало Дебору.
— Знаете, — успокаиваясь, сказала она, — мне с вами удивительно хорошо. Когда вы рядом, я почему-то чувствую себя в полной безопасности.
— Правда?
— Да.
Она почувствовала, как Мартин вздрогнул. Потом еле слышно сказал:
— Помню, как в одном маленьком городке негодяи изнасиловали, а потом пристрелили молодую женщину. Никогда не забуду ощущения собственной беспомощности, которое я тогда испытал. И сильнейший гнев.
Дебора опустила лицо на его грудь. Что можно было сказать? Как найти слова, способные снять с души человека накопившуюся тяжесть? Поэтому она просто прижалась к Мартину всем телом, стараясь этим прикосновением выразить то, что было невозможно передать словами.
Затихающий ветер тихо шевелил листья деревьев. Где-то совсем рядом в кустах защебетала птица. Мартин ослабил объятия и, изучающе посмотрев на нее, сказал:
— Вот теперь вы выглядите получше.
— Благодарю вас за то, что вы поддержали меня в трудный момент, — ответила Дебора. — И за откровенность тоже, — добавила она. — Я имею в виду ваш рассказ о той женщине.
— Конго так далеко отсюда.
— Воспоминания преследуют человека, где бы он ни находился. Воспоминания и кошмары.
— Я рад, что вам стало лучше, — закрыл тему Мартин.
Его профессия — спасать человеческие жизни, думала Дебора. Как же это, наверное, тяжело видеть страдания и даже смерть людей и быть не в состоянии помочь им.