Фам фаталь

– Знакомство предполагает личный контакт и дает возможность даже из самого невинного разговора почерпнуть информацию, – менторским тоном пояснил Павел Иванович, хотя его никто не спрашивал.
– Проводив меня до номера и убедившись, что я не собираюсь никуда выходить, Максим побежал к себе. Нацепив бабушкин наряд, он отправился в адресный стол.
– С какой целью? – строго спросил патрон.
  
– Несколькими часами раньше я туда заглядывала, и его, естественно, заинтриговало, чьи же адреса я разыскиваю. Тогда зайти следом за мной, да еще в собственном обличье, он не рискнул. Вот потом и кинулся наверстывать упущенное.
– Ему удалось узнать что-то стоящее? – занервничал Павел Иванович.
– Служащая меня уверяла, что говорить с явившейся к ней с расспросами женщиной отказалась. В любом случае назад Максим вернулся как раз в тот момент, когда я выходила из гостиницы. Видя, что я собираюсь уезжать, двинулся следом. Как иначе он мог узнать, что я отправляла телеграмму в Москву?
– Кому была телеграмма? Зачем? – немедленно потребовал уточнения бывший патрон.
Конечно, можно было и не отвечать, но я не стала вредничать:
– Легенду лепила. Телеграмму послала вымышленному лицу, надеясь спровоцировать преследователей на более активные действия и заставить раскрыть свои планы. С той же целью заглянула в коммуналку. Короче, вызывала огонь на себя.
– Дилетантство, – презрительно фыркнул Павел Иванович.
– Возможно, но ничего другого мне в голову в тот момент не пришло.
– Потому что думать ленишься, – ехидно прищурился бывший шеф.
Твердо решив не обращать внимания на его подначки, я упрямо продолжала:
– Определенные результаты это принесло! Телеграмма их заинтриговала, и вечером они с Диной явились ко мне в номер. Максим, снова обряженный в женское платье, постучал в дверь и, когда я открыла, ударил меня в висок. – Я повернулась к нему и заметила: – Не выливай на себя одеколон в таком количестве. Тебя по нему даже с закрытыми глазами можно распознать. И голос нужно менять, когда разговариваешь с жертвой!
– Ты меня узнала? – спросил Максим и выглядел при этом страшно глупо.
– Тебя узнать большого ума не требовалось, – отмахнулась я. – Твоя напарница ввела меня в заблуждение. Кстати, Дина, убивать Лену необходимости не было.
– Что за Лена? – тут же влез в разговор дотошный Павел Иванович.
– Молоденькая горничная, влюбленная в Максима.
– И за это ее убили?
– Нет, конечно! Убили ее за то, что она случайно увидела Дину, ранним утром выходящую из номера внука. Видно, бабушка побоялась покидать гостиницу сразу после допроса. Коридоры были уже пусты, и ночная дежурная обязательно бы ее заприметила. Вот она и рассудила, что безопаснее провести ночь в номере внука, а утром спокойно уйти. Все бы обошлось, но, на беду, как раз в тот момент, когда Максим выпускал бабушку в коридор, мимо с букетом шла Лена. Увидев Дину, влюбленная глупышка решила, что Максим провожает любовницу, и мгновенно расстроилась. Конечно, никаких прав на Максима она не имела. Многозначительные взгляды и улыбки, что он ей отпускал, ровным счетом ничего не значили. Парень видел, что нравится девушке, и забавлялся со скуки. А она им увлеклась всерьез. Именно поэтому вид выходящей из его номера женщины так ее задел. А поскольку Лена была девушкой импульсивной и не слишком далекой, то с нахлынувшими чувствами не справилась. Максиму в такой ситуации следовало бы приложить все усилия, чтобы умаслить ее, а он, застигнутый врасплох, сначала нагрубил, а потом еще и пригрозил, посоветовав держать язык за зубами. Угрозы девушка не восприняла, а вот на Максима обиделась еще больше. Желая его уязвить, она сначала перешла работать на другой этаж, а потом и вовсе уехала в деревню. Жаль, не навсегда.
Когда мы с ней случайно встретились на празднике города, она все еще пылала обидой на Максима и горела желанием открыть мне глаза на его непорядочность. К сожалению, нас заметила Дина и, возможно, даже услышала, как Лена пообещала прийти в гостиницу и все мне рассказать...
Я повернулась к Дине и укоризненно сказала:
– Зря грех на душу взяли. Лена была настолько недалекой, что истинное значение увиденного не поняла. И ее смерть ничего не изменила, я вас все равно вычислила. После того злополучного вечера, когда вы с Максимом напали на меня, я уже точно знала, что он работает в паре с женщиной. После туманных намеков Лены на пожилую любовницу, тайком покидающую номер Максима ранним утром, поняла, что его подельница должна быть дамой в возрасте. Сознаюсь честно, долгое время я не принимала вас во внимание и на эту роль примеряла совсем других женщин. Первые туманные подозрения зародились после встречи с единственным другом Руслана, Игорем. Из разговора я получила некоторое представление о характере Римминого супруга. Такой осторожный и скрытный человек, какой, чужому бы не доверился. Руслан был приезжий, кровной родни в городе у него не было. Значит, оставались родственницы жены, а их у нее имелось всего две. Лиля отпала сразу, и тогда на первый план выступили вы. Очень кстати позвонили из Москвы мои знакомые. Они занимались проверкой биографии Максима и выяснили: его мать родом из этого города и фамилия ее Самойлова. Вы ведь тоже Самойлова, Дина?
– И что будем делать? – недовольно спросил один из охранников.
– Никто ничего делать не будет, – властно заявила Лиля. – Это наши с Диной дела, сами и разберемся. А вы все уходите и забудьте обо всем, что здесь произошло.
– Бабушка, – попыталась возразить Римма, но под ее ледяным взглядом сникла.
– Римма, отправляйся домой! – приказала Лиля, и внучка покорно покинула комнату. – Максим, тебе тут тоже делать нечего, – продолжала раздавать указания Лиля, – отправляйся в гостиницу, собирай вещи, и чтоб духу твоего в городе не было. Ясно?
– Отличная мысль, – одобрительно пророкотал Павел Иванович.
Охранников заявление Лили тоже обрадовало, и они этого не скрывали. Выпустив из рук Максима, застыли у двери, ожидая только знака хозяина, чтобы уйти.
– Максим останется со мной! – заявила Дина.
Лиля усмехнулась и, демонстративно игнорируя сестру, обратилась к моему патрону:
– Павел Иванович, окажите любезность, заберите этого молодого человека с собой. Доставьте его в гостиницу и проследите, чтобы он уехал в Москву. Я в долгу не останусь.
Дверь в столовую приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова Риммы:
– Бабушка, можно я во дворе посижу?
– Нет, дорогая. Иди домой и не волнуйся. Все будет хорошо!
Я ехала в машине, когда зазвонил мобильник.
– Анна? Здравствуйте! Вероника Галлер беспокоит. Вы оставляли свой номер...
– У вас что-то стряслось?
– Это не телефонный разговор, но мне нужна помощь. Можете со мной встретиться?
– Не в ближайшие дни. До среды я занята, а в четверг обязательно приеду. Время терпит?
– Никуда приезжать не нужно, я сейчас в Москве. Звоню из универмага «Московский». Если не трудно, подъезжайте немедля, у меня мало времени.
– Еду!
– Отлично, буду ждать на ступенях магазина.
Всю дорогу до трех вокзалов я ломала голову, что же могло стрястись у Вероники Галлер. После нашего с Павлом Ивановичем возвращения в Москву прошла неделя, и все это время я старалась избавиться от жестокого разочарования. Я отлично понимала, что картины Галлера потеряны для меня навсегда, но смириться с этим оказалось чертовски трудно. Я убеждала себя, что неудачи в моей профессии неизбежны, что будут еще другие картины, которые я смогу добыть, и потому расстраиваться не стоит. Мне почти удалось уговорить себя, но тут раздался звонок дочери Галлера, и мое хрупкое спокойствие пошло прахом.
  
Веронику Галлер я нашла у центрального входа в магазин. За то короткое время, что мы не виделись, она абсолютно не изменилась. Все то же старенькое платье, те же стоптанные, но начищенные до блеска туфли...
– Рада видеть вас снова, Вероника Валерьевна. Как поживаете? Какие новости?