Тайный обожатель (СИ)

Оля держала сына и в тот момент ей больше ничего не хотелось. Забылась боль в каждой части тела, улетучились страхи быть оставленной и забытой. Больше никто не отберёт у неё сына. Теперь у неё появилось родное во всех отношениях существо.
Хастад, как только вернул свою женщину, свалился на лежанку без чувств. Даже, вопреки обыкновению, не снял обувь и не накрылся шкурой. Сознание его отключилось ещё до того, как он упал головой на подушку.
Никогда ещё великан не загонял себя до состояния полного бессилия. Да, он бывал при смерти, но даже физические раны переносились не так тяжело, как переживания за Холу и ребёнка. А теперь Хастад даже просыпается обессиленным. Если его обрывочную кратковременную дрёму можно назвать сном.
***
Втроём ухаживать за ребёнком было проще. Правда, Оля всё ещё недоверчиво косилась на великаншу. Отношения у них не сложились с самого начала.
Но Ашсаха, вопреки ожиданиям, успокоилась и смирилась с рождением племянника. Она помогала убаюкивать малыша, когда тот плакал, готовила еду и больше не шипела на Олю.
Каждую ночь у ребёнка случались приступы удушья. Если промедлить хотя бы минуту, малыш мог уже никогда не проснуться.
Поэтому ни Оля, ни Хастад не спешили давать сыну имя. Слишком страшно представлять его подросшим, когда каждая ночь для него – это борьба за жизнь.
Отсутствие имени не делало малыша менее любимым. За ним ухаживали круглыми сутками, ни на минуту не оставляя без присмотра.
Наверное, нужное имя само должно прийти на ум, казалось Оле. Что-нибудь не совсем земное, но и не по-великаньи сложное.
***
В тот день Хастад ушёл на озеро полоскать детские пелёнки. Ашсаха топила печь и что-то стряпала из украденных в человеческом мире продуктов, а Оля приглядывала за спящим сыном, чтобы тот не начал задыхаться и не подавился отрыжкой во сне. Малыш часто ёрзал и кряхтел, видимо, его что-то беспокоило.
С тех пор как Оля и ребёнок вернулись в хижину живыми сестра великана словно превратилась в другое существо. Теперь великанша боялась лишний раз взглянуть на женщину своего брата, но старалась услужить ей во всём. Зря Ашсаха думала про смерть.
Прошла неделя с Олиного возвращения к великанам. Самочувствие мало-помалу начало приходить в норму, а почти все заботы о младенце взяли на себя Хастад и Ашсаха.
Раньше Оле приходилось видеть новорождённых детей, но её собственный ребёнок, даже при беглом взгляде на него, не был похож на человека. Как мать она не могла совладать с великаньим младенцем; когда он начинал плакать, его истошный вопль больно резал по ушам, воздух вокруг него вибрировал. Сколько ни пыталась, Оля не могла его успокоить.
У Хастада в арсенале было одно простое средство: умение усыплять. Правда, вместе с сыном засыпала и Оля, так что она порой терялась, день сейчас или ночь. Да разве это важно?
Оля чувствовала себя счастливой: наконец-то она могла крепко и сладко спать, зная, что её сын в надёжных руках. Она верила, что главные кошмары остались позади. Вспоминая свои подозрения относительно Хастада, Оля чувствовала, как её губы расползаются в виноватой улыбке. Напрасно она сомневалась: Хастад любит её.
***
Малыш заворочался и закряхтел. Оля, не дожидаясь пронзительного писка, взяла его на руки и прижала к себе.
Когда она оглянулась, то увидела двух великанов. Белых.
Дальше всё произошло мгновенно. Один из них неуловимо быстрым движением снёс Ашсахе голову.
Брызги тёмной великаньей крови попали Оле на лицо.
Обезглавленное тело великанши мешком свалилось на пол и дёргалось, пока из него обильно вытекала кровь.
Оля крепче прижала сына к себе и не сводила глаз с пришельцев.
Белые, видимо, не ожидали увидеть в хижине серых великанов белую женщину, подобную им, но миниатюрную. Поэтому медлили, раздумывая, убить её или нет.
В хижине стало ещё теснее. Появился Хастад. Он молниеносно среагировал и перенёс Олю с ребёнком в первое пришедшее на ум место: в лес, к их будущему дому.
 
В следующее мгновение там, где стоял Хастад, со свистом рассекая воздух, пронёсся клинок.
Белым великанам не досталась человеческая женщина.
***
Вокруг приостановленной стройки было белым-бело. Холод моментально пробрался Оле под кофту.
– Хастад… – не помня себя от ужаса, простонала Оля.
– Мы спаслись, Хола, – обнял её великан. – Всё позади, – он немного отстранился и вытер с её лица брызги крови.
– Ашсахи нет… – всхлипнула она.
– Да, Хола, – он сгорбился и закрыл руками лицо, но очень быстро выпрямился обратно и сказал. – Здесь слишком холодно. Нам нужно в другое место.
И они переместились на какой-то склад.
Помещение не отапливалось, внутри тоже было холодно, но Хастад бросился к одной из полок и достал оттуда какой-то мешок.
– Это комбинезон с электро обогревом, – сказал он. – Со склада всё забрали. Забыли только пару штук: твой прошлый и этот. Я не успел ничего забрать из хижины. Нам нельзя туда возвращаться.
Оля передала Хастаду сына и послушно влезла в комбинезон. Тело дрожало, словно его искупали в ледяной воде.
Но обогрев не включился. Стало чуть теплее, потому что телесное тепло теперь задерживалось под одеждой, но грелка не заработала.
Оля умолчала об этом Хастаду. Он и так только что потерял сестру. Ни к чему навешивать ему дополнительные проблемы.
Со склада они переместились на чердак бывшего Олиного дома. Правда, сама Оля об этом не подозревала.
Под низким потолком было пыльно и пахло сыростью.
– Хола, прости… – великан сел на пол, усыпанный мелкими дренажными камешками, упёр локти в согнутые колени и закрыл лицо.
Хастад не плакал. Он просто сидел с закрытыми глазами и глубоко и шумно дышал.
Оля отмела камешки в сторону и устроилась у стены под тёплой трубой. Пока всё тихо, можно спокойно полежать и попытаться как-то переварить случившееся.
Ашсахи, которую Оля, по правде говоря, недолюбливала, больше нет. Зато для Хастада это потеря. Сестра вырастила его. Она по-своему заботилась о нём, хоть методы у неё были варварские.
А теперь у них нет ни жилища, ни няньки для ребёнка.
***
Утром Хастад кое-как справился с горем и сам завёл разговор.
– Хола, нам нужно как можно скорее переселиться в новый дом.
– Который не построен, – добавила Оля. – С ребёнком на улице будет холодно.
– Комбинезон должен согреть. Хола, я не могу оставить тебя надолго рядом с людьми. Ребёнок заплачет, и вас могут обнаружить. Я смогу вас защитить, только если вы будете со мной.
– Ладно, – согласно вздохнула она и опять не сказала, что комбинезон неисправен.
Поначалу всё казалось не так страшно: Хастад расчистил снег, повесил над лавочкой новый тент и поставил топиться печку-буржуйку.
Короткий день неспешно перетёк в вечер. Оля грелась у печки, и даже изловчилась несколько раз сменить малышу подгузники, не заморозив его при этом. С кормлением тоже не возникло проблем.
Оля то ложилась на лавочку, дополнительно укрывшись добытым одеялом, то сидела, то прохаживалась вокруг стройки. Чтобы не было скучно, она даже сварила похлёбку в котелке, и на природе горячая свежая еда показалась дивно вкусной.
Великан самозабвенно работал.
Дом рос на глазах, бревно за бревном. На высоком фундаменте, просторный, но пока без окон и дверей и с черновым полом.
Хастад время от времени исчезал на поиски инструментов и материалов для строительства. Возвращался быстро и, невзирая на усталость, снова принимался за дело, пока время не подошло к ночи.
Малыш вёл себя в этот день тихо, поэтому Оля сама ухаживала за ним.
Ночевать решили в лесу. Спать легли на лежанку около горячей печки, закрывшись от ветра тентом.
Ещё не наступило утро, когда Оля проснулась оттого, что замёрзла. Непонятно, пальцы ног совсем превратились в лёд или просто занемели от холода. Нос и щёки тоже свело.