Тайный обожатель (СИ)

Язык у пришельца был длиннее и тоньше человеческого. Звуки, которые он издавал, были чем-то средним между змеиным шипением и рычанием хищного зверя.
«Это он так знакомится?» – подумала Оля.
Чудовище не сводило с неё глаз. По её нахмуренным бровям великан понял, что его имя звучит для неё непонятно и произнёс его ещё раз, а затем ткнул пальцем в Олю, как бы требуя, чтобы она назвалась.
– Оля, – произнесла она.
– Хола, – довольный собой, повторил великан.
– Оля! – ей не понравилось, как великан исковеркал её имя.
– Хола! – снова прозвучало в ответ.
Великан принялся попеременно тыкать в грудь то себе, то Оле и произносить имена, а затем потребовал от собеседницы того же. Он повторял ей своё имя, пока она не научилась произносить его максимально похоже: «Хастад».
Оля смотрела на чудовище, и ей казалось, что во всём его облике нет ни капли цвета, то есть он был весь серый, как мокрый асфальт или свинец, и даже одежда на нём была в тон коже. У Оли возникли смутные сомнения, что и плащ, и брюки выделаны из кожи его сородичей. Слишком уж одинаковый цвет и структура.
"То есть... Хастад – каннибал? – ужаснулась Оля. – Нет-нет... лучше об этом не думать..."
Улыбаться страшилище не умело. Если его рот был закрыт, можно было подумать, что это просто трещина или разрез на коже. На носу у него было четыре отверстия: два спереди, как у человека, и два по бокам. Оля подумала, что у него, вероятно, острое обоняние.
Следующие пару часов девушка называла все предметы, в которые тыкал пальцем серый монстр. Пока они занимались, со стола исчез последний, третий, гранат.
Возраст чудовища было определить непросто, но, учитывая тягу к знаниям, можно было предположить, что он ещё молод.
Великан вёл себя у неё дома по-хозяйски, прекрасно знал, где что лежит. Из этого напрашивался вывод, что он не постеснялся провести ревизию в её доме.
Ему ничего нельзя было запретить. Вечером он преспокойно включил яркий свет, достал из комода нитки с иголками, снял с себя штаны и принялся их зашивать. Оля закрылась от всего этого зрелища книгой.
Телосложение великана, количество пальцев на руках (ноги разглядеть не удалось) было подобно человеческому. На бёдрах, к великому Олиному облегчению, у серого гостя висела тряпичная повязка.
Пока он, бесстыже рассевшись и заняв половину дивана, штопал штаны, Оля потихоньку выглядывала из-за книги и внимательно изучала пришельца.
Закончив шитьё, великан сгрёб в ладонь угол простыни и жестом потребовал у Оли назвать. Она ответила, а великан дал понять, что ему нужна эта простыня. Оля осмелилась отказать, на что великан фыркнул ей прямо в лицо.
Она уже подумала, что вот, настал тот момент, когда вся жизнь проносится перед глазами, но всё обошлось. Обидно было бы отдать жизнь за простыню.
Пришелец не угомонился и снова полез в комод.
– Эй! Что ты делаешь? – разозлилась Оля. Злость не была присуща её натуре, но этот незваный гость задел те струны её души, которые не звучали никогда раньше.
– Простыня. Хастад, – и он указал пальцем на свою повязку.
– Нет! – резко сказала она и на всякий случай отползла к стене.
Но Хастад снова повернулся к комоду, прицельно открыл нижний ящик с постельным бельём, достал оттуда новую белую простыню и разорвал её.
Оля ахнула и запустила в великана книгой.
– Дай сюда! – повысила голос она. – Убирайся вон! – её тонкий длинный палец вытянулся и указал в сторону двери, хотя наличие дверей для Хастада ничего не значило.
Великан снова фыркнул, выхватил из Олиных рук порванную простынь и испарился. Так как его штаны и плащ с капюшоном остались лежать на диване, Оля догадалась, что Хастад где-то в квартире.
Спустя полчаса стало понятно, почему расход воды увеличился вдвое.
– Простыня, – сказал Хастад, указывая на новую чистую повязку.
– Это повязка. Теперь это уже не простыня… – огорчённо выдохнула Оля.
Остаток ткани великан порвал на длинные лоскуты и аккуратно сложил в комод. Прежнюю повязку он постирал с мылом и повесил сушиться.
 
«Каков негодяй, а! – возмутилась про себя Оля. – Видимо, среди пришельцев тоже полно козлов.»
Хастад решил, что он у себя дома, и принялся расхаживать по квартире в одной повязке.
Раньше Оля видела полуголых мужчин только на экране и в журналах. Она испытывала отвращение при виде выпирающих из-под белья мужских половых органов. Запах мужского тела её злил, превращал её из спокойной нежной овечки в ярую мужененавистницу. Она схватила одежду великана и ткнула ею ему в грудь в знак того, что его нагота оскорбительна для неё.
– Оденься!
Кожаные штаны и плащ с капюшоном нещадно тянули Олину руку вниз, настолько они были тяжёлыми. Хастад взял свои вещи, аккуратно свернул и тоже собрался убрать их в комод.
– Нет! – воскликнула Оля. – Надень их!
Он снова фыркнул и положил одежду на комод.
– Хастад. Еда, – сказал он и переместился на кухню.
«Ох, – тяжко вздохнула Оля. – Он не просто страшный, а ещё и тупой…»
***
Поздно вечером Оля вспомнила, что забыла испечь сладкий ягодный пирог на день рождения своей подопечной.
Пока она суетилась на кухне, за каждым её движением наблюдал Хастад. Его нос шумно вдыхал аромат выпечки.
– Это не для тебя, – предупредила Оля, чувствуя, однако, что сказала это впустую.
Она понимала, что для подстраховки надо испечь ещё один, запасной, пирог, но назло не стала этого делать. Не заслужил, серый паразит.
Пирог был тщательно завёрнут в пищевую плёнку и убран в холодильник.
Тревожные мысли лишили девушку сна: ночью она вздрагивала от каждого шороха и боялась, что великан будет к ней приставать.
– Хола спать, – сказал великан и странно загудел. Комната словно наполнилась жужжанием миллионов пчёл.
– Что ты… – только и успела пробормотать Оля, но так и не закончила фразу: уснула.
Она открыла глаза уже утром: ей в плечо дышал великан, он спал.
«Он спал со мной на одном диване!» – возопила в её сознании одна-единственная мысль.
Оля завизжала от ужаса. Её опасения подтвердились: великан положил на неё глаз. Здесь не могло быть сомнений.
Хастад подскочил и мгновенно телепортировался к шкафу, как будто там и был.
Олин мозг начал рисовать жуткие картины, что великан принудительно погрузил её в сон, чтобы надругаться над беззащитным телом.
 Глава 2
Оля в панике принялась шарить по постели в поисках следов изнасилования, но ничего не обнаружила. Это её не успокоило, и она, грозя великану сама не зная чем, побежала в ванную. Там она окончательно убедилась, что сексуального контакта не было, но всё равно с остервенением натирала себя в душе мочалкой.
На кухонном столе красовалась ровно половина праздничного пирога. Хастад стряхнул в ладонь крошки и с довольным урчанием закинул себе в рот.
– Пирог был не для тебя, – негромко, но с отчаянием в голосе произнесла Оля.
«Этого стоило ожидать, – подумала она. – Придётся покупать пирог в магазине… Мерзкая тварь!»
Дом человеку нужен, в том числе, в качестве отдушины, где можно свободно заниматься ерундой, поедать чипсы перед экраном, фальшиво петь любимые песни или спать в непристойной позе. Дом там, где человек позволяет себе расслабиться. А когда в твоё личное пространство вторгается какое-то страшилище, ты либо отправляешься искать себе новый дом, либо с боем отвоёвываешь родной угол.
Способ избавиться от назойливого великана был только один: снова обратиться в полицию. 
Оля планировала зайти перед работой в участок и рассказать про вынужденное сожительство с пришельцем. Ей не хотелось, чтобы великана убили. Он был вполне миролюбивым, но за полтора дня умудрился истратить весь её запас терпения.
Одеваться пришлось в ванной, чтобы лишний раз не дразнить великана. Мало ли какие инстинкты у него сработают.