Тайный обожатель (СИ)
Хастад совсем сконфузился и приуныл, но съел целую тарелку и с таким сожалением посмотрел на опустевшую посудину, что Оля принесла ещё здоровенную порцию, а затем ещё. Удивляться нечего: великан всё-таки, хоть и худой, как вешалка.
Она выдохнула с облегчением: теперь можно было ждать окончательного выздоровления её... друга.
Пока этот раненый друг спал и переваривал съеденные полкастрюли каши, Оля отправилась в магазин за продуктами. Брала она только то, что любил Хастад, забыв о собственных предпочтениях.
Продуктовая корзинка наполнилась крупными спелыми гранатами, чесночными булочками и копчёными перепёлками (Хастаду они напоминали на вкус жареных крыс, которые были редчайшим деликатесом в его детстве).
Стоило ей представить по-детски бурную радость Хастада, и улыбка сама наползала на лицо. И как это Оля раньше не умерла от тоски в одиночестве?
Дома она теперь готовила еду с большим старанием, чем раньше, и сама себе удивлялась. Это странно, но Оле было приятно заботиться о великане, словно после случая с вызовом врача она взяла ответственность за пришельца.
Хастад был с Олей настолько милым и потешным, что это компенсировало его уродливую по человеческим меркам внешность. К нему невозможно было остаться равнодушным.
***
Оля когда-то копила деньги на квартирку с видом на реку. Теперь все сбережения ушли на спасение великана, и большего счастья, чем его жизнь, она и желать не могла. Она представляла себе жизнь без не слишком-то умного, но упёртого Хастада и его самых вкусных на свете пирогов, и на глазах у неё тут же наворачивались слёзы.
Неожиданно, в самый разгар размышлений о пережитом, позвонил врач, который оперировал Хастада. Решил поинтересоваться, сдох великан или нет.
– Доброго утречка, леди, – почти пропел в Олиной гарнитуре голос.
– Здрасьте, – прозвучал неприветливый ответ.
– Разрешите поинтересоваться здоровьем моего вчерашнего пациента? Или, может, вы пожертвуете науке его тело?
– О чём это вы? – притворилась Оля.
– Великан умер?
– Какой ещё великан? А, так это по вашей милости ночью меня разбудили полицейские? – уже со злостью выпалила она.
– Нет-нет, что вы! Я же себе не враг…
– Никакого вашего пациента у меня нет, – закончила разговор Оля и добавила номер врача в чёрный список.
Хастад этот диалог прекрасно слышал и догадался, что Хола заработала себе проблемы из-за его ранения.
Великан чувствовал себя виноватым. Меньше всего он хотел, чтобы из-за него пострадала Хола. Но и уйти нельзя, ведь тогда Хола расстроилась бы, да и как же Хастад бросит свою женщину? Женщина – это сокровище, которое надо завоёвывать, любить и защищать.
Кроме того, была вероятность, что за Хастадом, вслед за первым убийцей, явится кто-нибудь другой. Он предположил, что до него добрались ищейки Шастаса из междумирья, у которого он несколько месяцев назад украл бластер. Так что теперь, чтобы обезопасить Холу от нового нападения, нужно постоянно приглядывать за ней.
***
Оля сомневалась, идти на работу или нет. Глядя на беспомощного неуклюжего Хастада, она решила взять пару дней отпуска за свой счёт.
Разговор с начальницей состоялся не самый приятный; пару дней Оле, конечно, дали (она сослалась на высокую температуру и общее недомогание), но предупредили, что разумней брать больничный или предупреждать заранее.
Так Оля осталась без денег, но с живым великаном под боком. Причём буквально. Хастад ожил, но выпросил спать на диване рядом с Олей, якобы потому что на жёстком полу больно лежать. Пришлось согласиться, но с условием, что он ни под каким предлогом не будет трогать её.
Однако в первую же ночь Оля сама во сне обхватила великана за торс и заворотила на него ногу. Хастаду было страшно не то что пошевелиться, – даже дышать. Он лежал с широко распахнутыми глазами, терпел боль (Олина рука давила на рану) и пытался побороть возбуждение. Одеяло вздыбилось горой, и Хастад ничего не мог с собой поделать.
Будить Олю не хотелось. Хастад чувствовал себя почти счастливым оттого, что его женщина прижимается к нему, и даже сквозь боль это было приятно. А если потревожить её, то она подскочит и увидит, что Хастад не совсем владеет собой. Тогда уж точно не видать ему такой близости.
И Хастад ощущал на себе свою любимую женщину почти всю ночь. Он заснул под утро, когда глаза закрылись сами собой.
***
Оле вовсе не понравилось увиденное с утра. Мало того, что снился сон, где она сама целует великана, так ещё и проснулась в обнимку с ним.
Хастад тихонько посапывал, и это радовало.
«Нечего дразнить бедолагу», – подумала ничего не подозревающая о переживаниях великана Оля и встала с постели.
***
Днём Хастад уже мог сидеть, правда, при этом морщился от боли и подпирал спинку дивана здоровым боком. Справлять нужду в тазик он отказался наотрез, так что Оле оставалось с тревогой наблюдать, как великан, делая остановки через каждый метр, упрямо ползёт к туалету.
К счастью, с кормлением всё оказалось гораздо проще: еду Хастад с удовольствием поглощал прямо в постели, аппетит в нём проснулся поистине великаний.
Чтобы хоть как-то развлечь себя и друга, Оля включила фильм, но на первых же кадрах Хастад задремал. Он завалился на здоровый бок, по-детски подложил сложенные друг к другу ладони под голову и сладко засопел.
Странно, как во сне преобразилось его лицо: словно с него сняли маску суровости. Великан, несмотря на внушительные габариты, стал похож на уснувшего мальчишку. Захотелось укрыть его одеялом и как следует подоткнуть, чтобы не замёрз.
Олю убаюкало это ровное сопение. Дыхание великана, а значит, и его жизнь – это главное, чего она желала в последние дни. Спустя несколько месяцев пестования и притирки Оля с трудом могла представить себе пресную жизнь без Хастада. Ей стало ясно, что Хастад значит для неё больше, чем обычный приживала. Гораздо больше.
***
Внеплановые и плановые выходные пролетели быстро, но продуктивно: Хастад встал на ноги и уже пытался хозяйничать по дому, а Оля всеми фибрами души чувствовала облегчение.
Как-то сами собой в разговор вернулись шуточки и дурачества, правда, до щекотки и борьбы пока не доходило ввиду незажившей раны.
– Хола… – произнёс Хастад вечером перед Олиным первым рабочим днём. – Спасибо, что не бросила меня.
– А, пожалуйста, – широко зевнула она и натянула на себя одеяло.
– Можно я подержу тебя за руку?
– Нет.
– Извини… – сконфузился он.
– Ничего. Я понимаю, что ты благодарен, но держать друг друга за руки – это для меня слишком интимный жест.
– Мы уже держались…
– Тогда я хотела, чтобы ты выжил. Это было по-дружески. Ну всё, хватит об этом. Я спать.
Хастаду не впервой было натыкаться на запреты. Сначала Хола пыталась выгнать Хастада, потом не хотела быть его женщиной, а теперь вот не разрешила подержать её за руку. Но ничего, скоро Хола поймёт, что Хастад достоин её.
***
Так как Хастаду показано было лежать, а не строить из себя охающую домработницу, Оля пошла на компромисс и объявила кино-выходные. Диванный покой, познавательно-развлекательные фильмы и вкусные угощения – вот план на ближайшие два дня.
В качестве дополнительной моральной поддержки Оля разрешила Хастаду положить голову ей на колени.
Теперь присутствие рядом великана уже не казалось Оле пугающим, тёмно-серая кожа тоже перестала вызывать отвращение.
И Оля исключительно из дружеских побуждений провела рукой по голой великаньей голове. Хастад вздрогнул и напрягся.