Некробудни. Смерть — не оправдание (СИ)

Когда дверь в мою камеру открылась и в проеме показались две фигуры, я без раздумий использовала сразу шестое заклинание упокоения из своего дипломного списка.
Парни в форме городской стражи как подкошенные свалились на пол, и я, звеня наручниками, не без труда втащила их внутрь. Пока снимала с пальца одного из них кольцо, открывающее наручники, прислушивалась. В коридоре было тихо.
Меня считали настолько неопасной, что на убийство отправили всего двоих.
Осторожно выглянув из камеры, я убедилась, что меня не поджидает неприятный сюрприз, и вернулась к полуобморочным убийцам, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Ну что, мальчики, поговорим?
В себя они приходили слишком долго, и меня это нервировало. Потому, когда один из них решил меня атаковать, я без всякой жалости использовала на нем восьмое заклинание упокоения из дипломного списка.
Просто психанула.
— Теперь его не допросить, — вздохнула я, потыкав в безвольное тело носком сапога. — Надеюсь, ты больше дорожишь своей жизнью?
Второй стражник с ужасом смотрел на тело подельника, кажется, он действительно решил, что тот мертв. У меня и самой появилось опасение, что я перестаралась и убила человека, но проверять это сейчас было неразумно.
Парень должен был думать, что я совсем безжалостная, и бояться меня.
— Что… что вы хотите? — спросил он дрожащим голосом, не в силах отвести взгляд от распростертого на полу тела.
— А ты мне нравишься! — радостно произнесла я.
Радость моя длилась недолго. Сговорчивый стражник совсем ничего не знал: командор его в противозаконные дела не посвящал, только отдавал приказы.
Даже после моих неумелых пыток от слов своих он не отказался. Три последовательно использованных заклинания, второе, третье и четвертое, произвели на стражника неизгладимое впечатление. Парень обмочил штаны, разрыдался, умолял перестать и клялся всем без разбора, что ничего не знает.
Единственной полезной информацией были имена всех замешанных в преступной деятельности стражников.
Их оказалось девять, и все я постаралась запомнить.
— Я… я могу записать, — предложил он, неожиданно взбодрившись. — Сейчас принесу бумагу.
— Подожди, подожди, — велела я, и он замер, с ужасом глядя на меня. — Еще что-нибудь интересное знаешь?
Стражник замотал головой, утирая сопли рукавом кителя.
— Ты же понимаешь, что, если соврал мне сейчас, я узнаю об этом? — Пожалев о том, что я не умею давить на людей как Ануш, я присела перед парнем на корточки и потрепала его по голове, очень надеясь, что у него от моего прикосновения сердце остановилось. — Конечно, я очень расстроюсь. И знаешь что?
— Что? — едва слышно выдохнул он.
— Я приду к тебе, и ты очень сильно пожалеешь, что меня расстроил. Понял?
Судорожно всхлипнув, он кивнул.
— Но я правда ничего больше не знаю.
Рассеянно пожалев о том, что все же не умею вести допросы, я без всякого сочувствия использовала на парне седьмое заклинание упокоения.
И только после этого проверила, жив ли первый стражник. Он дышал, но едва заметно.
Их нужно было связать и как-то так заткнуть им рты, чтобы они не задохнулись, но и никаких звуков издавать не могли. Чтобы их не обнаружили раньше времени.
Промучившись со стражниками около часа, я наконец смогла выйти в коридор и осмотреться.
Все камеры в этом отсеке оказались пустыми. Здесь была только я и два бездыханных тела, которые я оттащила в самую дальнюю камеру. Аккуратно уложив их у стены, я с облегчением заперла дверь отнятыми у одного из стражников ключами.
Ключ-кольцо мне пришлось вернуть на палец разговорчивому парню, а свои испорченные наручники заменить на действующие. Просто так надевать их было страшно, поэтому я позаимствовала из кармана кителя стражника мелкую монетку и на всякий случай сделала еще одну магическую ловушку.
Я придерживалась мнения, что перестраховаться просто невозможно.
Когда с заметанием следов было покончено, я вернулась в свою камеру. На то, чтобы запереть дверь изнутри, ушло много времени. Рука у меня отлично проходила сквозь прутья и даже дотягивалась до замочной скважины, но прокручивать ключ в замке было очень сложно.
 
Когда я была вновь заперта, новые, исправные наручники были на моих запястьях, а опасная монетка обжигала пятку в ботинке, я смыла ключи в унитаз. Они прогрохотали по стоку, но я была уверена, что это не конец их истории в управлении и о себе ключи еще заявят. Не очень долгим и совсем не обнадеживающим был их грохот по трубам.
К моменту, как все закончилось и я вернулась на койку, часы на площади пробили три ночи. Возилась я со стражниками даже дольше, чем мне казалось.
Растянувшись поверх покрывала и чувствуя, как ноют перенапряженные мышцы, я разрешила себе немного отдохнуть.
Но до самого рассвета уснуть так и не смогла.
Утром, когда ко мне спустился командор вместе со злым Согхом и двумя стражниками, я была невыспавшаяся, раздраженная, но живая.
Что командора крайне удивило.
Когда дверь камеры была открыта, градоправитель напряженно велел:
— Иса, выходи.
— Уже? Часы недавно всего восемь отбили. Я еще и суток не просидела.
— Делай что говорят, — велел он, чуть не сорвавшись на рык. — Письмо от администрации библиотеки командор Арзу принял десять минут назад.
По лицу командора было видно, что он об этом уже успел пожалеть. Рассчитывал привести надоедливого градоправителя к моему трупу, но где-то в его плане что-то сорвалось.
Из-за маленькой безобидной запонки…
Командор весь побагровел — было видно, что чувства сдерживать он не умел. И сейчас необходимость подавлять гнев причиняла ему почти физическую боль. Вены на его шее вздулись, но он молчал. Смотрел на меня, ненавидел люто и молчал.
— Восхищена эффективной работой городской стражи, — произнесла я, встав рядом с Согхом и вытянув вперед руки.
Наручники с меня сняли, и мы быстро, не прощаясь, покинули управление.
Какое было лицо у командора, когда он нашел своих людей связанными в одной из камер, увидеть я уже не смогла, но не сильно по этому поводу печалилась.
Из управления градоправитель тащил меня за руку. Я чувствовала, какая горячая у него ладонь, хотела спросить, принял ли он свои таблетки, но не решалась.
Когда мы оказались на достаточном расстоянии от управления, он немного расслабился, чуть замедлился и обернулся ко мне. На улице в столь ранний час почти не было людей, и некому было провожать нас странными взглядами.
— Вы в порядке?
Я пожала плечами.
— Нормально.
Рассказывать о случившемся ночью мне не хотелось. Согх выглядел как очень впечатлительный человек, а моя история… если бы произошла она не со мной, то очень сильно разозлила бы.
— Иса…
— Ну я ведь жива, да?
Он непонимающе нахмурился и неуверенно кивнул.
— Тогда прекратите, пожалуйста, смотреть на меня так, будто я при смерти. Со мной все хорошо. А мы с вами идем совсем не в канцелярию. — Я обернулась на площадь, которая осталась уже далеко позади.
— Потому что мы идем домой.
— Это очень хорошо, — обрадовалась я. — Безумно хочу помыться. И еще пить.
Ужин мне вечером не приносили, а из крана текла настолько подозрительная вода, что пить ее я побоялась.
Что-то в моих словах заставило Согха резко остановиться, развернуться ко мне и окончательно добить меня крепкими объятиями.
— Слушайте, а вы меня, случайно, похоронить не успели? — подозрительно спросила я, ощущая всем телом исходящее от него тепло.
— У Эльсы случилась истерика, когда она узнала, что вас увела стража, — глухо произнес он.
— Есть, конечно, из-за чего переживать, но это же я. И у меня была ваша запонка. Кстати… — Я порылась в карманах и достала ее, но, прижатая к градоправителю, отдать ее в руки не могла, потому просто положила в карман его пальто. — Спасибо, она мне очень пригодилась, правда, немного оплавилась и теперь неспособна магию держать… это же ничего?