СССР: назад в будущее (СИ)
– А как вы смогли установить совпадение крови, если в теле ее не было? – спросил Свинов.
– В едином медицинском реестре есть все данные по жертве, в том числе, и группа крови и прочие характеристики, позволяющие провести сравнительный анализ. В заключении хочу сказать, что Мастер применил неизвестные нашей науке хирургические устройства, опережающие нашу медицину в развитии.
– Сильное заявление. Вы хотите сказать, что наша медицина двигается назад или топчется на месте? – Свинов изогнул бровь.
– Нет, я не имел это в виду. Наша медицина лучшая в мире, но всегда были кулибины, изобретающие что-то уникальное. Это все, что я хочу сказать.
– Плохо работаете, Григорий Иннокентьевич! Неужели вам сложно установить, какими инструментами Мастер провел вскрытие?
– Товарищ майор, я судмедэксперт, а не научно-исследовательский институт! – раздраженно-обижено сказал Григорий Иннокентьевич. – У меня есть теория относительно того, как Мастеру удалось провести такое вскрытие, но пока что я не готов ее озвучить. Мне нужно время.
– Напомню, товарищ старший лейтенант, что вам отведено целое здания под вашу личную лабораторию! И где результат? Где, я спрашиваю?! Время ему нужно! – прогорланил Свинов. – Разгоню вас к чертям собачим, тогда у вас точно будет много времени! Бездельники!
Я присмотрелся к Свинову. Неприятный тип, и фамилия к лицу. Жидкие волосы были зачесана на бок, чтобы скрыть залысину, глубоко посаженные глаза, лицо в шрамах после перенесенной когда-то ветряной оспы.
– Главк рвет и мечет, партия уже неоднозначно намекнула, что нужен результат! А у нас ничего! С чем мне идти на доклад в главк? Знаете? Бездельники и тунеядцы, мать вашу! – прокричал Свинов.
С несколько секунд он тяжело сопел, смотря на участников планерки. Потом сказал, уже спокойным тоном:
– Результат. Нам нужен результат. Если каждый будет качественно выполнять свою работу, на все сто процентов, тогда всем будет хорошо. И нам, и главку, и партии. Ладно, что там с психологией Мастера? Есть подвижки?
– У нас имеется четырнадцать эпизодов с Мастером, – начал седой мужчина с аккуратной бородкой подковкой, говорил он не спеша и даже иногда протяжно, – и каждый эпизод имеет свою уникальную подоплеку. Помните первый случай, когда Мастер сделал из тела жертвы скульптуру Аполлона?
– Такое вряд ли забудется, Феликс Николаевич, тело без кожи, то еще зрелище, – сказал Свинов.
– Вот! Вот его цель! Мастер хотел, чтобы его запомнили, чтобы о нем узнали, и желательно, как можно больше людей. Не зря же из снятой кожи он изобразил за плечами Аполлона плащ! Все это, чтобы произвести нужный эффект. Но позвольте напомнить, что произошло после того, как мы нашли первую жертву? Происшествие было засекречено. И в итоге Мастер так и не получил желаемого результата, о нем так и не сказали по новостям. После чего он продолжил свое дело, чтобы снова и снова привлекать к себе внимание.
– Ближе к делу, – проговорил Свинов.
– У Мастера наблюдается одна из форм гиперкомпенсации. Своими скульптурами он привлекает к себе внимание общественности, чтобы получить то признание и любовь, которыми был обделен.
Полина хмыкнула:
– Вряд ли кто-то проникнется к нему любовью.
– Это вы так считаете с точки зрения психологически здоровой женщины. У него психология устроена немного иначе. Кроме того, я составил примерный портрет мастера. Это мужчина, возраст от сорока до пятидесяти, работает либо инженером, либо в научно-исследовательском институте.
– Поясните, – попросил Свинов.
– Поясняю за возраст. Чем старше преступник, тем более жестокие преступления он может совершить. За что обычно сидят по малолетке? Хулиганство, грабеж, угон. Мало кто из малолеток сидит за убийство и практически никто за расчлененку, то есть, такие преступление выше их психологического порога, им банально страшно на такое идти. А вот кто уже постарше, сидят и за убийство, в этом случае психологический порог преступников выше, и они готовы убить человека. Поэтому исходя из сказанного, психологический порог Мастера равен психологическому порогу взрослого человека сорока-пятидесяти лет. Что касается того, что он мужчина, могу сказать, что женщины очень редко совершают подобные преступления. Но, а по поводу должности инженера или работы в какой-либо научной среде, здесь обстоятельства говорят сами за себя. Не каждый может провести вскрытие подобным образом.
– Спасибо, Феликс Николаевич, исчерпывающий доклад, – сказал Свинов и перевел взгляд на молодого парня. – Андрей, у тебя что?
– Пробили биллинг сим-карт. В радиусе два-три километра от места обнаружения трупа. Все номера пробиты и владельцы проверены, Сергей Сергеевич. Да, это много сим-карт, но мы работаем, – сдвинул брови. – Брали в расчет подозрительные активности. Все чисто, – я заметил, что Андрей во время доклада то и дело вздергивал брови в такт речи. – Следовательно, Мастер на дело телефон не брал. Отключал. Либо дома, либо незадолго до места. Либо оставлял включенным в доме, машине. Сейчас проводим анализ по всем четырнадцати трупам. Ну, по местам обнаружения. Пока что ищем закономерности отключения сотовых телефонов. Радиус захвата – пять километров. Обнаружим задвоения – доложу. В любом случае, таким способом его симку рано или поздно вычислим. Вопрос времени. Ведь у нас есть дата и примерное время, когда злодей скидывал трупы, а это уже что-то. Если Мастер тупо оставлял телефон дома или в машине, но включенным, и шел скинуть труп, то и в этом случае, программа его тоже вычислит. Есть определенные алгоритмы. Думаю, о них не следует говорить. Время дорого. Умная программа, Сергей Сергеевич. Найдем.
Свинов хмыкнул:
– Вычислим, найдем – вашими устами да мед бы пить. Только какого рожна, скажите мне, дорогой Андрюша, прошло четыре месяца от первого трупа, а ваша хваленная программа до сих пор его не вычислила?
– Накапливаем данные. Адреса. Где обнаружены трупы. Активности сим-карт в радиусе, с какими симками контактировали. Собираем закономерности. Чем больше данных – тем ближе программа к цели.
– То есть, на данный момент вы топчитесь на месте и у вас ничего нет?
– Это кропотливая работа.
Свинов ударил ладонью по столу:
– Да мне плевать! Мне нужен результат! – прогорланил. – Дело на контроле у самого Цветкова, о Мастере даже до Броневого дошло! А мы четыре месяца ищем! Четыре месяца, сука! На месте топчемся! Позор! Хочу напомнить вам, коллеги, что это первое дело Заслона. От того, как быстро мы его раскроем, зависит… зависело его дальнейшее существование. Но уже сейчас в коридорах партии начинают шушукаться, что нас пора прикрывать в виду неэффективности. Деньги налогоплательщиков на другое пустить. Знаете, что будет с нами, если Заслон распустят? Отправят до конца дней штаны в архивах КГБ протирать! Крысами канцелярскими будем!
– Проверяем записи с камер наружного наблюдение. На предмет появления одних и тех же лиц в местах обнаружения трупов. Работа идет, – Андрей попытался защититься от обвинений Свинова.
– И что? Нашли что-то?
– Пока нет. Но ищем.
– Ищут они! Гагарина! – закричал. – У вас что?
Полина вскочила на ноги:
– Наряды милиции несут усиленное дежурство в местах скопления людей – в парках, вокзалах, автостанциях. Пробила родственников жертв, их контакты, взаимосвязи между жертвами не выявлено, у всех разный возрастной диапазон, социальное положение и сфера работы. Пальчиков на трупах нет, так же нет ни посторонних волос, ни потожировых следов. Поэтому на сегодняшний день на Мастера у нас ничего нет.
Полина замолчала, и я понял, что ей больше нечего сказать. Нехорошо, как-то получается, что у нее самый тощий доклад. Я посмотрел на нее – смотрит в одну точку – в стол. Потом опустил взгляд на ее ладонь – крутит пальцами спичками вокруг указательного пальца кольцо. Заметно, как они еле видно подрагивают.
– Что, все? – удивился Свинов.
– Так точно.
Свинов молчал, тоже смотрел куда-то в стол. Я внутренне сжался, ожидая, что вот-вот тот разразиться на Полину криком и трехэтажным русским могучим. Но крика не последовало.