"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)
«Планктон, – скривился комиссар, вспомнив напавшего на него робота под управлением модифицированного протобиома. – Гадость!»
Заключённый в ледяном плену сгусток словно услышал его мысль и посмотрел на него своим многочисленным взором. Комиссару стало не по себе, захотелось достать дефазировщик и уничтожить все эти жуткие фигуры. В последний момент, усилием воли он всё же остановил руку, уже потянувшуюся к держателю на поясе, и ускорил шаг, чтобы побыстрее покинуть этот мир застывших фигур со множеством глаз и лиц. Когда те остались далеко позади, а его ноги ступили на каменную поверхность берега, он облегчённо выдохнул:
«Никогда бы не подумал, что простые застывшие волны могут так напугать меня!»
«Мне показалось, – улыбнулся Теф, – что они и сами перепугались, особенно когда ты потянулся за дефазировщиком…»
«Кто они? Волны?!»
«Это не волны, – уверенно заявил Теф. – Это местные жители. Давай за ними понаблюдаем!»
Комиссар устроился на близлежащем камне и стал смотреть на застывшие волны озера. Казалось, ничего не происходит, но через примерно полчаса он заметил небольшие изменения и поделился этим с Тефом:
«Может я уже выдаю желаемое за действительное, но мне кажется, что волны немного сдвинулись…»
«Не только сдвинулись, – согласился с ним Теф, – но и изменили форму. О! Смотри, вот сейчас! Сейчас!»
Комиссар увидел, как одна из застывших фигур накренилась и упала, разбившись на мелкие льдинки. Осколки застывшей волны стали медленно двигаться друг к другу и собираться в ледяную полусферу. Вскоре на её поверхности появился гребень из пены, она начала подниматься и формировать волну из льда. Всё действие заняло около часа, но Поляков не мог оторвать от него глаз:
«Потрясающе! Никогда такого не видел!»
«Вот и я о том же, – кивнул Терафим. – Мир полон чудес! Кстати, тот на ком ты сидишь, уже хотел бы пойти дальше».
«Ты о камне? – удивился комиссар. – Или о чём-то другом? Я здесь больше никого не вижу».
«О камне, конечно. О ком же ещё!»
Комиссар встал с валуна и недоверчиво на него посмотрел.
«Он попрощался с тобой, – серьёзным голосом произнёс Теф. – И попросил прощения за то, что вынужден тебя так быстро покидать».
«Ну, право, не надо извинений, – улыбнулся комиссар, так и не поняв разыгрывает его Терафим или нет. – Мне и самому уже было пора».
Поляков ухмыльнувшись кивнул головой камню и зашагал в сторону уже близкой горной гряды, у подножия которой должны были обитать местные формы разумной жизни. И чем ближе он приближался к горам, тем явственнее становился низкий рокот и гул. Даже голос Терафима мерк на его фоне. Гул то нарастал, то снижался, то немного менялась его тональность. Вскоре комиссар догадался, что изменение тональности и громкости гула, как-то связано с направлением его движения:
«Если тропинка в лесу Полии ориентировалась на мысли идущего, то здесь меня ведут с помощью такого вот гула».
Тональность выше и громче означала, что он движется в неправильном направлении, а низкий и ровный гул говорил ему о верно выбранном пути.
На ровной площадке с множеством небольших камней гул неожиданно стих. Поляков остановился и увидел в одной из гор пещеру. Площадка перед ней была ровной и чистой. Комиссар обошёл ближайшие ко входу окрестности, но всюду были лишь камни, и никаких следов жизнедеятельности – ни костей, ни мусора.
«Теф, анализатор формы жизни говорит – нам нужно идти в пещеру, – комиссар задумчиво потёр правый браслет. – Что думаешь? Есть там кто?»
«Босс, – голос Тефа зазвучал чисто и звонко, – в пещере никого нет. Но нам – туда».
Поляков остановился около входа – внутри его могла ждать ловушка, но анализатор не выдавал никакого предупреждения об угрозе. Комиссар собрался, на всякий случай положив левую руку на дефазировщик, а правую немного вытянув вперёд, и вошёл внутрь.
Пещера выглядела так, словно бы её кто-то пробурил гигантской горнодобывающей машиной. Стены были ровными и гладкими, даже отшлифованными – видна была каждая нитка осадочной породы, что соединились вместе и стали единым камнем. Потолок находился на метр выше головы Полякова и он мог идти не нагибаясь. Анализатор показывал, что впереди есть расширение и помещение похожее на небольшой полукруглый зал. Он оказался около двадцати метров в диаметре, с ровным полом, стенами и потолком. Посреди зала стояла кристаллическая друза почти в рост комиссара и испускала тёплый жёлтый свет.
«Теф, – позвал своего помощника комиссар. – Всё ещё никого не обнаружил?»
«Мы внутри камня», – со значением произнёс Теф.
«Спасибо за очевидное, – усмехнулся комиссар. – Анализатор говорит, что мы нашли это живое существо, – Поляков подошёл к друзе и коснулся её рукой, – и указывает на вот эти сросшиеся кристаллы».
Раздался низкий вибрирующий гул и вход в пещеру исчез – стена стала гладкой, а анализатор на браслете показал, что проход наружу исчез вовсе. Комиссар ухмыльнулся и вытащил дефазировщик. Гул стал громче, а пол под ногами заходил ходуном.
«Босс! – закричал Теф. – Он хочет поговорить!»
«Хорошо, – произнёс Поляков и вернул дефазировщик в держатель. – Пусть говорит – я выслушаю».
«Нужно дотронуться до кристаллического ганглия, – подсказал Теф, наблюдая как комиссар подходит к друзе. – Да, до этого куста золотистых топазов».
«Может отломать на память, – усмехнулся комиссар, но утихнувший было низкочастотный гул появился вновь, а пол мелко задрожал. – Ладно, понял – не буду».
Комиссар встал перед сросшимися кристаллами и приложил ладони к гладкой поверхности двух самых больших топазов.
Чужая мысль проникла в сознание Полякова и вытеснила оттуда Терафима. Теперь комиссар видел своего напарника, как многослойную сферу, внутри которой было множество вселенных. Вселенные были вложены одна в другую и соединены ярким веретеном света. От веретена к каждой из них тянулось множество струн, по которым сновали едва различимые глазу яркие точки. В какой-то момент точки собрались вместе и посмотрели на комиссара. Вернее, он почувствовал, что они посмотрели. В этом взгляде одновременно жило любопытство и дружелюбие, мудрость и сила неведомого существа.
«А ты не так прост, как кажешься», – отметил комиссар и уловил ещё один взгляд, который внимательно смотрел на него и который пристально его изучал.
Взгляд этот принадлежал существу, с которым по мнению комиссара у него не было ничего общего. Оно было одновременно чуждым и доброжелательным, холодным и отзывчивым, настороженным и щедрым. Думало другими категориями и на других скоростях. Образы в его сознании были пугающими и вместе с тем понятными и гармоничными. Оно подстраивало своё мышление под комиссара и когда он почувствовал себя живущим многовековой жизнью, то смог услышать его голос. Гул и рокот были его голосом. Они складывались в слова и предложения, которые комиссар понимал. Терафима он больше не видел, тот стал для него мюоном, элементарной частицей.
«Кто ты?» – задал вопрос комиссар.
«Не понимаю, – пришёл ответ. – Мы не имеем личности. Мы это все…»
«Вы живые?»
«Как всё вокруг…»
«Тогда зачем тебе я?»
«В тебе есть то, что скрепляет и то, чему мы хотели научиться…»
«А что будет если оно перестанет скреплять?»
«Ты отправишься в мир, где есть только образы, а затем станешь частью нас…»
«Мы можем отсюда уйти?»
«Вас никто не держит – проход открыт…»
«Почему я до сих пор слышу тебя?» – комиссар никак не мог заставить себя вернуться в своё тело.
«Смотри!»
В сознании комиссара появилась кристаллическая решётка без начала и конца. Она висела в абсолютной темноте, сверкая алмазными гранями, соединяющими звёздные скопления в её узлах.
«Что это?» – затаив дыхание, спросил комиссар.
«Мы так видим жизнь».
Комиссар открыл глаза и увидел, что он по-прежнему стоит, касаясь ладонями кристаллической друзы. Поляков оторвал ладони от гладкой поверхности золотистого топаза и почувствовал, что к левой ладони, что-то прилипло. На ладони лежала тончайшая прозрачная прямоугольная пластинка. На правом плече появился знакомый тёплый шарик: