"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)
— Но ведь Разрушитель мертв… — попытался я возразить, но оборвал себя на полуслове. Разрушитель, то есть я, как раз жив. Если подумать, ненамного лучше, чем быть демоном.
— Ничего-то ты не знаешь… — сокрушенно покачал головой Пожиратель. — Ладно, слушай. Твой отец мертв, но он не был главной угрозой Паутине. Есть враг куда более могущественный, чем он. И этот враг не отступит, пока не осуществит задуманное. Или пока его не остановят. И так уж получилось, что кроме тебя этого никто не сделает.
Я почесал маковку, удивленно приподнял бровь.
— Почему именно я?
Демон пожал плечами:
— Сердце Ночи у меня отобрал именно ты, значит — тебе и карты в руки.
— Ясно. — Я поднялся на ноги. — Это все, что ты хотел мне сказать?
— Это все, что тебе нужно знать… — Он сделал многозначительную паузу, а потом добавил: — На данном этапе.
Возвращаюсь в реальность. Мне кажется или действительно стало чуть светлее? Только сейчас сообразил, что иду вперед, поддерживаемый с двух сторон сильными руками. «Пожалуй, на данном этапе это уже излишне», — решил я и сделал попытку освободиться. Не вышло.
— Не дергался бы ты, бать, — заметил Ромка, и не думая меня отпускать, — край долины уже рядом, и я не хочу рисковать.
Он замолчал, а я… я погрузился в какое-то чудное состояние полусна-полубодрствования и пробыл в нем, пока долина Потерянных душ не осталась позади.
На выходе из долины стояло такое же мертвое дерево, как и на входе, а за ним… за ним лежала каменная пустошь, перечеркнутая огромным разломом. Три сотни шагов — и наша троица на самом его краю. Пропасть, глубокая настолько, что дна ее не видно, лишь густой грязно-желтый туман клубится далеко внизу. И прямо из этого марева торчит, как палец, каменный шпиль, увенчанный высокой башней. И что-то подсказывает мне, что эта Призрачная твердыня в данный момент настоящая. Вот она, рукой подать! Только где взять руку такой длины? Я едва сдержался, чтоб не взвыть от досады. Рядом цель, рядом! И абсолютно недосягаема в то же время… Ладно, Корнеев, успокойся, дыши носом. Не бывает невыполнимых задач, бывают неверные решения.
— Что делать будем, па? — подошел с коронным вопросом Рома.
— Думать. Но сперва — привал. Ноги гудят и жрать хочется зверски.
На этот раз я не стал гонять парней, заставляя разбивать лагерь. Зачем, если ко мне вернулась Сила?
Миг — и перед нами широкая плетеная циновка, уставленная разнообразной снедью, высокий кофейник посередине, сахарница с коричневым тростниковым сахаром и мягкие подушки-пуфики вместо стульев.
— Налетай, молодежь! — скомандовал я. — Сейчас пообедаем, а потом будем держать военный совет, как попасть в башню.
— Бать, а чего ты раньше так редко провиант наколдовывал? — спросил Ромка, отрезая проснувшимся мышам по куску сыра с большими дырками.
— Чтобы не расслабляться, — ответил я. А потом задумался: и правда, почему?
Собственно, для меня вопрос стоял гораздо шире, чем его сформулировал Ромка. Дело было не в том, почему я не сотворял обеды раньше, а в том, что сейчас я сделал это, даже не задумываясь.
Чуть больше месяца прошло с того дня, как на ночном ялтинском пляже я наколдовал то самое одеяло. Если б знать, к чему это приведет, ни за что не сделал бы того, что сделал.
Увы! Повернуть время вспять не под силу даже Безумному Каиносу, и мне это известно лучше, чем любому другому в Паутине.
А за месяц с хвостиком в Амеште колдовство и Сила настолько прочно вошли в мою жизнь, как если б я впитал эти знания с молоком матери. Сказал бы, что овладел отцовской магией, но боюсь, все произошло с точностью до наоборот.
Это Сила Разрушителя овладела мной, прочно поселилась в голове, проникла в подсознание, проросла в хребет, растеклась по нервным окончаниям. Пока наши интересы не сталкивались и Сила служила мне, выполняя все, что от нее требовалось.
И пагубное дыхание Души Хаоса, я уверен, не зацепило меня лишь потому, что разглядело во мне родственную силу.
Все произошло так. Именно так.
Но я не хотел этого. Раньше.
Сейчас, имея в своем арсенале столь мощную магию, я чувствовал себя уверенно и комфортно. Вот-вот: комфортно. То самое слово.
Мне понравилось быть колдуном. И если раньше я не желал делиться Силой Разрушителя с Морганой исключительно из соображений безопасности, то теперь появилась масса других, более эгоистических причин оставить милую сестрицу с носом.
«Сила Разрушителя — моя, — решил я вдруг. — Только моя! И я не расстанусь с ней за здорово живешь…»
«Да здравствует новый Разрушитель!»
«Дядя! Ты опять подслушиваешь!» — отреагировал я.
«Я всегда подслушиваю, — заверил он. — И не думай, что это такое огромное удовольствие. Обитая в твоей голове, я просто не могу не слышать твоих текущих мыслей».
«Тяжко тебе, наверное».
«Да уж не сахар, — вздохнул он. — Так что, ты готов принять Силу и разрушить Паутину?»
«Вечно ты все перекрутишь! Сила — это здорово! Да! Но я не собираюсь ничего разрушать. Ну, может, кроме вон того замка и своей ненаглядной сестрицы».
«Знаешь, племяш, когда в игру вступают Древние Силы, мнения шахматных фигур никто не спрашивает. У тебя может просто не оказаться выбора».
— …Добр-р-рались-таки! — хрипло каркнули сверху. Прямо над нами кружил большой ворон.
Я встал на ноги — до этого сидел, отдыхал — и принялся внимательно наблюдать за перемещениями зловещей птицы.
— Чего ты хотел, Мерлин?
— Посмотреть на тебя в последний раз!
— Почему же в последний? — поинтересовался я, а внутри зашевелилось что-то нехорошее, смертоносное.
— Ты хорошо шел, Артур. Просто замечательно! Избежал всех ловушек, расставленных на твоем пути Ведьмой Ночи! Ты добрался до последней Твердыни, и сейчас, наверное, поздравляешь себя с успехом! Но это еще не конец, слышишь?!
— Конечно, слышу, — кивнул я, не спуская с него глаз. — Что-то еще?
— Самое страшное ждет тебя внутри, Арчи! — предрек Мерлин. — Звезды знают, всё знают!
— Что знают-то? — пожал я плечами. Ох и не люблю этих многозначительных заявлений!
— Знают, что не все доживут до завтрашнего рассвета! — зловеще предрек он. — И я прилетел попрощаться, пока есть такая возможность!
— Что ж, прощай, старый враг, слуга Бесформенного! — сказал я и, выпустив наружу рвущуюся из глубины души тьму, с полной силой обрушил ее на древнего колдуна.
Он попытался увернуться, выставить защиту, но я поймал его в эпицентр силовых линий, и все блоки рухнули, сметенные мощью Разрушения.
Дикий, раздирающий барабанные перепонки вопль вырвался из глотки еще не человека, уже не птицы. Мерлин загорелся, пойманный на середине превращения, и рухнул к моим ногам грудой обугленных, перемешанных костей, перьев и вонючего мяса.
Я стоял над тем, что некогда являлось величайшим магом Паутины, мое тело сотрясали конвульсии, а конечности сводило судорогой. Наверное, упади я на колени, было бы легче. Но какая-то сила, не имеющая ничего общего с Разрушением, заставляла меня держать спину прямо.
Я победил! Я смог! Я оказался сильнее!
И хотя победу мою вряд ли кто назвал бы честной, а способ нападения я и сам рассматривал как весьма подлый, но чувства вины не испытывал. Мы не на Олимпийских играх, как сказал бы один, очень мной уважаемый литературный персонаж. И вообще, с волками жить — по-волчьи выть.
«Наконец-то слова не мальчика, но мужа! — подвел дядя итог моим размышлениям. — Красиво ты его сделал!»
«Он сам напросился, — устало ответил я. — Когда прощаешься, нужно и в самом деле быть готовым уйти».
Лекса медленно, с опаской подошел к тому, что осталось от колдуна, опустился на колени и замер с выражением одновременно ужаса и скорби на лице.
— Ты убил его! — сказал он с упреком. — Ты убил прародителя рода Хайвергов!
— Убил, — подтвердил я, по-прежнему не испытывая ни малейшего сожаления по поводу бесславного конца своего далекого предка, — он это вполне заслужил.