"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

Рома
За дверью орал и шумел Артур. Фигасе, ломает папу! Надеюсь, он справится, но серебряную стрелу я все же заткнул за пояс. Мало ли… Судя по всему, ночка будет бессонной для нас обоих, так что я перебрался поближе к печи и подбросил полено. Огонь жадно набросился на подношение, защелкал и затрещал, облизывая сучки. Я не торопился закрывать заслонку, вглядываясь в завораживающий танец пламени. Осталось дождаться утра. Стук в дверь вывел меня из дремотного оцепенения. С трудом разогнув затекшую спину, проковылял к двери.
  
— Бать, это ты?
— Н-н-нет… Волк-к-ко… лак… Ик! — сообщили из-за двери.
Япона мать, он что, бухой?! Я вытащил серебряную стрелу, а второй рукой осторожно убрал засов в сторону. Отворил. Артур зашел внутрь, обдав меня облаком густого перегара.
— Пап, ты где так надрался?
Вместо ответа Арч-бухой-в-драбадан сунул мне уже знакомую флягу из-под свирепого царевского самогона. А сам как был, в одежде и грязной обуви, завалился на кровать, тут же огласив дом могучим храпом.
С трудом стащив с отца мокрые шмотки, я растопил печь посильнее. Всю ночь под ливнем — это не шутка, даже адская жидкость от пневмонии не гарантирует. Кстати, это распространенное заблуждение, что пьяные не мерзнут. Еще как мерзнут, только не чувствуют этого; сосуды расширяются, организм усиленно теряет тепло. Плюс печени и почкам здоровья точно не добавляется. Впрочем, чего я парюсь — есть же эликсир! Ну и ладно, пусть обсыхает и греется. Тем более что бесчувственное тулово Арча Бесстрашного сейчас выражало полное единение с миром и ни о каком ОРЗ решительно не хотело знать.
Я укутал отца одеялом и вышел во двор. Целая одежда и обувь еще ни о чем не говорят, он вполне мог раздеться перед трансформацией. А вот следы в грязи врать не будут. Слава богу, дождь к утру выдохся, воздух был чист и свеж, а небо стало почти безоблачным. Так, что тут у нас?.. Глубокие следы рифленых подошв были повсюду, а вот следов босой ноги или тем более лапы — ни одного! Я облегченно вздохнул — все получилось! Не будет Артур больше шерстью обрастать, и за это мышам надо не то что головку сыра выкатить — целую телегу пригнать! Заслужили. Вернувшись в дом, подумал и прикоснулся серебряной стрелой к торчащей из-под одеяла руке. Ноль реакции. Как храпел, так и храпит. Я закрыл дверь на засов, положил мышам на тарелку пару ложек каши: проголодаются — вылезут. Вот теперь можно и мне отдохнуть. На кровать ложиться не стал, уж очень могучий перегар там витал, а потому ограничился карематом и рюкзаком под голову. Видела бы нас сейчас бабушка! Я даже хихикнул, представив ее реакцию. И почти сразу же заснул.
Разбудило меня дуновение свежего воздуха в поясницу. Разлепив глаза, обнаружил открытую дверь и пустое ложе с аккуратно застеленным покрывалом. Хлюпанье и фырканье, доносившееся со двора, ясно указывало, куда девался мой неугомонный родитель. Вскоре объявился и он сам, вытирая с волос и голого торса воду ладонями.
— Проснулся, юнга? — Отец весело подмигнул мне, что при его опухшей физиономии получилось комично.
— Как видишь. Сам как?
— Да нормально. Пришел в себя. Мышам надо магарыч выкатить за помощь.
— Ты вчера его весь выжрал. Да и не будут мыши это ракетное топливо пить.
— Тогда… О! Ты им уже каши выдал. Молодец.
— Спасибо. Ладно, от болезни ты избавился. Что дальше делать будем?
— Как что? — удивился отец. — Завтракать и собираться. Ты на лодке по морю когда-нибудь ходил?..
В доме покойного отшельника все же пришлось задержаться. Порыскав в его закромах, нашли пару объемистых бурдюков, которые тут же наполнили дождевой водой из бочки. На вкус она, конечно, не очень, но в море и такой нет. Кстати! Я достал из кошеля серебряную монету, положил на колоду и разрубил топором напополам. Рассовал половинки в бурдюки: теперь вода останется свежей и через неделю. Да и отцу для закрепления эффекта водичка, настоянная на серебре, не помешает. Пока я возился с водой, Арчи варил кашу. Ну да, в лодке огонь не разведешь, надо запасаться провизией. Прошло, наверное, часа два, когда мы наконец собрались в путь.
Груженные, как два вьючных мула, мы подходили к реке. Метрах в двадцати от лодки я заметил огромную тушу дикого вепря, лежавшую у самой кромки воды. И эту тушу с хрустом и треском пожирала пара земноводных, похожих на земных протеев. Только эти твари были метра по полтора в длину и с устрашающим набором зубов. Да уж, жуткое зрелище! К счастью, страшилища были слишком заняты и не обратили на нас ни малейшего внимания.
Мы загрузили лодку, потом отец сходил к домику еще раз и принес две широких доски.
— Это — весла, — пояснил он, — если магия вдруг перестанет действовать.
— На Амеште-то, в мире с магической составляющей в физических законах, — и перестанет действовать?! — не поверил я.
— Где ты таких слов нахватался? — удивился отец, выстругивая навахой из доски некое подобие весла.
— От тебя и нахватался.
— Умник. Бери вторую доску и присоединяйся. Сегодня у тебя урок труда.
…Лодка плавно шла вперед, оставляя за кормой белый пенный след. Отец сидел на носу и сверял наш маршрут с картой. А я… я потрясенно молчал, переваривая свежеполученную от него информацию. Отец лишился всей колдовской силы. Нам трындец, однозначно. Артур, конечно, мастер меча и все такое, но когда против нас ополчился целый мир — двумя железками много не навоюешь. Вот плывет сейчас под нами кто-то очень большой и очень голодный, что мы сделаем? Хорошо, что у меня тоже есть Сила, пусть и небольшая. Чтоб заставить лодку двигаться, ее хватило, а на большее я пока не замахиваюсь.
Узкая, едва видимая полоса земли осталась далеко слева, волны покачивали наше суденышко, мягко толкая в борт. Яркий шарик солнца, вскарабкавшись в зенит, жарил немилосердно.
Ром и Рем с писком гонялись друг за другом по дну лодки, а все потому, что на борт к нам заскочила мелкая рыбешка, и братья не могли ее поделить.
— Вы же мыши! — не выдержал я. — Разве вы рыбу едите?
— Они, Рома, всё едят, — сказал отец, обозревая из-под ладони морской простор, — уж поверь.
В это время братья разорвали рыбешку пополам и разбежались в разные углы, радостно попискивая. Н-да, век живи, век учись, Роман Артурович. И мыши, оказывается, всеядные, и ежики не только яблочки на спинах носят, и папа у тебя черт-те кто и сбоку бантик.
…Бескрайний водный пейзаж своим однообразием способен кого угодно в тоску вогнать, загрустил и я. И кто придумал бред о морской романтике? Хорошо, что меня не укачивает, а то вообще плохо было бы. Скоро от скуки я начал мурлыкать под нос дурацкий мотив из песенки «Мумий Тролля»:
 
 
Мне под кожу бы, под кожу мне
 
Запустить дельфинов стаю…
 
 
Не то чтоб мне нравились песни без смысла, но когда эту пургу гонят по всем теле- и радиоканалам, поневоле привяжется мотивчик… Вот и сейчас я бездумно напевал, когда за бортом вдруг вырос из воды здоровенный плавник. Не такой, как у акул, скорее рыбий, костистый.
— Батяяя!!! Ахтунг, за бортом потенциальный агрессор!!!
Отец тут же появился рядом. А плавник все продолжал вырастать в размерах, не отставая от нашей лодочки.
— Ну ни фига себе рыбка! — присвистнул Артур и вдруг, протянув руку, похлопал по плавнику: — Эй, братец-рыб! Мы не добыча, понял? Плыви себе с миром.
К моему изумлению, наш попутчик повернул направо и скоро вновь ушел под воду. Тут отец повернулся, и я увидел, как на самом деле бледен он был, а лоб покрыт испариной.
  
— А ты как думал? — спросил он, заметив мою реакцию. — Храбрость — это не отсутствие страха, а способность его побороть.
Артур
Небо укрыло мир звездным одеялом ночи, а проклятый остров все не показывался. Ромка спал, а я смотрел на небо и думал. С одной стороны, хорошо, что проклятие оборотня надо мной уже не висит. С другой, без магии — хреново. Сила если и осталась, то никак не проявляется, а без нее даже Гелисворт не более чем клинок. То есть он обладает собственной мощью, но достучаться до нее не получится. Ладно, как сказал Наполеон — ввяжемся в драку, а там посмотрим.