"Фантастика 2025-73". Компиляция. Книги 1-13 (СИ)

Две бабы, выставив к небу обтянутые цветастыми юбками могучие зады, вытягивали из низкого бревенчатого сруба здоровенную деревянную бадью. Рядом лежали два коромысла, длинные и тяжелые даже на вид. Такими не только ведра таскать, но и от волков отбиться можно, при случае. Глядя на крепкие руки хозяюшек, в такое верилось легко.
— Здравы будьте, милые барышни! — вежливо поздоровался я.
  
«Милые барышни» разом подскочили, расплескав воду и синхронно взвизгнув.
— Чего это они, бать? — шепотом спросил Ромка, пятясь от схвативших коромысла женщин.
— Как чего? — в тон ему ответил я. — Откуда мы пришли, сечешь? Постарайся не пугать аборигенок, а я попробую наладить контакт.
Бабы, не переставая голосить и решительно выставив перед собой импровизированные пики, двинулись в атаку.
— Тише, тише! — Я поспешно выставил перед собой пустые ладони, демонстрируя мирные намерения. — Мы обычные путники, идем мимо, никого не трогаем. Гаджами вот разжиться хотим, надоело ноги сбивать.
Бабы визжать перестали, но с места не двигались.
— Путники они: слышь, Граска! — наконец проронила одна, чуть повернувшись к соседке. — А сами с Черного-т бору пруть.
— Агась! Нежто ще и людями обзовуться. Ну ничо, ща мужуки-т прибягуть, живо с нимя разбяруться, хто они таки.
Упомянутые мужики уже вовсю пылили по дороге между избами, потрясая не вилами и дрекольем, а нормальными такими пиками с широкими наконечниками, а кое у кого я и мечи разглядел. Несколько подростков с луками ловко перескочили за плетень, откуда сразу же показались наконечники стрел.
— Хреново… — сквозь зубы процедил сынуля, положив ладонь на рукоять катаны.
— Не сметь! — рыкнул я на него. — Иначе из нас сейчас подушечку для иголок сделают вон те Робин Гуды.
— Я понял. Может, их того… магией шандарахнешь?
— Сам же говорил, что местные нас примут с распростертыми объятиями!
За шуточкой я прятал недоумение: вся моя Сила Разрушителя слабо ворочалась на задворках сознания, как пьяница в луже: трепыхается, ползает, но встать не может. Я втихаря попытался заморозить местных, благо память услужливо достала из кладовой нужное заклинание, сдула пыль и принесла в зубах. Увы, мой дар не сработал.
— Ага, вон они уже лапки тянут, обниматься хотят…
— Прорвемся.
Аборигены тем временем надвинулись плотной лавой, оттеснив героических баб себе за спины. Рожи у всех красные от бега, ноздри раздуваются, бороды топорщатся рыжими метлами, однако в глазах ни испуга, ни сомнений. И оружие в руках не дрожит. Сразу видно — фронтир, приграничные земли.
Я поднял руки повыше, демонстрируя пустые ладони:
— Вы на всех так кидаетесь или мы особые?
Вперед подался невысокий, но поперек себя шире в плечах мужик, в одной руке короткий меч с широким прямым клинком, левую сторону прикрывает тяжелый деревянный щит.
— Хто таки? — голос низкий и хриплый, но сильный. — Откель пришли?
— Да чо с нимя рядить-т, Яким? — вмешался длинный тощий тип, с выпирающим на худой шее острым кадыком и клювообразным носом. — От Чернухи пруть, ясно ж! А там сам знаешь, людев нема, одни кровососы.
Яким угрюмо зыркнул на крикуна, и повторил вопрос.
— Да люди мы, люди! — тут же ответил я, всем видом демонстрируя миролюбие. — Идем до Кутнего Кряжа, из земель Кандора чириговского.
Хвала Дрону, сыну хватило ума сопеть в тряпочку и в разговор не лезть.
— Какия они люди? — опять вылез носатый. — Тута люди тока мы, других нема! А энтих заколоть!
Яким молча шагнул к оратору и врезал ему краем щита в подбородок. Крикун закатил глаза и рухнул наземь.
— Пока я тут староста, а не ты, Жмых! Мне и решать, что с пришлыми делать.
Статус-кво был восстановлен, провокатора быстренько уволокли за шиворот: черные пятки оставили в пыли две бороздки. Яким вновь повернулся к нам, из-под кустистых бровей сверкнули голубые глаза с чуть заметным хитрым прищуром. Я почти слышал, как в черепной коробке местного предводителя тяжело ворочаются жернова мыслей. Остальные тоже сопели, внимательно разглядывая нас, однако я уловил, что напряжение первых секунд ушло, сменившись любопытством. Если не провоцировать, то колоть и рубить сразу не кинутся, уже хорошо. Что случилось с моим даром — потом разберемся, главное сейчас — выжить. А потом выкрутимся, не впервой.
— Значица, так, — решил наконец Яким, — пришлых в поруб посадить, неча с ходу бить, раз смирные. Вдруг и правда люди? И мальца какого за старым Ведославом пошлите, пусть глянет на них по-своему.
Я коротко кивнул Ромке, дескать, не сопротивляйся, и первым снял перевязь с Гелисвортом.
  
ГЛАВА 11
 
Рома
Ой, чего-то я не понимаю… Или батя темнит, или просто мухомором прикидывается. Ну прибежали на крик десятка три мужиков, ну с оружием. И что? Вот так просто взял и отдал Гелисворт и меня заставил разоружиться. Был же шанс не отбиться так сбежать — ворота за спиной! А теперь сидим в холодном подвале, связанные, на охапке прелого сена. Если бы не щели в двери, сквозь которые падают лучики света, еще и темно было бы. Артур откинулся к стене и, скрестив ноги по-турецки, похоже, дремал. А вот мне не спалось. В углу зашуршало, но там темно, не разглядишь, что за гости. Шорох раздался ближе, я на всякий случай отодвинулся, толкнув локтем отца.
— Ром, ты чего? — не открывая глаз, спросил он. — Мышей испугался?
— Каких еще мышей?
— Сейчас увидишь.
И впрямь из мрака выкатились два темных комочка с тоненькими хвостиками. Один тут же устремился к двери, смешно запрыгав по ступенькам, а второй уселся напротив меня.
— Знакомься, — наконец открыл глаза отец, — это Ром и Рем. Наши спасители из чиригского заточения. Только я не понял, как они нас отыскали.
— Мы в твоем заплечном мешке сидели, — тоненько пискнул тот, что выглядывал сквозь щелочку в двери. — Захотелось мир посмотреть.
— Ага, — хмыкнул я, — как говорили в американских фильмах вербовщики: «Сынок, пойдешь в армию — увидишь мир».
— Эй, Хайверги! — снова подал голосок Рем. — К вам гости. Старика какого-то ведут.
— Это… мы пошли, — за себя и за Рема пискнул Ром, и оба серых комочка укатились во тьму.
За дверью раздались тяжелые шаги, грюкнул засов, я зажмурился от хлынувшего яркого света. В сопровождении двух хмурых мужиков, похожих друг на друга как братья, в подвал спустился высокий старик в длинной белой рубахе, до середины груди закрытой седой бородищей, на плечах топорщится серым меховая безрукавка. Синие штаны заправлены в мягкие сапожки. Я пригляделся (из-за яркого света глаза заслезились), но нет, не показалось: Ведослав, если это был он, слеп. Потемневшая кожа закрывает пустые глазницы под мохнатыми густыми бровями с торчащими как у филина длинными волосками. Крылья длинного горбатого носа раздулись, старик вдохнул — и я обалдел: грудь местного экстрасенса, несмотря на худобу, раздулась до размеров бочки. Это ж каким богатырем дед в молодости был? Меж тем Ведослав уверенно, будто зрячий, подошел к отцу, протянул руки — запястья широкие, перевитые веревками мышц — положил ладони нам на головы. Я чуть не охнул вслух, словно рельсом придавило. Артур дернулся было, но сопровождающие деда стражи тут же наставили на нас пики.
— Не балуй! — рыкнул один из них, с виду постарше напарника.
Отец лишь пожал плечами. Я тоже решил не трепыхаться: ну их, аборигенов этих…
И тут у меня волосы дыбом встали: ладони Ведослава засветились мягким голубым светом: ярче, ярче… вот уже сияние окутало голову Арчи, опустилось к плечам, через миг вся его фигура светилась как неоновая рекламная вывеска. А я? Оказалось, точно так же. Внезапно зачесались виски, затылок, лоб; скосив глаза, увидел, что бате тоже некомфортно. А потом внутри черепа подул холодный ветер. Он становился все холоднее, все злее, я буквально ощущал, как мой мозг замерзает, превращаясь в ледышку, а между застывшими полушариями, как между горными пиками, ревет и завывает уже не ветер — буря. Я застыл, замерз, умер. Меня не стало. Только ледяной ветер в голове, только голубая поземка, змейками бегущая по извилинам мозга, причудливым, как улочки родной Ялты, забирающаяся в самые дальние, потайные закутки…